Путь к Раю

— Завтра наконец настанет этот день... — мечтательно произнес Айон, прикрывая глаза и прислушиваясь к плеску вина в бокале. — День, которого я ждал всю свою жизнь... — Да уж, — понимающе усмехнулся Анри. — Меня вообще в дрожь бросает... Только тебе в голову могла прийти эта идея... — Налей еще вина, — попросил Айон, обольстительно улыбаясь. Близость мечты придавала бодрости и жизнелюбия. — Что-то ты много пьешь в последнее время, братик, — вздохнул Анри, выполняя просьбу. — Да еще и курить начал. Ты, кстати, бросать не собираешься? — А зачем? Пригодится на будущее. Анри хмыкнул. — С таким будущим ты скоро сражаться нормально не сможешь. — Не омрачай мне радость своим нытьем, — отмахнулся Айон. — Да я не могу смотреть, как ты куришь! Зачем вообще, а?! Ты же с Марисой... — Ну и что я с Марисой? Анри, заткнись. Это не твое дело. — Она в последнее время поправилась чуть-чуть... Вы что, это... — Так! Вот сейчас ты уже точно договоришься! — Так она что, правда беременна? — Анри! — Я просто спросил... — Вот сейчас дам тебе по морде, а потом тоже скажу: «Просто не рассчитал»! — А что в этом такого? Интересно же... — Да пошел ты! Айон, раздраженный расспросами, выхватил у брата бутылку, принимаясь пить прямо из горла. — Э-э, ты не увлекайся, — остановил тот, отбирая вино. — Тебе завтра еще перед ангелами оправдываться, зачем мы приперлись. Айон откинулся на стуле и закинул ноги на стол, мечтательно улыбаясь. — Все у нас получится! Прекрати убеждать меня в том, что я самоуверенный тиран! — Ты сам это понял! — Анри! — Ты мне брат, но истина дороже! — Кто бы говорил! Демоны одновременно повернулись на шорох у двери, отвлекший от дружеской перебранки. В комнату вошла Мариса и в ожидании остановилась возле Айона, скрещивая руки на груди. — Видимо, я тут лишний, — вздохнул Анри, подозревая, что его все равно выгонят, и решая уйти раньше, чем брат попросит удалиться. — Ты сегодня удивительно проницателен, — ответил Айон, убирая ноги со стола. Склонившись к нему, Мариса перехватила губами сигарету, которую он держал во рту. — Могу предложить эквивалент, — улыбнулась она. — Анри, выйди, — махнул рукой Айон. — Уже ушел, — обиженно буркнул тот, скрываясь за дверью. — Опять пьянку устроили? — упрекнула Мариса, садясь на стол. Айон виновато пожал плечами. — Завтра такой день... Я нервничаю. Мариса припала к его губам в поцелуе, желая отвлечь от насущных проблем. Айон обнял ее за талию и прижался щекой к слегка округлившемуся животу. — Как давно я хотел просто побыть с тобой вдвоем... Чтобы никто не мешал... — Втроем, — улыбнулась она. Айон невольно улыбнулся в ответ. — Тем более... Я же тебя люблю... — В каком смысле? — засмеялась Мариса. — В прямом. В общечеловеческом, — усмехнулся Айон. Она погладила по волосам, с любовью пропуская между пальцами шелковые пряди седых волос. От этого было приятно. Это расслабляло. Хотелось большего — особенно сейчас, после такого количества выпивки. Но Мариса не разделила этих воодушевляющих намерений. — Давай сходим к Арею... — тихо предложила она. С чего это вдруг? Боялась, что завтра он что-нибудь выкинет? Вряд ли дело было в искренней материнской заботе. Айон помрачнел, вспомнив последний разговор с сыном. Вряд ли он хотел видеть мать... — Арей наверняка уже спит, — отмахнулся он. — Айон... Ну пожалуйста... Ты же сам говорил, что они с Арианной поссорились... Он сейчас один... — Все равно не отвяжешься, — тяжело вздохнул Айон. — Ладно, пошли. Комната сына, как ни странно, была не заперта, и он действительно спал. Айон искренне удивился. Он предположил это исключительно для того, чтобы использовать как отмазку. — И что, будешь его будить? — с недовольством спросил он. — Ты же не дашь, — пожала плечами Мариса. — Вот именно. Она присела возле сына и стала пристально смотреть на его лицо. Что, черт побери, она хотела там разглядеть? — Бдительность никакая, — проворчал Айон, скрещивая руки на