Путь к Раю

— Ты уже здесь? — удивился Айон, войдя в свой кабинет и увидев сидящего на диване Арея. Сын не ответил. Айон сел рядом и коснулся рукой его волос, чуть поглаживая. Он не решался начать разговор. Не знал, что сказать. Любые слова Арей в последнее время воспринимал в штыки. Сын долго молчал, обдумывая что-то. Позволял гладить его, наслаждаясь тихими минутами мира. Но потом поднял глаза и спросил: — Ты теперь меня одного никуда не отпустишь? Айон осторожно кивнул. — Именно. Арей снова задумался и замолчал. Он выглядел сейчас как провинившийся подросток. Это почему-то нравилось. Может, из-за того, что то время было безвозвратно упущено. Сын провел в Аду половину детства и юношества. И отчаянно хотелось вернуть все эти годы. Прожить заново рядом с ним. Айон с нежностью посмотрел на сына, вспоминая, когда последний раз думал о нем с любовью. А ведь он совсем не изменился... Лицо хмурое, как в детстве... Задумчивый и злой... Только повзрослевший. Измученный. Несчастный. С сединой в волосах. — Арей, — позвал Айон. Тот поднял глаза. — Если хочешь, можешь уйти... Только пообещай мне, что все будет в порядке. — Ты правда разрешаешь мне ходить, куда я хочу? — недоверчиво переспросил сын. — Разрешаю, — улыбнулся Айон. — Просто так? Из-за моей выходки ты едва не умер. — В этом мире все непросто. На все есть причины. — Хотелось бы мне знать причину такого доверия, для которого у тебя даже нет оснований. — Как ты думаешь, почему я тебя не убил? Вопрос повис в воздухе. Айон усмехнулся. — Если бы дело было в причине, вы с Анри были бы мертвы. Да и Мариса... Мы все совершили великое множество глупых и опрометчивых поступков. А я не могу убить того, кого люблю. Я думал, ты понял это еще много лет назад. — Значит, чувства для тебя важнее? — Да. Хотя бы потому, что я стараюсь ради вас. Ради тебя. — Значит, ты никогда меня не убьешь, что бы я ни сделал? — Да. Но это не значит, что ты можешь делать те вещи, на которые ты намекаешь. — Твои вечные запреты мне так надоели... — А ты хочешь делать все только мне назло? — Да. Хочу. Айон тяжело вздохнул, откидываясь на спинку дивана. Накрывая лицо рукой и устало массируя виски. — Любовь — проклятье. Все это — расплата за мою любовь... — А ты говорил, любовь делает тебя сильнее. — Да. Это так. И я не жалею о своих чувствах. Я просто хочу, чтобы те, кого я люблю, были счастливы... — Звучит неубедительно. Вспомни, сколько зла ты причинил тем, кого любил, и пойми, что я не хочу любить безответно. И вообще, любовь — это слабость. — Слабость, да? Если бы не эта слабость, ты давно был бы мертв. Все вы были бы мертвы. Ваше существование мне невыгодно, если судить с такой точки зрения. А вы живете. И весьма неплохо живете. — Ты считаешь, что прав? — Я считаю, что нечего возникать, если от моего мнения по этому вопросу зависит твоя жизнь. — Ты слишком ценишь чужие жизни. — А ты забыл, как ценишь свою? Не ты ли умолял меня не убивать тебя? Не хотелось мне такого, но... Тварь ты двуличная. Может быть, я неправ в том, что люблю такого гада, но, к сожалению, я ничего не могу с этим поделать. Айон встал, собираясь уйти, но Арей схватил за руку. Крепко вцепился напряженными пальцами, почти причиняя боль. — Прости... Просто я не верю в любовь... Я знаю, ты любишь меня больше, чем себя, я все понимаю... Прости... Усевшись обратно, Айон обнял его и улыбнулся. — Я давно заметил, что ты начинаешь думать, что говоришь, только когда тебе самому больно и страшно. — Прости... — Вот видишь. А ты говоришь, что не веришь в любовь. Тебе ведь не безразлично, что я чувствую. — Может быть... — Верь мне, Арей, — шепнул Айон, целуя сына в лоб. — Я никогда ничего плохого тебе не сделаю. Я все тебе прощу. Только не надо слишком часто это проверять. — Хорошо... Я постараюсь... Арей потянулся к губам отца, но нервно дернулся, словно в судорогах, и отстранился. Айон недоуменно посмотрел на него. — Ты идиот, — процедил Арей, доставая