Путь к Раю

Проснувшись, Айон не сразу осознал реальность. Он долго лежал, безуспешно пытаясь сосредоточиться. Поняв, что у него все равно ничего не выйдет, он приподнялся, с удивлением отметив, что рука перестала болеть, и огляделся. Марисы не было. Не было и отца. Айон осторожно встал, держась за голову. Единственным, что так и осталось болеть, была душа. Айон догадывался о причине внезапной перемены поведения Адама. Но неужели это правда что-то значило для него? За спиной раздался тихий шорох, но Айон не обернулся. — Я почувствовал, что ты проснулся... — произнес ласковый голос. И в нем совсем не чувствовалось фальши. Черт побери... — Ты обещал объяснить, — холодно произнес Айон. — А ты не понял? — Понял. Но я хочу это услышать. Отец подошел к нему. Развернул к себе. Прикоснулся к щеке и с нежностью погладил. — У Анри глаза, как у тебя... — тихо выдохнул Айон, глядя на его лицо. Оно больше не выражало враждебности. А от ласковых прикосновений было отвратительно тепло. — А у тебя глаза, как у мамы... — прошептал Адам. Айон непроизвольно сжал кулаки. — Почему именно ты? — Ты меня ненавидишь? — Нет... Мне просто больно... Очень больно... Адам обнял, позволив вцепиться когтями ему в спину. Он сам разрушил свою семью. Почему это было для него важно? Почему для него имел значение сын, рожденный от той, кого он однажды убил? — Почему? Почему?! — повторял Айон, не находя ответов. Марису отец воспринимал как вещь, а не любил как дочь. Поэтому так злился, что кто-то позарился на его имущество. Разве не все вокруг были для него лишь ресурсом? Разве мать не была? — Тш-ш... Успокойся... — прошептал Адам, прижимая к себе. — Как я могу успокоиться?! Вся моя жизнь... Ты... Все ты... Ты во всем виноват... Айон обвинял отца, яростно доказывая его вину, но все равно еще крепче вонзал когти ему в спину. И не хотел прерывать эти болезненные объятия. Только не сейчас. Ни за что. — Ангел... Чертов ангел... Какого черта я нашел здесь именно тебя?! Глупо ведь было надеяться, что Адам каким-то чудом окажется мертв. Да и его наследник мог оказаться еще большим мудаком. Нет. Совсем не это имело значение. На самом деле хотелось встретиться с ним лицом к лицу. Хотелось увидеть его воочию, а не в чужих воспоминаниях. И высказать все, что годами тяжелым грузом лежало на измученной душе. — Не плачь... Айон не сразу заметил, что вся шея Адама стала мокрой от его слез. А по спине давно уже стекали струйки крови, оставленные его когтями. Но Адам все равно продолжал обнимать. — Ты чуть не убил меня... Ты хотел убить мою душу... Ты хуже дьявола... Отец еще крепче прижал к себе, на мгновение лишая возможности говорить. Айон не сопротивлялся. Уткнувшись ему в шею, молча плакал и царапал по спине. — Если бы я знал... Поверь, я никогда не бросил бы вас... Я не позволил бы вас забрать... — Оправдывайся перед своей совестью! — отчаянно вскричал Айон. Он ненавидел его. Всю свою жизнь. С тех самых пор, как узнал правду. Он мог быть рожден в Раю. Мог жить как сын архангела. Свободный, счастливый, не знающий горя. А вместо этого страдал и терял даже то, что обрел сам, без чьей-либо помощи. Вопреки всему, что творилось вокруг. В ответ тихий, едва различимый шепот ворвался в ухо: — Если бы не я, тебя бы не было... «Разве не в этом я убеждал Арея? Нет... Я люблю его... А он...» Айон с силой оттолкнул отца. — Если хочешь сделать для меня хоть что-то хорошее — дай мне уйти отсюда! Нам! Мне и Марисе! Адам странно смотрел на него. Так, словно прикидывал, для чего может пригодиться этот демон — бессильный, жалкий, просивший у него пощады и плачущий на его плече. — Я никуда тебя не отпущу, — прозвучали холодные слова уверенного властелина. Айон стиснул зубы. Хотелось врезать этому расчетливому бессердечному дьяволу в маске ангела прямо по хладнокровному лицу. Он не решился, боясь ответной реакции. У него не было шансов против этого существа. — Я родился в муках, моя душа умерла еще до моего рождения... Я был всего лишь следствием твоей прихоти... Но я жил... И любил эту жизнь... Эту чертову прекрасную жизнь! Я любил свою мать, которая доверилась