груди. — Мы зашли, а он даже не шевелится. Мариса погладила Арея по руке. И даже от этого он не проснулся. Бездарь. В бодрствующем состоянии он никогда бы не позволил ей дотронуться до себя. — Айон, можно, я его поцелую? — внезапно спросила она. Он снисходительно воззрился на нее. — Нельзя. — Почему? — Потому что я так сказал. Все, пошли отсюда. Айон взял Марису за плечи и поднял. — Ну подожди... — попросила она, пытаясь убрать его руки. — Так смотри, — велел он, не собираясь ее отпускать. — Когда приходишь на экскурсию — руками ничего трогать нельзя. — Айон... — умоляюще простонала Мариса. — Ну он же мой сын... Почему ты мне даже не даешь к нему прикоснуться? — Для чего? Ты же сама меня спрашивала, как мне не противно прикасаться к его гнилой душе. — Айон... — Все, пошли. Ты, если помнишь, обещала во всем мне подчиняться. Бросая скользкие взгляды на сына, Мариса все же позволила Айону себя увести. Когда за ними закрылась дверь, Арей резко открыл глаза. «А я действительно неплохо притворяюсь, — мысленно усмехнулся он. — Если даже ты повелся». Притвориться спящим было гораздо проще, чем говорить с родителями. Вздохнув и вновь помрачнев, он зарылся лицом в подушку, плотнее укутываясь в одеяло и накрываясь им с головой. Душу поглощала тоска. Даже ненавистный палач сейчас позволил бы не чувствовать себя таким одиноким. Кое-как уняв тревожащие мысли, Арей все же провалился в беспокойный сон.

***

Арей чувствовал, как его несет куда-то потоками энергий. Темноту перед глазами развеял мощный толчок. Очнувшись, он огляделся. И вздрогнул, отшатываясь в ужасе, когда увидел перед собой множество страдающих душ. Но и позади него они сомкнулись плотным кольцом. Их вой пронзал насквозь, заставляя испытывать страшную боль. Упав на колени, Арей истошно заорал, вцепляясь когтями в голову. — Больно? — усмехнулся позади знакомый вкрадчивый голос. Резко обернувшись, Арей увидел отца. Он совсем не заставил схлынуть пронзающий ужас. Отчего-то стало только страшней. — А мне вот, представь, нет. Их боль находит отражение в тебе и переходит в твою душу. — Почему на тебя оно не действует? — кривясь, выдавил Арей. — Я готов принять эту боль, — улыбнулся Айон. — А ты отвергаешь ее. Тебе хватает своей. Он обнял со спины и прошептал прямо в ухо: — Прислушайся к их боли. Пойми ее. Их боль такая же, как твоя. Арей едва не сошел с ума от внезапно нахлынувшего потока боли страждущих душ. Он завопил и стал вырываться, но Айон держал крепко. — Не сопротивляйся им, — настойчиво продолжал он. — Прими их боль. Пойми, что они чувствуют так же, как ты... — Я сейчас умру! — задыхаясь, закричал Арей. — Не умрешь. Не умрешь, если послушаешься меня. Не сопротивляйся. — Отпусти! — Прислушайся. — Нет! — Да... Арей перестал вырываться, поняв, что это бесполезно. Голова словно раскалывалась пополам. Силы оставили окончательно. — Отпусти... — прошептал он, плача. — Я больше не могу... Айон поцеловал в висок. И боль вдруг отступила. Арей все еще слышал сотни криков чужой боли. Но теперь понимал эту боль. Они просили увести их отсюда. Куда угодно. Это место высасывало из них силы. Это место было их тюрьмой. Такой же, как собственная. Как та, в которой навещал повелитель. Чертов палач. — Ты услышал? — улыбнулся Айон. — Они просят меня о помощи... Их много... Некоторым много тысяч лет... Они страдают... — сбивчиво ответил Арей. Отец, улыбаясь, поднял руки к небесам. — Вы свободны! — пророкотал его властный голос. Эхо мгновенно сгладила ночная тишина. Арей вдруг осознал, что они находятся на скале, с которой открывается вид на бескрайнее пространство лесов, полей и рек, в темной пещере, где и были заточены души. Рванувшись к выходу, он поскорее выбежал оттуда и упал на землю, пытаясь отдышаться. В пещере, среди кричащих от боли душ, он только что видел свою мать. Души отозвались на слова Айона радостным благодарным пением, лаская переливами звуков. С минуту он постоял в