сигареты. Айон решительно отобрал их и притянул его к себе. — Я больше не буду так тебя целовать, — пообещал он, хмурясь. — Я могу поделиться с тобой и счастьем... Мой дар имеет множество граней, и чем дальше, тем больше я учусь им управлять. Адам помогает мне. — Развиваешь в себе способность убивать прикосновением? — нервно хмыкнул Арей. — Пусти меня. — Не бойся меня, — тяжело вздохнул Айон. — Я клянусь, что больше не сделаю тебе больно. — Ты задолбал клясться, — прошипел сын, вырываясь. — Хоть бы раз сдержал слово. — Я дал тебе жизнь... — Так забери ее обратно! Айон откинулся на спинку дивана, закрывая рукой лицо. Из-за постоянных ссор с сыном сдавали вконец расшатанные нервы. — У нас нет ничего общего, — раздраженно процедил Арей. — Ты благословенный архангел, а я проклятый дьявол. На кой черт мне сдалось твое счастье? — А чего ты хочешь? — измученно простонал Айон. Их разговор уже который раз повторялся почти слово в слово. — Чертов ребенок, скажи мне уже, чего ты хочешь! — Отстань, — огрызнулся сын, отворачиваясь. — Что мне сделать для тебя?! — сорвался Айон, вцепляясь в его плечо и заставляя развернуться к себе. — Почему я вечно поступаю неправильно?! — Правильный путь тот, который действует. А ты не способен увидеть даже простейшего пути. — Потому что его нет! — Потому что ты хочешь просто подавить мои страдания и меня самого! Я столько раз говорил тебе, что этим ты добьешься лишь отторжения! Ты просто станешь для меня таким же гнилым, как и весь этот мир! Окончательно рассвирепев, Айон схватил сына за плечи и с силой встряхнул. — Ты просто неблагодарный и бесчувственный дьяволеныш, — прорычал он ему в лицо. — Я не нанимался слушать твои бредни. Если не хочешь быть со мной, если не хочешь моей мечты — можешь просто проваливать. Я устал. — А я устал терпеть твое зло ради добра, — тихо произнес Арей, не поднимая глаз. — Я ненавижу это. Ты не можешь отнестись ко мне с любовью и пониманием. Ты вообще на это не способен. Проваливай сам. И не возвращайся до тех пор, пока не научишься доброте. Шумно и яростно вздохнув, Айон с размаху влепил сыну оглушительную пощечину и, резко сорвавшись с места, ушел, на прощание громко стукнув кулаком по стене. Мрачно усмехнувшись, Арей уткнулся в мягкую спинку дивана, ощущая покалывающую боль в горящей щеке. Конечно, иной реакции от отца он и не ждал... — Айон, ты что, совсем с ума сошел?! Ты вообще соображаешь?! — верещала Мариса, крутясь вокруг. Такова оказалась ее реакция на рассказ о ссоре с сыном. Будто бы ей действительно было не наплевать на то, что чувствует Арей. — Я соображаю, — сдержанно сообщил Айон. — Тебе бы это тоже не помешало. — Но он... Ты... Как ты мог?! — Кто бы говорил. Забыла уже, как хотела его убить? — Именно поэтому я не позволю тебе сейчас творить все, что тебе хочется! Айон мрачно усмехнулся. Она что, просто боялась, что Арей однажды отсыплет неподъемной сдачи? Только это ее волновало? Она считала, что его опасно злить? Либо убить — либо не провоцировать? Она в любом случае смотрела на него как на врага. — Кто тебе сказал, что мне этого хочется? — Тогда зачем? — А у меня был выбор? Я всегда желал выяснить, чего он хочет на самом деле. Но был слишком самонадеянным и решил, что могу поступать так, как хочу я. Я чувствовал себя виноватым... Но если бы я позволил себе быть решительнее и настойчивее, моя жизнь не превратилась бы в ад. — Тогда ты мог просто сразу его убить и вообще не париться! — Мариса! — Вот скажи: что, ну вот что ты с ним теперь будешь делать, а? — Еще не решил. — Не ты ли говорил, что хочешь понять его? Помочь осуществить его мечты? — Сомневаюсь, что это возможно. Кстати, ты как-то говорила, что можешь рассказать мне побольше о его потаенных мыслях... — Даже не думала, что ты такая сволочь... Айон усмехнулся. — Если я сволочь, тогда для тебя слова вообще еще не придумали. Давай, рассказывай. — Я тебе только одно скажу: за это он тебя никогда не простит. — Он