тебе... А ты... Ты просто взял и бросил ее на растерзание Аду! И нас! Ты даже не знал о нас! Дьявол! Если бы я знал, что в Раю встречу тебя, то держался бы от него подальше! — Кто из нас дьявол, видно невооруженным глазом. В остальном ты прав. Иди ко мне. Не понимая, зачем это делает, но не сумев противостоять необъяснимому порыву, Айон снова обнял отца и уткнулся ему в шею. Тот ласково погладил по спине. Ни в одном видении из головы Правителя Ада он не представал с этой стороны. И невозможно было понять, насколько он искренен. И почему. — Сколько лет прошло... И все это время... — Все это время ты ничего не знал. Адам запустил пальцы Айону в волосы. Он гладил как любимого ребенка. Но разве он вообще был способен на любовь? — Зачем ты это делаешь? — процедил Айон. — Я же знаю, тебе все равно. — Мне не все равно... — Не надо мне лгать. — Это правда... — Докажи. — Впустить тебя в свою душу? Ты понимаешь, чего просишь? — Меня ты даже не спросил. Адам колебался. Всерьез раздумывал над таким рискованным предложением. Неужели он правда дорожил сыном, которого видел впервые в жизни? С Марисой он особо не церемонился. И даже не делал вид, что любит ее. — Хорошо, — наконец сказал он. — Я дам тебе возможность увидеть мою душу. Лицо Айона исказила кривая усмешка. Адам не видел ее. Почему-то слепо доверился. Айон и не предполагал, что он окажется таким легковерным дураком. — А теперь ты попробуй выжить, — ухмыльнулся он, резко хватая отца за шею. И впился в нее клыками, ощущая вкус крови. Какой-то странный, ни на что не похожий — но раньше ведь никогда не доводилось пить кровь ангела. Души живущих в Раю были чище и свободнее. Гораздо меньше отравлены страданием и злом. Неповторимо прекрасные. Даже у такого, как он. Адам вскрикнул и попытался вырваться. Айон запустил когти ему в грудь, клоками вырывая мясо. Адам схватился руками за его горло, но это мало чем помогло. Айон ударил отца по лицу и, повалив на пол, поставил ногу на рану, зияющую в груди. По рукам текла чужая кровь, на губах играла жуткая ухмылка. Айон облизал подбородок, наслаждаясь вкусом крови ангела. — Как такая мразь может иметь такую кровь? — усмехнулся он, надавливая ногой на его грудь и заставляя кровь течь еще сильнее. «Что ты делаешь? Я же твой отец... — услышал он обрывок отчаянной мысли. — Айон...» Это невольно заставило вздрогнуть. — Я тебя ненавижу! — яростно сорвалось с губ. Он бил Адама, не находя в себе желания остановиться. Чувства были сильнее него. Вместе с пьянящим и манящим запахом крови в душу врезались крики боли и отчаяния. Он рвал и терзал в клочья тело ненавистного существа, искренне наслаждаясь его муками. Он мечтал об этом почти всю жизнь, и сейчас не было никого, кто мог бы остановить. «Айон... Я же правда не знал... Айон... Не надо... Я ведь не хотел...» — проносились в голове бессмысленные мольбы. — Это не освобождает тебя от ответственности! «Ты сам говорил, что кровью не искупить греха...» — Мне от тебя ничего другого не надо! Ты умрешь, и я наконец буду свободен! Айон остановился, чтобы передохнуть — дыхание окончательно сбилось, а он сейчас и без того был не в лучшей форме. Это позволило Адаму подняться и мгновенно исцелить раны. Какую же ненависть вызывало его могущество! Какую же зависть, ведь Айон мог вырасти здесь, в Раю, а не черт знает где, заполучив зависимость от источника энергии и полную страданий судьбу! Он бросился на отца, желая вцепиться ему в горло. Адам материализовал меч и выставил вперед, пронзая сердце. Заставляя рухнуть на пол, захлебываясь кровью. — Прости... — тихо произнес он. — По-другому бы ты не остановился... Впиваясь когтями в рану в попытке хоть как-то зажать ее ладонью, Айон вновь с яростью бросился на него. Адам полоснул мечом по лицу. Айон успел увернуться, но лезвие все же задело щеку. А потом сдавил в руках горло отца, выбив меч из его руки. — Прости меня за то, что я сейчас сделаю... — попросил Адам, сжимая кулак. Зрачки Айона расширились. Он хотел отскочить, но руки невольно разжались, ноги подкосились, и он рухнул без чувств. Адам подхватил его, не позволив упасть. — Еще хоть раз твоя