Мы оба из стекла

Яркий и солнечный день. Хороший день для того, чтобы сходить на пляж с друзьями. Плескаться в воде, играть в волейбол, есть мороженное, болтать о разном, забыв обо всех жизненных горестях и наслаждаться моментом. Чудный денёк. Но Мизи в этот была в другом месте. Шла молча, пока где-то на фоне щебетали птицы. Ласково и непринуждённо. Это расслабляло и девушку, которая по привычке хотела бы закинуть свои длинные волосы за спину... Она всё ещё не привыкла к коротким прядям... Как и смотреть на своё отражение в зеркале. Она вздохнула и, наконец, обратила внимание на одну из могил. Не та, которая ей была нужна, но она остановилась, всматриваясь в имя. Вспоминала, как бы он мог сейчас посмотреть на неё. Улыбнуться. Она улыбнулась в ответ на эту воображаемую улыбку. — Привет, Иван. Она присела на корточки перед могилой своего лучшего друга. Идеальный студент, которому пророчили невероятную карьеру и светлое будущее, но который вместо этого гниёт в земле, на половину заранее уже перемолотый в фарш... Мизи поджала губы, горько улыбаясь и смотря на холодный камень. — Знаешь... Я ведь даже не к тебе пришла... Но... Помнишь как я пыталась признаться в любви Суа, а по итогу так же пришла к тебе? Она глухо засмеялась. — Так переволновалась... А ты потом проводил меня до её кабинета и запер нас на ключ! Ты такой гад иногда... Улыбка сползла с её лица. — Но я всё-таки благодарна тебе за это... — Если бы ты попросил меня, я бы поступила с тобой так же... Вновь повисла тишина. Девушка вспоминала, как дрожали её колени и как сладко мутилось у неё в голове в тот момент. Она даже не помнит момент своего признания. Что она тогда говорила... Но прекрасно помнит как блестели глаза Суа. Как она смотрела на неё. Как обняла, вздыхая с облегчением... — Ты гад, Иван. Она повторила это более весёлым тоном. — Был бы тут, смог бы и сейчас отвести меня к ней и запереть, пока я не скажу ей всё, что хочу... Она вздрогнула, чувствуя, как сжимает горло. — Я не смогла попрощаться в день ваших похорон... С тобой, с Хёной, с ней... Она смотрела на холодный камень, видя перед собой слегка натянутую улыбку Ивана и его почти стеклянные, но всегда при этом странно успокаивающие её, глаза. Она никогда не отражалась в них, но всегда была видима. Это успокаивала и она просто не могла не стать его подругой. Идеал, что видел в ней её. И при этом не превозносил её. Её живот не скручивало от отвращения, когда он смотрел на неё... Просто был другом... Удобным другом... Мизи поджала губы, довольно жёстко стирая слёзы, которые собирались скатиться по обожжённой щеке. Она бы не бросила его и поддержала, если бы он захотел показать ей свою слабую сторону. Выслушала, если бы он начал жаловаться. Она уверенна, что не оставила бы его... Но, так вышло, что он был удобным от начала и до конца. И она не давила... Иван был неудобным для кое-кого другого... Для того, кого бы на своей могиле он бы предпочёл увидеть вместо неё... Тилл в тот день даже не явился на похороны. — Держу пари, ты тут скучаешь по нему... Или призраком преследуешь в повседневной жизни. Она хихикнула, вновь беря себч в руки. — Но, если ты привязан к этому месту, то Тилл в ближайшее время тут скорее всего не появится. Нечитаемая улыбка застыла на её губах. — Он отрицает твою смерть. — Говорит, что ты заболел, а на звонки и сообщения не отвечаешь, потому что телефон сломался. — Он такой дурак... Но, знаешь, я не хочу чтобы он принимал твою смерть... Потому что для него той аварии не было. Не было Ивана, раздавленного на половину, но вытолкнувшего при этом сопротивляющегося Тилла в окно. Не было Хёны, что глотала раскалённый воздух, вытаскивая из-под капающего пластиком размажжённого сидения Луку, вдыхая яд с каждым агрессивным вдохом всё больше. Не было горящего тела Суа, что накрыла её собой в