и так меня ненавидит. — Ты чудовище... — Это я чудовище? А он, интересно, тогда кто? — Подумать только... А я тебя любила... Обнимала, целовала... Тьфу! — Могу сказать о тебе то же самое. И вообще, давай оставим прошлое в прошлом. Я с Ареем намучился, а теперь ты тут еще. — Ты сволочь! — С тобой легче согласиться. Мариса фыркнула, скрещивая руки на груди и отворачиваясь. — Я так понимаю, мне с ним видеться ты тоже запрещаешь? — Схватываешь на лету. Ты учти, если я что-нибудь узнаю... — Да знаю я. Найдешь, поймаешь и расстреляешь. Можешь столько раз не повторять. — Просто я не уверен, что до тебя дошло. — Я не Арей. Я соображаю, что меня ты не пощадишь. Обвив Айона хвостом, Мариса притянула его к себе и мрачно спросила, глядя прямо в непоколебимо самоуверенные глаза: — А ты потом обо всем этом не пожалеешь? — Это не твоя забота, — отмахнулся Айон. — Как знаешь. Пусть она так и не смогла полюбить ребенка, которого родила для любимого мужчины. Пусть боялась его теперь. Айон столько раз давал понять, что для него нет ничего важнее Арея. Простил даже открытую попытку убить. Потерял руку, сражаясь за сына, хотя мог просто позволить ему самому за себя отвечать. Он вроде бы давным-давно сделал выбор. И все равно продолжал ненавидеть в Арее то, чего не мог изменить. Ей было жаль сына. Совершенно искренне. Хоть она и готова была отказаться от него ради других, более важных вещей. Отвратительно было смотреть на Айона, пытающегося лгать самому себе. Усидеть на двух стульях — не убивать Арея, но и не принимать таким, какой он есть. Чего он всем этим хотел добиться? Ждал, что весь мир подстроится под него, потому что он не может определиться, чем пожертвовать — собственными убеждениями или жизнью любимого сына? В конце концов, необязательно было даже убивать его — можно было просто оставить на Земле. Возможно, они вообще больше никогда бы не встретились. Каждый пошел бы своей дорогой — но Айон не мог так просто отпустить то, что считал своим. Поэтому изводил всех вокруг и изводился сам. Если Айон все равно не любил сына таким, какой он есть, Мариса могла родить ему другого. Может, новый ребенок больше подошел бы под стандарт в его голове. — Ты дурак, — заявила она, ощущая привкус горького разочарования. — Ты выбрал худшее из возможного. Ты не будешь счастлив сам и никогда не сможешь сделать его счастливым. Потому что нельзя никому навязать свое счастье. А он хочет совсем не того, чего хочешь ты. Айон сидел в общем зале и методично напивался, пытаясь избавиться от чувства досады и вины. Совесть никак не желала умолкать, но злость и раздражение, все же, были сильнее. После всего, что он сделал для сына, тот позволил себе заявить ему такое! В ярости Айон вскочил, желая пойти и высказать все, что вертелось в голове, но тут же упал обратно. Боль острыми когтями сжала сердце. Если он сейчас поступит так, сын точно никогда не простит и не захочет даже видеть рядом с собой... Айон прикрыл лицо ладонью, тяжело вздыхая. Злость мгновенно прошла, стоило вспомнить о чувствах Арея. Он столько раз требовал от отца проявить сострадание и сочувствие, но тот так и не смог понять его. Очень хотелось пойти помириться. Мешал лишь страх, что сын все равно не станет ничего слушать. Может, и правильно. Еще ни разу не удавалось попросить у него прощения так, чтобы не сболтнуть какой-нибудь гадости и не нарваться на новый скандал. Кто-то плюхнулся к Айону на колени. Тот вздрогнул, отнимая руку от лица. — Ты совсем обо мне забыл, — промурлыкал Анри, с улыбкой прижимаясь к нему. Айон разочарованно вздохнул, приобнимая брата. Это был всего лишь он... — У меня много дел, — пожал плечами Айон. — Мне некогда к тебе приходить. К тому же, вряд ли ты скучаешь по своим оковам... — А ты, братик? — мурлыкнул Анри, нежно прикусывая ушко и проводя по нему языком. — Совсем не скучаешь по своему рабу? — Чего ты ко мне ласкаешься? — усмехнулся Айон, обнимая его за пояс. — Натворил