душа не выдержит... — прошептал он, наклоняясь к лицу сына. — Прости... Не удержавшись, он поцеловал его в щеку и ощутил на губах сладковатый привкус крови. Айон с трудом приоткрыл глаза. Адам опустил его на кровать. Заботливо уложил поудобнее. Взял за руку, прижал ее к груди. — Прости... Мне пришлось... Я не знал, как тебя еще успокоить... Не делай так больше... Я не хочу мучить твою душу... Он поднес ладонь сына к губам и стал поочередно целовать ослабшие пальцы. Рука Айона дрогнула. «Черт... Неужели мне нравятся прикосновения этого существа? — с досадой подумал он. — Я ведь действительно очень на него похож... Не только внешне... Я поступаю, как он... Я разрушил свою семью, как он...» Адам провел рукой по его щеке и слизал остатки крови со своих пальцев. — Нравится моя кровь? — слабо усмехнулся Айон. — Да... У тебя хорошая душа... — Подумать только, я слышу это от ангела! — Не надо иронии. — Между тем, я даже не сказал всего, что о тебе думаю. — Не говори. Я знаю. — Если бы у меня были силы, я бы вцепился тебе в горло, впился когтями в твою кожу и смотрел, как течет твоя кровь... — Я видел твою душу. Я же знаю, что ты на такое не способен... — Тебе показать? — Попытайся. Адам положил его руку на свою шею. Пальцы Айона дрогнули. — Ну, давай. Отец ласково смотрел в глаза и улыбался. Это было невыносимо. Это противоречило всему, что Айон о нем знал. — Отвернись, — процедил он. — Я же говорил, — усмехнулся Адам. Пальцы Айона сжались, но, так и не выпустив когти, он бессильно застонал. — Черт, не могу... Не смотри на меня! — Думаешь, если не будешь видеть моего взгляда, сможешь? Проверь. Адам отвернулся. Айон сдавил его горло, но, почувствовав нежное прикосновение к запястью, снова с досадой выругался и разжал руку. — Что я за идиот! Адам рассмеялся. — Доброта, конечно, глупость, но только в ней истина. — Тогда какого черта ты меня бил?! Адам прижал его обмякшую руку к своим губам. — Разве ты сам никогда так не поступал? — Я же демон. Какого черта ты делаешь? — А что? — Не трогай меня. Для таких, как ты, честь «чистого и безупречного» существа гораздо важнее детей, которые когда-то по недоразумению у них появились. Не пудри мне мозги. — А ты приди в себя. Если бы все было так, как ты говоришь, ты уже был бы мертв. — Черта с два я дам тебе меня убить! — А что ты можешь сделать? Мне стоит еще пару раз коснуться твоей души — и ты умрешь. Я ангел. Я сильнее. — Это ты так думаешь! — А ты упрямый. — Есть в кого! — Хорошо. Проверим? — Проверим! Начинай! Адам мрачно усмехнулся. — Если что — кричи. — Не дождешься! — самоуверенно объявил Айон, обнажая клыки в ухмылке. Адам сжал кулак, сжимая в тисках его душу. Айон дернулся и вцепился когтями в руку отца. — Перестать? — сочувственно поинтересовался тот. — Не смей! — процедил Айон. — Я тебе докажу! — Мне тебя жалко... — Лицемер! Адам начал разжимать руку, но Айон вцепился в нее, не желая сдаваться. Он задыхался, у него было такое чувство, словно в голову ему вогнали раскаленный прут, но он боролся изо всех сил. «Бесполезно... Не поможет... — подумал он в отчаянии. — Смириться... Принять боль... Простить его... Я не могу! Но я должен быть сильнее! Дьявол!» По его щекам текли слезы. Адам уже и сам был не рад, что все это затеял. — Хватит... — прошептал он умоляюще. — Айон, хватит... Ты же умрешь... Ему что, это было действительно важно? Отец... Ангел... Страшно было поверить в то, что все это время Айон неосознанно стремился к нему. Пытался стать похожим на него? Или же полной его противоположностью? Хотелось обрести его могущество, но не скатиться на такое моральное дно. И все, на самом деле, вышло совершенно наоборот. — Ну почему, почему именно ты? — простонал Айон. — Я знаю... Знаю, сколько тебе пришлось пережить, знаю, как ты страдал... Прости... Умоляю, сынок, прости... Сынок? Еще никто никогда так не называл... — Если бы я только знал... — Тебе было плевать! — Нет... — Да! — Ты ничего не знаешь! — Я знаю достаточно! — Айон... — Заткнись! Адам снова припал губами к его дрожащей руке. «Чтоб он сдох! Ненавижу...» — пронеслась в голове бессильная мысль. Айон