пещере, впитывая сладостную энергию, и зашагал к выходу. Арей сидел на траве, упершись руками в землю. Плечи дрожали. Все это сводило с ума. — Тебе больше не больно? — спросил Айон, садясь рядом и гладя по спине. Арей обхватил отца за шею и, плача, уткнулся ему в грудь. Айон улыбнулся, прижимая к себе. — Есть еще кое-что... — шепнул он, отпуская и поднимаясь. — Встань на колени... Наклони голову... Я обещаю, больно не будет... Арей судорожно вцепился в запястья отца, когда тот обхватил его голову ладонями. — Я дам тебе свободу, — грея ласковым взглядом, произнес Айон. — Не бойся, мой хороший. Когда я сделаю это, ты поймешь, что это необходимая жертва. Арей вцепился в его руки еще сильнее. Он трясся от рыданий и немым взглядом умолял не лишать чего-то безмерно важного. Пусть даже это и причиняло боль. Это все равно было частью него. Отец отпустил и вновь присел рядом. Погладил по щекам, стирая слезы. Улыбнулся ласково и тепло. — Пойми, что это необходимо. Не бойся, я ведь не сделаю тебе ничего плохого. Чем дольше все это протянется, тем больнее тебе будет. Зло только и ждет, что ты будешь за него цепляться. Не смотри так... Позволь мне сделать тебя свободным... Арей вцепился пальцами отцу в колени, когда он снова коснулся головы. Стиснул зубы до хруста и не закричал, когда он проник в разум, вырывая оттуда часть памяти, чувств — самой личности. Лишь издал сдавленный стон и оставил на его коленях кровавые полосы от когтей. Айон погладил по волосам, испачкав руки в крови, и прижал головой к своей груди. — Это ведь совсем не так страшно, правда? — прошептал он, улыбаясь. Арей обнял его за пояс, прижимаясь еще сильнее. — Тебе ведь больше страшно, чем больно... Но бояться нечего... Я с тобой и защищу тебя от любого зла. Не плачь... Все самое плохое уже позади... Перед тобой лежит новый мир, в который ты войдешь уже не дьяволом... Ты будешь счастлив, как я и обещал... Он вновь обхватил ладонями голову, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты же хочешь, чтобы наша мечта исполнилась? Будь со мной... Я люблю тебя... — Прости меня... — прошептал Арей. Айон улыбнулся. — Я же говорил тебе, что ты раскаешься... — ласково произнес он. — Я слышал, как она сказала тебе, что если бы была жива, то никогда не простила бы тебя... Но она мертва... А я тебя прощаю... Я же понимаю, что ты просто хотел куда-то деть свою боль... Обними меня... Я всегда помогу тебе, я спасу тебя от зла... Они еще долго сидели на скале, обнявшись и не говоря больше ни слова. И было просто хорошо в этой тихой неге. Арей лежал головой на коленях отца, встречая малиновый рассвет. Солнечные лучи ласкали кожу, вдали слышалось тихое пение спасенных душ. Отец, улыбаясь, нежно гладил по волосам, иногда проходясь пальцами по щекам и шее, и Арей понимал, что хочет всегда быть рядом с тем, с кем можно прикоснуться к божественной благодати. Айон повелевал всем миром и дарил свободу душам. Он нес свет и, отдавая, сам становился сильней. — Ты изменил ад? — спросил Арей, не поднимая головы. — Да... — тихо ответил Айон. — Тебе здесь нравится? — Здесь спокойно... Нет суеты и страданий... Почему я слышу пение чужих душ, и мне хорошо? — Потому что они счастливы... И потому что ты со мной... Мертвые любят меня... Только живые продолжают ненавидеть... — Я тебя тоже люблю... — Я рад... — Я тоже хочу любить... Хочу быть, как ты... — Будь со мной, и я научу тебя любви... Я подарю тебе свободу... Я верен своей мечте и своему слову... Ты будешь счастлив... Арей вцепился в руку отца, крепко прижав ее к груди. — Спасибо... Спасибо тебе... — пылко прошептал он. Припав к ладони Айона и покрывая ее поцелуями, он ощущал странное спокойствие и легкость. Рядом с ним он чувствовал себя в безопасности. Наслаждался сладкой негой, купаясь в лучах его любви. Солнце грело кожу, прохладный воздух позволял дышать глубоко и размеренно. Так и выглядел рай? Таким они оба хотели видеть его?