что-то? Анри кивнул. Айон вопросительно приподнял бровь. — Я с Ареем говорил, — сообщил брат, утыкаясь в плечо. — Ну? — лаконично выдал Айон. — В общем, это бесполезно. — Неудивительно. — То есть, ты полностью согласен с его взглядами на жизнь? — Нет. Но я ничего не могу сделать. — А кто говорил мне никогда не сдаваться? — Если я сдался, это действительно бесполезно. Ты сам это прекрасно осознаешь. — Наверное, ты прав... И ты смиришься? — Нет. — Тогда поговори с ним. Сегодня поговори. Тебе надо это сделать! — «Надо» — глупое понятие. Особенно в этом контексте. Мне кажется, если я с ним поговорю, будет только хуже. — Хуже уже некуда, — проворчал Анри. — Что он тебе сказал? — заинтересовался Айон, погладив брата по волосам. Пожалуй, сейчас все это было очень кстати. Хотелось расслабиться. А Анри прекрасно для этого подходил. Брат муркнул и потерся как кот, отзываясь на ласку. — Только то, что он очень разочарован в тебе... — Разочарован? — вздохнул Айон, откидываясь на спинку дивана. — Это я разочарован... — Отвлекись, — лукаво улыбнулся Анри, проникая рукой ему под рубашку и лаская мускулистую грудь. — А если не хочешь, пойдем погуляем с детьми... Или посмотрим на небо... Я хочу побыть с тобой. Мне тебя не хватает. — Ну хорошо, — усмехнулся Айон, поднимаясь. — Я знаю одно место, где мы можем побыть вдвоем. Адам недавно показал мне свою, так сказать, «дачу»... Спустя четверть часа братья сидели на веранде уютного дома, обнявшись, и смотрели на море. Водная гладь простиралась до самого горизонта. Бушующие волны с умиротворяющим шумом разбивались о берег. Айон лениво перебирал привычно растрепанные волосы брата, доверчиво положившего голову ему на плечо. Анри держал за руку. Нежно поглаживал ладонь подушечкой большого пальца. И от ощущения родной теплоты на лице наконец появилась легкая, расслабленная полуулыбка. Здесь было удивительно спокойно и хорошо. Прохладный ветер дул Анри в лицо, и он, как в детстве, поспешил спрятать его на груди у Айона. Тот усмехнулся, прижимая брата к себе и сцепляя руки в замок за его спиной. — Ну что, Анри? — спросил он, утыкаясь ему в макушку. — Холодно? Пойдем в дом? — Пойдем, — согласился брат, поднимая глаза. Айон очертил ладонью контур его лица. Они действительно ужасно давно не проводили вместе время. Но все было как-то не до того. Губы дрогнули, складываясь в нежную и немного грустную улыбку. Анри радостно улыбнулся в ответ, размыкая объятия, и с задором помчался к двери. Айон поднялся и, со вздохом взглянув на море, последовал за ним. — Анри, — усмехнулся он, когда брат нырнул под одеяло, накрываясь им почти с головой. — Неужели ты настолько замерз? — Угу, — буркнул тот, кидая на пол снятую одежду и сильнее закутываясь в одеяло. — Согрелся? — засмеялся Айон, садясь на краешек кровати. Анри замотал головой. И плюхнулся лицом в подушку, пряча хитрую улыбку, когда Айон начал раздеваться, искоса поглядывая на него. Стоило скользнуть под одеяло, прижимаясь к брату горячим телом, тот шумно вздохнул и обнял, крепче прижимая к себе. — А теперь согрелся? — улыбнулся Айон, утыкаясь во взъерошенные волосы и с нежностью гладя его по спине. — Да, — тихо шепнул он. — Поспишь? — Наверное... Только никуда от меня не отходи... — Хорошо, Анри. Айон медленно провел пальцами вдоль его позвоночника. Брат выгнулся под нежным прикосновением. — Не делай так... — недовольно пробурчал он. — Почему? — Потому что это возбуждает, а я спать хочу... Погладь меня лучше по голове, пока я не усну... — Я и по голове могу так погладить, что ты потом не уснешь, — усмехнулся Айон. — Айон, ну хватит! — засмеялся Анри, целуя его руку и прижимая к своему сердцу. Айон улыбнулся, утыкаясь в волосы брата. — Ладно... Спи, братик... Анри беззаботно засопел, погружаясь в спокойный сон в теплых объятиях. А проснулся от нежных поцелуев, покрывающих все тело. — Айон... — невольно улыбнулся он. — Если ты надеешься на продолжение, то его не будет. Тот