разжал руку, и Адам наконец отпустил его душу. Айон вцепился когтями себе в грудь, тяжело и часто дыша. Отчаянно хотелось растерзать отца. Пока он не сказал чего-нибудь еще — потому что от каждого его слова ненависть стремительно таяла. И появлялась тусклая злость на самого себя. — Не надо на меня так смотреть... — попросил Адам, видя его яростный взгляд. А потом наклонился и поцеловал в глаза. — Убью... — процедил Айон. — За что? Отец был так близко... Айон оттолкнул его и попробовал подняться, но упал и снова оказался в ненавистных объятиях. Омерзительно приятных. Родных. — Прости меня... — прошептал Адам ему на ухо. — Не злись... Загляни в свою душу... — В ней только боль. — В ней сила, которая давала тебе волю к жизни... Он провел рукой по щеке сына, будто бы касаясь самой души. Тот вздрогнул от этого странного, удивительно приятного ощущения. — Все ангелы так умеют? — Нет. Только ты и я. Значит, это было еще одним даром, доставшимся от отца? Очень ценным даром. Это помогало утешать Арея. Дарило ему кратковременный покой. Айон уткнулся отцу в ключицу. Все равно он сейчас не мог пошевелиться. Может, стоило сдаться чувствам, позволить вести к истине? Он вечно делал выбор, полагаясь на разум. И ни разу не оказался прав. — Поклянись мне, что все, что ты говорил — правда. — Клянусь, — с готовностью произнес Адам. — Клянусь своей душой. Я не солгал. Айон вцепился когтями ему в спину. Неужели он действительно не солгал? В это совсем не верилось. Но он поклялся душой. — Если так... Тогда... Отпусти меня в Элизиум... Я хочу домой... К Анри... К Арею... Ко всем... Я им нужен... Я волнуюсь за них... Ты ведь ничего с ними не сделал? — С ними все хорошо. Они не стали вмешиваться, и их никто не тронул... Но я отпущу тебя, только если ты возьмешь меня с собой. Я хочу увидеть твоего брата... — Не думаю, что он захочет тебя видеть, — хмыкнул Айон. — Это моя забота. — Я хочу, чтобы Мариса пошла со мной. — Конечно... Но тебе надо восстановиться... — Не получится. Только ценой чьей-либо души. — Тогда просто не сопротивляйся... Взяв лицо сына в ладони, Адам прижался лбом к его лбу. Айон закрыл глаза, чувствуя, как сила перетекает в него из души отца. Он сам проделывал это с Ареем раньше. Но это истощало. Это было слишком тяжело. — И не жалко на меня энергию тратить? — Риторический вопрос. — Да неужели? — Замолчи. Сбиваешь. — Не боишься, что убью? — Не знаю... Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо... — Обезоруживающе. Даже не знаю, что ответить. — Так помолчи. — А ты меня не затыкай. Адам закрыл ему рот рукой. И улыбнулся, когда сын укоризненно воззрился на него. — Как же ты все-таки на меня похож... — заметил он с необычайной нежностью. — Ты отпустишь меня домой? — повторил Айон, убирая от лица его руку. Сейчас было совсем не до игр в новообретенную семью. Все это дерьмо, на самом деле, повергало в смятение. И пиздец как пугало. Не то, что происходило. То, какие чувства это рождало в душе. — Домой? Ты называешь тот корабль домом? — Это мой единственный дом. Который я создал сам. Адам как-то странно усмехнулся, но ничего не ответил. — У тебя есть семья? — спросил он, переводя разговор в другое русло. — Тебе-то что до этого? — Перестань говорить так, будто мы чужие друг другу! — А кто ты мне? Всего лишь тот, кто дал мне жизнь и сам об этом ни черта не знал до сегодняшнего дня. А у меня по-прежнему нет отца. И никогда не было. — Ты несправедлив... — Я несправедлив?! Айон задохнулся от возмущения. Адам прижал его к себе. «А я ведь так же себя вел, когда воссоединился с Анри... — кольнула душу мучительная мысль. — Все время его обнимал, как будто хотел иметь гарантию, что он снова не сбежит... И с Ареем было то же самое... А он всегда отталкивал меня...» Почему, ну почему они были так похожи? И если действительно были... Отец тоже хотел быть лучше, просто не мог? — Можешь считать себя условно прощенным, — смилостивился Айон, отстраняясь. — Только не делай так на глазах у моей семьи. Адам засмеялся и взъерошил ему волосы. Это, все же, неиллюзорно напрягало. Какого черта он вел себя как соскучившийся отец?