***

Арей проснулся от поцелуя, полного ласки и нежности. Вновь прикрыв глаза, обнял отца за плечи, запуская пальцы в седые волосы. Удивленный реакцией сына, Айон осторожно забрался к нему под одеяло, боясь снова сделать что-то не так. Арей прижал его к себе, скользя руками по мускулистому телу и хрипло дыша в предчувствии тесной близости. — Ты не злишься на меня? — прошептал отец, целуя прикрытые веки. — Я помылся... И пришел... Ты хочешь меня видеть? С губ так и норовило сорваться привычное: «Идиот», но сейчас у Арея не повернулся язык нахамить Айону. Так надоело вечно с ним переругиваться, злиться и отвечать на любовь и заботу грубостью. Чувства, захватившие и будоражащие душу после светлого сна, просто не позволили вытворить такое снова. Нежно огладив щеку отца, Арей прижал его ладонь к груди. Айон улыбнулся чуть дрогнувшими губами. — Ты живой, — произнес он тихо. — Твое сердце бьется ровно и страстно. Ты теперь чувствуешь себя хорошо? Арей кивнул, прикрывая глаза. Поцеловав в подбородок, Айон спустился по шее к ключицам. Арей запрокинул голову, позволяя ласкать себя. — Кто я для тебя? — выдохнул он. — Ты мой сын, — улыбнулся Айон, гладя по волосам. — И все? — А тебе этого недостаточно? Арей отвел глаза, задумавшись о его словах и отвлекшись от продолжившихся ласк. Достаточно ли было быть просто любимым? Принесла ли бы любовь если не счастье, то хотя бы облегчение? На эти вопросы трудно было найти ответ, так и не поняв, что такое любовь. — Мне нужна твоя мечта, — ответил Арей, скользя ладонью по мускулистому торсу отца. — Я могу тебе за нее продаться. Айон вздохнул, чуть приподнимаясь и нависая над ним. Арей с безразличием выдержал укоризненный взгляд. — Почему ты такой? — устало спросил Айон. — Я не могу больше... Я не понимаю, что держит тебя рядом со мной... Ты говорил, что из всего мира я один не вызываю у тебя отвращения... А теперь всем своим видом показываешь, что это абсолютно не так... — Отчаяние, — криво ухмыльнулся Арей. — Отчаяние держит меня рядом с тобой. Кроме тебя у меня нет надежды на спасение. — Если бы я умер, что ты стал бы делать? — с горечью произнес Айон, глядя в равнодушные глаза. — Скорбеть, — усмехнулся Арей, притягивая ближе и заставляя прижаться к его груди. — Не умирай. Без тебя меня нет. И не было бы... Ты создал меня... Создал чистым и безупречным совершенством... Ради своей мечты... Я был рожден просто ради твоей мечты... А не мечта родилась из-за меня... Ты не изменил мир ради моего счастья... Ты создал меня ради изменения мира... Айон зарылся лицом в волосы сына, сжимая его в крепких объятиях. И искренне, отчаянно прошептал: — Я не создавал тебя ради своего рая... Я тебя не использовал... Никогда... Я хотел разделить с тобой мечту... Хотел, чтобы мы вместе шагнули в наш новый мир... Хотел создать его вместе с тобой, чтобы быть уверенным в том, что он тебе понравится... Я хотел разделить свой рай только с тобой... Я думал, что ты будешь понимать меня... Будешь помогать мне... Но даже дьявола, которым ты стал, я все равно люблю... Потому что ты не дьявол... Ты мой сын... И всегда для меня останешься сыном... — От меня осталось лишь тело, — хмыкнул Арей. — А тебя ждет сплошное разочарование. — Я к нему привык, — прорычал Айон, сдавливая его запястья. — Я привык быть ненавистным и омерзительным. Но ты любил меня в детстве. И я заставлю тебя полюбить меня снова. — Ты бредишь, — огрызнулся Арей, недовольный грубыми и властными прикосновениями. Все, что он чувствовал после сна, уже успело испариться, будто бы этого не было. — Ты не заставишь меня чувствовать. — Заставлю, — усмехнулся Айон, стаскивая с себя ремень и привязывая руки сына к спинке кровати. — Еще как заставлю. Арей прикрыл