усмехнулся, не переставая обцеловывать лицо брата. — Решил меня помучить? Хочешь, чтобы я сошел с ума от желания? — Хочу, братик! — засмеялся Анри, будто случайно задевая ногой его член. — Это месть! Айон зарычал, грозно глядя на брата. Тот дразняще выгнулся, облизывая губы. — Анри... — угрожающе процедил Айон. Тот невинно захлопал глазами. — Чем дольше ты сопротивляешься, тем жестче я тебя потом возьму. — А с чего ты взял, что я вообще тебе отдамся? — хмыкнул Анри. — А с чего ты взял, что я буду тебя спрашивать? С этим аргументом трудно было поспорить. Анри уже не раз так нарывался, и повторения теперь совсем не хотелось. — Айон, я не хочу тебя в таком состоянии... — выдавил он, внимательно следя за реакцией брата. — Ты сделаешь мне больно... — Пока не сделаю. Но если пройдет еще пара минут... Анри вздохнул. Как же он не любил, когда брат был таким требовательным и нетерпеливым... — Ладно... — сдался он. — Но хоть обласкай меня сначала... А то я буду чувствовать себя твоей вещью... Айон улыбнулся, прижимаясь к брату и нежно целуя его губы. — Обожаю тебя, братик. Вот если б ты еще не капризничал... Когда язык Айона скользнул в рот, Анри прикрыл глаза, вяло отвечая на поцелуй. Брат недовольно шлепнул по бедру. — Не лежи как бревно. — Я спать хочу, — промямлил Анри, захлебываясь слюной и ощущая, как язык брата перехватывает собственный. Айон сжал в руке его член, заставив застонать. Анри попытался извернуться, уходя от назойливых губ и сводя ноги вместе. Айон сердито посмотрел на него. — Мое терпение кончается, Анри... — тихо произнес он. Анри пискнул, с мольбой глядя на брата. Тот усмехнулся, резко переворачивая на живот и вдавливая лицом в кровать. — Не надо! — заверещал Анри. Айон сжал его ягодицы, упираясь головкой члена во вход в вожделенное тело. Анри хныкнул, сцепляя руки в замок и утыкаясь в них лбом. Он уже понял, что брат не остановится, поэтому податливо прогнулся, желая сделать ему приятно. Айон лизнул спину и медленно провел языком по позвоночнику, и Анри застонал, ощущая, как влажный язык задерживается на каждом позвонке. Когда брат поцеловал под лопаткой, огладив ягодицы, и наконец вошел в него, он задрожал, рывком насаживаясь на член до упора. Айон хрипло выдохнул, обхватывая за пояс и крепче прижимая к себе. — Почему ты... не двигаешься?.. — прохрипел Анри, поднимая голову и глядя на него. — Наказание, — усмехнулся Айон. — Для тебя. За то, что меня дразнил. Он вошел чуть глубже, заставив исторгнуть короткий стон, и снова замер. — Айо-он... — застонал Анри, царапая простыню. — Я уже хочу, чтобы ты меня отымел... — Мне хорошо в тебе, Анри, — усмехнулся тот. — А ты помучайся немного, тебе полезно. Анри всхлипнул, роняя голову на кровать. Брат крепче обнял и потерся щекой. Анри хныкнул, прогибаясь и чувствуя себя совершенно беспомощным. Через пару минут такого неподвижного положения на смену дикого возбуждения пришло почему-то чувство настоящей близости между ними. Горячая плоть наполняла изнутри, и Анри даже ощутил себя в некотором покое и безопасности от того, что брат так невыносимо близко. И почему только Айон не делал так раньше? Это было гораздо приятнее, чем грубый и изматывающий секс. — Что ты чувствуешь? — глухо произнес Анри. Айон усмехнулся, поглаживая по бедру. — Что ты мой... В тебе так тесно и жарко... Ты сжимаешься от стыда и возбуждения, наслаждаясь тем, что я тобой овладел... Анри судорожно вздохнул, пытаясь осмыслить его слова. Голос брата был полон сладостного вожделения. Анри зажмурился, прикусывая губу. — А ты что чувствуешь? — усмехнулся Айон, скользнув пальцами по подбородку и забираясь ими в рот. Анри принялся посасывать их, лаская языком и обволакивая влажной слюной. — Мне хорошо... — тихо выдохнул он, капая слюной на постель, когда брат убрал пальцы. Айон двинул бедрами, заставив вскрикнуть. Анри захныкал, вздрогнув от судороги, сводящей ноги. Брат наклонился к его ушку и обхватил губами