момент взрыва... Суа наверняка в этот момент жалела, что не была достаточно большой, чтобы накрыть Мизи собой полностью... Она нервно почесала уже начавшую заживать обожжённую руку. — И всё-таки тётя Ио хочет отвести его к врачу... Так, что, может быть, он и навестит тебя... Мизи представила, как бы сейчас загорелись эти стеклянные глаза. Уютное пламя, что не предназначалось ей. Пламя, за которое она и дорожила им... — Мы же оба из стекла... Так почему разбился ты, а не я? Слёзы всё-таки полились из её глаз, обжигая обожжённую кожу на щеке. — Было бы романтично уйти вместе с ней в один день, правда же? ... — Но она бы этого не оценила... Как бы не хотелось пойти за ней, я должна жить... Мизи нахмурилась, вспоминая что-то не очень ей приятное. — Но, возможно, было бы неплохо, если бы Лука умер. Но наша Хёна первым делом ринулась к нему... Лука не был в их компании. Но по своему насолил почти всем. Кидал в сторону Мизи и Суа колкие коментарии об их отношениях. В целом насмехался над влюблёнными. После того, как за них вступился Тилл, скорее всего, именно он и распорядился тем, чтобы его выступления по тем или иным причинам отменяли. Хёна ругалась с Лукой по этому поводу. Мизи помнила каким ужасно довольным он был в моменты споров с Хёной... Хёна... Он был причиной смерти её брата. Причина её инвалидности. Причина, по которой она стала завсегдатай клубов, откуда её не редко приходилось забирать пьяной в хлам... И всё-таки, как оказалось, она любила этого урода... Её отчаянное «Не смей умирать» и привело её тогда в чувства... — Не понимаю, что вы с Хёной в нём нашли. Я, если честно, очень злилась на тебя, когда узнала что вы дружите... Возможно ты не знал, но Тилл мне тогда всю душу вылил. Он даже не смотрел на меня от возмущения и был так обижен, что я боялась, что он и вовсе с тобой перестанет общаться. Иван бы сейчас был бы растерян. Тилл часто говорил с ней о нём, но никто из них об этом до объекта обсуждения эту информацию так и не донёс. Он часто отстранялся от них в такие моменты, давая побыть наедине, если с ними не было Суа. — Он до сих пор хочет показать тебе свои рисунки. Перед аварией мне и Хёне все уши прожужжал... Тилл был так взволнован, что они с Хёной после его ухода ещё какое-то время размышляли, не собирался ли тот ему случаем на самом деле признаться в любви. — Жаль, что они все сгорели... Не знаю, что у вас тогда произошло, но он тащил с собой даже то, что рисовал в начальной школе. Хотел сделать сюрприз... ... — Он часто рисовал тебя при мне... Иногда она смотрела, как Тилл рисовал или что-нибудь писал. Было любопытно, почему Иван делал это. Что видел... Но ей быстро это надоело. Всегда интересно смотреть за тем, как кто-то работает. Есть в этом нечто медитативное. Но не до такой степени. Тогда-то Мизи и начала догадываться о природе чувств Ивана, что не только занимал всё личное пространство Тилла, но и целиком и полностью был вовлечён в то, что тот ему позволял увидеть. Она была такой же. Не могла отвести глаз от Суа... Как она пела до потери голоса. Как играла на скрипке то тех пор, пока пальцы не стирались в кровь. Как хмурилась, изучая новые формулы и искала неизвестные. Её вселенная. Вселенная, что крутилась вокруг чёрной дыры и, в конечном итоге, полностью канула в Лету. — Я попробую привести к тебе Тилла в следующий раз... Она поднялась, разминая немного затёкшие ноги, вновь пытаясь улыбнуться более-менее искренне. — Не хочу оставаться у тебя в долгу... ... — Ну что? Пожелаешь мне удачи? Суа уже заждалась её. — Конечно пожелаешь! Спасибо, что выслушал! Она в последний раз улыбнулась, в этот раз, на удивление для себя, действительно искренне. Она представила, как бы Иван мог бы усмехнуться и помахать ей рукой. В этот раз, она должна была сама поговорить с Суа и, наконец, посмотреть на её могилу.