глаза, не пытаясь спорить. Его желания сейчас вполне совпадали с желаниями Айона. Во время их разговора, когда отец терся о его тело, грея жаром своего вожделения, он успел порядочно возбудиться. — Разве в юности ты не считал секс бесполезной тратой времени? — слабо усмехнулся он, подаваясь отцу навстречу. Тот обхватил его бедра, пристраиваясь между ними и ухмыляясь. — Это было так давно... Я был молод и глуп. Арей расхохотался, но Айон тут же впился в его губы, резко врываясь в податливо изогнувшееся тело. Сын вскрикнул, прокусив ему губу, и Айон замер, стараясь не причинить еще больше боли. С сыном он обычно не позволял себе такого. Для этого существовали Мариса и Анри. Но Арей слишком сильно выводил в последние дни. — Не хочу сдерживаться, — ухмыльнулся Айон, облизывая кровь. — Хочу тебя наказать. Потерпишь. — Ты хоть понимаешь, что это больно? — раздраженно прошипел Арей. — Избалованный капризный ребенок, — усмехнулся Айон, пробегаясь пальцами по его ребрам. — Хоть раз подумай не только о себе. Окончательно разозлившись, Арей плюнул ему в лицо, будучи не в силах врезать. Даже руки отца оставляли на бледной коже синяки. — Я хочу делать тебе приятно, — вздохнул Айон, понимая его ярость. — Но ты ничего от меня не принимаешь. А мне надоело терпеть. Прервав бессмысленный разговор, он начал двигаться так яростно, что кровать заходила ходуном. Ожесточенно вбиваясь в слабое и худое тело, он все ускорял темп, услаждая слух униженными и жалкими стонами. Душа разрывалась надвое. Насиловать сына было стыдно, но невыносимо приятно. Из-за всего, что произошло между ними в последние дни, хотелось сотворить с ним что-то ужасное, но этому мешало сострадание, сжимающее сердце цепкими пальцами. Даже понимание того, что Арей равнодушен к нему, не позволяло переходить грань. Немного умерив пыл, Айон замедлил темп, начав двигаться плавнее. Отчего-то захотелось вновь стать заботливым и любящим отцом. Больше не причинив сыну боли, он отстранился, оглаживая его волосы. Отвернувшись, Арей гневно рычал сквозь стиснутые зубы. Мелкая дрожь выдавала его неудержимую ярость. Айон ждал, что он вцепится в горло, мстя за унижение, стоит освободить ему руки, но этого почему-то не произошло. — Я тоже изменился, — тихо произнес он сыну на ушко. — Я стал жестоким с тобой... Ты считаешь меня идиотом, потому что я не способен тебя понять. Не способен дать тебе того, что ты хочешь. Я каждый раз обещаю измениться, но все равно продолжаю оставаться властным и самоуверенным. И подавляю тебя, хоть и не хочу... Но просто не могу иначе... — А я сумасшедший, — прошептал Арей, переворачиваясь на бок и утыкаясь в подушку. — И веду себя иногда как истеричная сука. Айон усмехнулся, обнимая его сзади и утыкаясь во взъерошенные волосы на затылке. Арей не пошевелился. — Помнишь, что я обещал тебе? — вкрадчиво спросил Айон, целуя его в ушко. — Мы обязательно пройдем этот путь вместе. И я донесу тебя до рая на руках, если ты не сможешь идти сам... — Ты постоянно что-то обещаешь, — пробормотал сын, зарываясь лицом в подушку. — Я не запоминаю тот бред, что ты несешь. Айон вздохнул, целуя его в затылок. — Наверное, ты не помнишь и о своей просьбе? — Какой просьбе? — устало простонал Арей. — Ты просил меня стать добрее, — улыбнулся Айон, утыкаясь ему в волосы. — Просил показать, что такое родительская любовь... — Ты не можешь даже согреть, — произнес Арей, сжимая его пальцы. Без укора. Лишь с горьким сожалением. — Ты не можешь ничего создать. Я не верю в то, что ты способен осуществить мечту. Для нее тебе понадобятся тепло и свет... А твоя душа — это сталь, которая лишь уничтожает врагов, рубя их на куски. — А твоя душа? — тихо спросил Айон, прижимая ладонь к его сердцу. — Ты