острый кончик, принимаясь нежно посасывать. — Ты такой милый, братик... — ухмыльнулся он, причмокивая и с наслаждением залезая языком в ушную раковину. Анри сладко застонал, почти обессиленный этим наслаждением, и в отместку сжал мышцы, туго обхватывая его член. Айон хрипло выдохнул и раздраженно шлепнул по ягодице. — Я не разрешал тебе двигаться. — Айон, это невыносимо... — умоляюще простонал Анри. — Трахни меня уже... — Сам просишь? — усмехнулся тот. — Передумал? — Хватит меня мучить... Айон смилостивился, возобновляя резкие, рваные толчки. Когда он наконец позволил кончить, Анри, совершенно обессиленный от экстаза, распластался по постели, тяжело дыша. Член покинул нутро. Брат тяжело и хрипло дышал, упершись руками в кровать. Прекрасное чувство заполненности исчезло, и Анри поджал ноги, обхватывая колени и утыкаясь в них лицом. Он и не думал, что успеет так привыкнуть к этому чувству. — Что, понравилось? — усмехнулся Айон. — Угу, — буркнул Анри. Брат обнял за шею, утыкаясь в перепутанные волосы. — Я одержим желанием обладать тобой... Но я могу лишь овладеть твоим телом... Мне так мало этого... — Ты хочешь моей любви? — Я хочу, чтобы ты хотел быть только моим... Чтобы я был для тебя богом... Чтобы ты принадлежал мне... — Поэтому тебя так взбесил мой отказ? — Да... — Твоя любовь так эгоистична... Айон вздохнул, сжимая его руку. — Я хочу беречь тебя и заботиться о тебе... А взамен прошу лишь любить меня больше всего... — Я предавал тебя... Айон впился когтями ему в ладонь. Анри вскрикнул, отдергивая ее и отстраняясь. И кубарем скатился с кровати, пытаясь убежать, когда брат потянулся к нему. Но споткнулся и чуть не впечатался глазом в угол стола. Мгновенно среагировав, Айон подхватил его и поставил прямо, прижимая к себе. — Прости, что я так тебя напугал... — прошептал он, утыкаясь брату в волосы. — Я просто вспомнил то, что очень хочу забыть... Анри тихо всхлипнул, роняя голову ему на плечо. Айон крепче обнял его, чуть покачивая из стороны в сторону. — Я не сделаю тебе ничего плохого... Никогда... Он так и не рассказал о том, что именно Анри забрал Арея в Ад. Брату не стоило этого знать. А злость уже схлынула. Ведь ничего нельзя было изменить. Может, на самом деле, следовало винить во всем лишь себя. Айон сам оставил сына с матерью, которой было наплевать на него. Которая даже не попыталась его защитить. Если бы он растил Арея в Элизиуме — ничего бы не случилось. Элизиум успешно отбивал любые атаки многие годы. Если бы Правитель Ада самолично не пришел за Ареем, все могло бы быть хорошо... Айон взял руку брата и прикоснулся к ней губами, чтобы зализать кровоточащие следы когтей. Нежно прошелся языком по ладони, добираясь до запястья. Стал ласкать пальцы, вбирая их в рот и посасывая. Анри не смог подавить стон наслаждения. Брат поцеловал ладонь, вскидывая на него лукаво-невинный взгляд. — Я заслужил прощение? — Заслужил... — выдохнул Анри. Айон улыбнулся и коснулся губами щеки. — Пойдем в море искупаемся? — А пойдем, — согласился Анри, улыбаясь в ответ. Брат подхватил на руки, заставив охнуть от неожиданности. Анри обхватил его за шею, утыкаясь носом в щеку, и чуть потерся об нее. — Хочу, чтобы ты всегда был со мной... — с грустью произнес Айон, выходя из дома. — Я с тобой... — А если снова предашь? — Не предам. — Точно? — Как мне надо тебя ублажать, чтоб ты поверил? Айон ухмыльнулся. — А что, после того, как я тебя имел, ты меня предать уже не сможешь? — хохотнул он. Анри кивнул. Брат с удивлением посмотрел на него, поставив босыми ногами на песок. — И почему? — Ты мне нужен... Просто в моменты нашей близости я могу увидеть твою любовь... Айон уткнулся лбом ему в лоб, вздыхая. Положил ладони на слабо вздрогнувшие плечи. — А ты, Анри? Ты любишь меня? — Очень люблю... Братик... — преданно прошептал Анри, обнимая брата и вплетая пальцы в белоснежные волосы. Айон усмехнулся, медленно проводя рукой по его бедру. Анри отскочил в сторону. — Ну хватит меня лапать! — Чего это? — недовольно хмыкнул Айон. — А того! — проворчал Анри. — Вечно домогаешься, надоело! Айон хищно ухмыльнулся, шагнув к нему. Анри побежал к воде. Брат не отставал, пытаясь догнать, но Анри нырнул в море, надеясь наконец оторваться от преследования. Айон настиг и там. Схватил за ногу, не давая вынырнуть. Анри забарахтался, но Айон сам выволок на берег и уложил на песок, наваливаясь сверху. Анри, откашлявшись, попытался его лягнуть. — Тяжело с тобой, — усмехнулся Айон. — Избавься от меня, — хмыкнул Анри. Лицо обожгла пощечина. Только спустя пару секунд Анри понял, что сморозил. Айон гневно смотрел на него. — Прости... — растерянно пробормотал Анри. Айон встал и, схватив за волосы, потащил в дом. Скуля, Анри кое-как полз следом. В комнате брат бросил на пол и достал из шкафа плеть. Анри вздрогнул от наводящего жуть свиста, когда он рассек ей воздух. — Вставай на четвереньки, — велел Айон. Анри беспрекословно повиновался — с братом в таком состоянии лучше было не спорить. И взвизгнул, плача от внезапной боли, когда Айон хлестнул плетью по ягодицам. Он нанес несколько ударов подряд. Анри взвыл, дрожа и сжимаясь. Айон присел рядом, с ухмылкой созерцая его мучения. Провел плетью между ягодиц, а потом резко и больно хлестнул прямо туда, заставив завопить, утыкаясь лбом в пол. — Больно, Анри? — усмехнулся он, поглаживая рубцы, чем еще больше растравливая их. — Айон, хватит... — всхлипнул Анри. — Нет... — нежно прошептал он на ушко, лаская рукой иссеченные ягодицы. — Я тебя изобью и трахну... Чтоб ты знал, как и для чего ты мне нужен... — Братик... — захныкал Анри. — Ну, что еще? — улыбнулся Айон, целуя в ушко. — Не надо... — Надо, братик. Надо. Анри заскулил, чувствуя, как брат проводит плетью вдоль позвоночника. Казалось, что он ударит снова, но он только взял за подбородок и тихо шепнул прежде, чем в вожделении припал к губам: — Анри... Если сейчас постараешься — я больше не буду тебя бить. Анри тихо всхлипнул, нежно отвечая на поцелуй. Айон положил ладонь на затылок, углубляя его, сминая податливые губы и жадно врываясь языком в вожделенный рот. Обнял, прижимая к себе и вцепляясь в ягодицы. Анри застонал от боли, выгибаясь. Айон усмехнулся, обхватывая руками и покрывая нежными поцелуями плечи и шею. — Арей прав, — хныкнул Анри. — Ты очень жестокий и совсем не умеешь дарить тепло... Айон схватил за горло, со злостью глядя в беспомощно-затравленные глаза. Анри сжался и заскулил от страха, не выдержав этой испепеляющей ярости. Брат отбросил на пол и встал. — Тогда какого черта ты делаешь рядом со мной? — прорычал он, стегнув плетью. Анри взвизгнул, выставляя руку, чтобы защититься от нового удара. Айон захлестнул плетью запястье и дернул, заставив упасть к его ногам. — Пусти меня... — всхлипнул Анри, впиваясь в голову когтями. — Я ничего не сделал... Айон яростно ударил по спине, заставив вздрогнуть и застонать. — Больно... — взвыл Анри, цепляясь за ноги брата и сжимаясь от страха. — Перестань... Айон снова хлестнул по спине, оставив на ней глубокий рубец. Анри приподнялся, подползая к брату и обнимая его за ногу. И, уткнувшись ему в колено, громко и с надрывом зарыдал. — Ты хороший... — всхлипнул он, шумно шмыгая носом. — У тебя просто все плохо... Я знаю, ты хороший... Просто тебе очень больно... Больнее, чем мне от твоих ударов... Это я тебе сделал больно... Поэтому ты меня и бьешь... Я не хотел... Прости меня... Айон отбросил плеть и, отцепив от себя дрожащего брата, ушел прочь, не сказав ни слова. Анри свернулся на полу, сжимаясь в беспомощный и жалкий комочек. Ему просто отчаянно хотелось хоть чьего-то тепла. Темной безлунной ночью Айон сидел у себя в кабинете, не находя сил, чтобы подняться и сделать хоть что-нибудь. Темнота успокаивала. Позволяла предаться иллюзии, что вокруг не существует ненавистного мира. Хотелось вырваться из него хоть на секунду. Израненный, искалеченный, сломленный... Пленник, висящий