видел мою душу, — слабо усмехнулся Арей. — Гниль, пропитанная тьмой... Мы ничего не сможем создать... Мы заперты в этом мире навечно... Из-за того, что мы ничтожны... Мы жестоки... Мы равнодушны... Ничего не выйдет... Даже я понимаю это... Ты не поможешь мне подняться, ты сам стоишь на коленях рядом со мной. Просто у меня хватает сил это признать... А ты слишком тщеславен... Вместо ответа Айон поцеловал сына, припадая к тонким губам и запуская пальцы в непослушные черные волосы. Арей покорно ответил на поцелуй, выгибаясь и оплетая языком язык отца, скользнувший в рот. — Я согласен с твоими словами, — выдохнул Айон, пробегаясь пальцами по его тяжело вздымающейся груди. — Как бы я ни пытался взлететь, я больше не могу летать... Я потерял свои крылья в той битве с братом... Потерял уверенность, потерял мечту... Мне тяжело было начать все сначала... Я не хотел ничего больше... Хотел исчезнуть, умереть на время и все обдумать... Но появился ты... С нежностью лаская губы сына, Айон крепко обнял его, прижимаясь всем телом и прерывисто дыша. — Ты воскресил меня... — улыбнулся он, оглаживая изогнутую шею. Согревая жарким дыханием. — Ты заставил двигаться вперед... Ради тебя мне захотелось жить... Ради тебя захотелось создать рай... И пытаться снова и снова... Падать и вставать... Но идти, пока еще есть силы... Чтобы сделать тебя счастливым... — Чего ты от меня хочешь? — спросил Арей, обхватывая руками. — Тебе нужен был кто-то, о ком ты смог бы заботиться? Поэтому ты создал меня, когда был предан братом? — Я нуждаюсь в тебе, — прошептал Айон. — Очень нуждаюсь... Переплетя их пальцы, он стал целовать напряженную ладонь сына, водя языком по синеватым прожилкам вен на мертвенно бледной коже. Арей прикрыл глаза, выгибаясь навстречу и соприкасаясь с ним грудью. — Мне снился сон, в котором ты исцелил мою боль, — отрывисто выдохнул он. Цепляясь напряженными пальцами за волосы отца, он ощутил, как тот самозабвенно целует запястье, оставляя влажные следы. Замечая, как сыну приятно, Айон счастливо улыбался, продолжая нежные ласки. Это хоть как-то компенсировало причиненную боль. — Хочешь, я сделаю тебе массаж? — спросил он, заметно повеселев. Арей кивнул, переворачиваясь на живот и обнимая подушку, чтобы улечься поудобней. Айон погладил сына по волосам. Тот расслабился, ощущая, как ладони отца скользят по плечам. Нежные руки заботливо терли спину, массировали шею, затекшую после сна и неудобной позы, пальцы очерчивали каждую выступающую косточку позвоночника. — Я просто хочу иметь возможность обнять тебя всегда, когда мне этого захочется, — прошептал Айон, склонившись к его уху. — Пока ты рядом... Пока ты любишь меня... Я не буду сомневаться... Если ты хочешь от меня мечты, я дам ее тебе... Если хочешь добра, я найду его в себе... Чего бы ты ни захотел... Я все сделаю... Ради тебя... Если жизнь тебе противна, если смерть тебе противна, то больше не будет ни того, ни другого... Будет вечность... Для нас двоих... Будет наш рай... — Я люблю тебя, — усмехнулся Арей, не поворачивая головы. — За твою проницательность. Ты понимаешь, чего я хочу. Я постараюсь верить в то, что ты способен создать рай. — Сейчас не способен, — улыбнулся Айон, прижимаясь к нему. — Но я найду способ... Непременно найду, мой хороший... Все будет хорошо... Хотелось вновь попытаться спросить отца об истинной цели полета в Рай. Но вряд ли и на этот раз он решил бы ответить. Если бы Арей прямо заговорил о Звезде Истины, то нарвался бы только на очередной скандал. И пришлось бы объяснять, как много он знает и почему. Но он видел того, кто обрел могущество Звезды. Того, кто мог все. И не хотел ничего. Этот риск того не стоил. Но Айона все равно ничто не смогло бы переубедить.