в оковах в мрачной тюрьме — он просто не мог любить! Просто не мог! Айон уронил голову на стол. Он действительно устал. Устал от бесконечной лжи самому себе и осознания того, что постоянно делает больно близким. Если бы он вырос в Раю... Если бы забрал Арея в Элизиум... Постоянно находились миллионы этих бесполезных сожалений о «если бы». Хотелось думать о том, что могло бы быть, если бы что-то пошло иначе. Совсем не хотелось жить ужасное «здесь и сейчас». Если все это было зачем-то нужно Правителю Ада, если он решал, как им проживать свои жизни — на что вообще влияли их собственные решения? Или он все же не управлял каждым их шагом? Может, порой выходило сделать что-то ему наперекор? Если бы только знать наверняка, что ему нужно... Зачем ему Арей, зачем все это, почему он никогда не вмешивается сам, предпочитая управлять всем исподтишка... Снова это противное «если бы». Снова и снова. Куда бы ни заводила мысль. Айон пришел в себя и вспомнил о реальности, когда почувствовал чужую ауру. Подняв глаза, он увидел сидящего на подоконнике Арея. С чего вдруг сын решил навестить? Ему не спалось из-за кошмаров? Или дело было в чем-то другом? — Мальчик мой... Что случилось? — обеспокоенно спросил Айон, вставая из-за стола. Арей спрыгнул на пол и подошел к нему. Айон протянул руку, чтобы обнять сына, но тот без лишних слов ударил по лицу. Айон не ответил. Они стояли друг напротив друга и молчали. Наверно, им обоим уже совершенно нечего было друг другу сказать. Они оба разочаровались друг в друге и в самих себе. Позади осталось лучшее, впереди не удалось бы создать ничего. — Убей меня, — произнес наконец Айон. — Что? — с ужасом переспросил Арей. — Убей, — повторил Айон. — Ты единственный, кто может это сделать. Ты же всегда этого хотел. — Я... Папа... Айон вцепился в его плечи. — Убей меня... — Папа... Успокойся... Как же отчаянно хотелось понять... Сын не хотел этого. Чего он хотел? Отомстить за обиду, ударить? Чтобы у него просто попросили прощения? Чтобы отец просто... признал, что был неправ? Он обхватил за шею и прижал головой к своему плечу. Запустил пальцы в седые волосы, зарылся в них носом. И тихо прошептал: — Пожалуйста, не плачь... Папа... Успокойся... Я тебя люблю... Я всегда буду с тобой... Только, пожалуйста, не умирай... Ты мне очень нужен... Айон рухнул на колени. Ноги не держали. Иногда он не понимал даже, как его еще держит земля. Арей сел рядом. Прижался. Погладил по дрожащим плечам. — Я правда очень тебя люблю... — шепнул он, прижимая ладонь отца к своему сердцу. — Ты для меня все... Ты у меня один во всем мире... Если ты умрешь, я умру вместе с тобой... Я хочу, чтобы ты жил... Чтобы улыбался мне, как в детстве... Папа... — Спасибо... — выдохнул Айон, утыкаясь ему в шею. Арей улыбнулся. Натянуто, неумело. Но очень старательно. — Как бы я хотел, чтобы ты всегда был счастливым... — Это в твоих силах, — дрогнувшими губами улыбнулся Айон в ответ. Посмотрев на их переплетенные пальцы, Арей перевел взгляд на лицо отца. Родные фиолетовые глаза грели любовью и нежностью. Арей уткнулся лбом в его лоб. Они улыбались друг другу, и в темноте блестели их белые клыки, обнаженные в счастливых улыбках. — Мы ведь живем ради друг друга... — ласково прошептал Айон. — И оба ради друг друга не должны умирать... Ты прошел ад, чтобы выжить, чтобы оказаться здесь и сейчас, и я не дам тебе об этом пожалеть... Я всю жизнь буду с тобой... И всегда буду любить тебя... Арей... Мой хороший... — Я никогда не пожалею, что выбрал тот путь, который привел меня к тебе... Потому что я не могу без тебя... Я тебя люблю... — Я все, все преодолею... Главное, что ты будешь со мной... Они оба говорили так искренне. Возможно, даже веря в произнесенные слова. Прохладный ветер ворвался в комнату и коснулся кожи, обдавая ночной свежестью. И казалось — пусть и лишь на мгновения — что этот ветер унес все сомнения и страхи, оставив только правду и любовь.