Тебе больно - прими это

      Утро следующего дня встретило меня просто: с головной болью, сухостью во рту и сожалением о количестве выпитого алкоголя. Все еще не понимаю, как позволила убедить себя выпить.       Ну и ну. Я рукой уперлась в лоб, надеясь унять боль, и порадовалась, что сегодня у меня еще было время на самобичевание и похмелье, мои документы о переводе еще не были готовы. Грандиозные планы, которые я понастроила вчера, сейчас были посланы мной ко всем чертям, оставляя на сегодня только один пункт: пристать к Елене Гилберт, как пиявка, и завалить её вопросами о вампирах.       Кол в этом вопросе уже зарекомендовал себя ненадежным источником, который легко может солгать.       — Проснись и пой, — кричит мне в ухо Кол, и я едва не валюсь с постели, испуганно дернувшись, наутек.       Я зло сжимаю губы и, щурившись от солнечного света, недовольно гляжу на Кола. Он лежит в моей кровати, рядом, и всем своим видом демонстрирует мне хорошее настроение, будто не его вчера, в очередной раз, подвела собственная семья.       — Ауч, — Кол смотрит на меня с явным пренебрежением и кривит губы, — ты отвратительно выглядишь.       Не знаю, чего я вообще жду от него, но меня пугает это показушное хорошее настроение. Меня вообще часто смущали такие люди, которые выставляют свои эмоции напоказ, от таких людей никогда не понимаешь, что ждать: момент, они весело смеются, второй момент угрожаю ножом порезать тебе артерию, напивая при этом веселую детскую песню.       — Разве ты не должен быть где-нибудь не здесь? — я накрываю рукой глаза, — я думала, ты ушел в изгнание из-за своей семьи.       — Я и не наделся на них сильно, — Кол отмахивается от меня, как от назойливого насекомого, — я знаю их уже вот целую тысячу лет.       — И? — переспрашиваю, скользнув кончиком языка по сухим губам, но результата от этого никакого не было, — разве это не значит, что твой план провалился?       — Мой план никогда не провалится. Его же придумал я. Просто мы сделали ставку не на ту лошадь.       — Мы?       — Мы, — повторяет Кол, вписывая моё имя в свою неудачу, — мы же команда.       Я убираю руку от лица и удивленно дергаю бровью. Кол все еще раздражал меня и внушал страх, но, признаться честно, столкнувшись с реальной угрозой в виде старшего брата Кола, мертвеца я стала бояться чуточку меньше.       — Как капитан, я прощаю тебе твой провал.       — Капитан? — я свожу брови на переносице, — что-то я не припомню, чтобы голосовала за тебя.       Кол театрально закатил глаза, так сильно, что мне хочется пошутить, как бы он не увидел там свою одну единственную извилину.       — Это по умолчанию, я гораздо умнее, — он вытягивает руки и принимается по-деловому загибать пальцы, — красивее, — загибает второй палец, — сексуальнее. Мне продолжать?       Я отрицательно качаю головой, меньше всего на свете сейчас мне хотелось слушать хвалебные оды Кола в свой собственный адрес. Наверняка беспристрастный судья спустил бы на землю наглеца, но чужое мнение, любое — отличное от его, он ни во что не ставил.       — Хорошо. И каков план дальше?       — Ну, — Кол тянет, пытаясь сохранить интригу, но он славился болтуном, а не литератором, — ты можешь попросить свою подругу помочь.       Я не сразу понимаю, что он говорит о Бонни. А когда понимаю заливаюсь смехом, превозмогая дикую головную боль, забавляясь тому, насколько Кол высоко ценит себя. Я еле успокаиваюсь, и накрываю рукой живот, который еще подрагивает от беззвучного смеха, и бросаю взгляд на Кола: он не весел.       — А, — я опомнилась. — Так ты говорил серьезно?       Вампир, мне кажется, находится на грани потери контроля. Его облик становится прозрачнее, рассеиваясь по комнате, и я, сжав руку в кулак и впиваясь ногтями в кожу до кроваво-красных отметин в форме полумесяца, надеюсь, что он окончательно потеряет над собой контроль и оставит меня хотя бы до тех пор, пока похмелье не отступит.       — Убеди свою подругу-ведьму, иначе я клянусь…       — Что? — я перебиваю его. Из-за Кола я уже была по уши в дерьме, связавшись с его семейкой. Липкий страх его старшего брата, со вчерашнего дня, облепил моё сердце неприятной вязкой жижей, и сейчас выжигал в моем сердце отчаяние и бесстрашие перед Колом, — что ты мне сделаешь? Ты уже мертв.       Честно говоря, мысль о том, что Кол может довести меня до сумасшествия, пугала меня. Она наотмашь лупила в тот отросток головного мозга наковальней, причиняя мне гораздо больше страха, чуя неминуемую беду, чем угрозы древних вампиров.       Кол окончательно звереет, он оказывается надо мной сверху, зло расставив руки по бокам от меня, и я вжимаюсь в кровать. Голос правды, маячивший где-то в моей голове, твердил мне и напоминал, что Кол не имеет физической силы надо мной, он не сможет, как Клаус перегрызть мне шею, но я все равно не могла наскрести остатки бесстрашия.       — Тебе лучше не злить меня.       Слова Кола перебивает стук в дверь: требовательный, не требующий ожидания.       Кол дергает головой в сторону, словно ощутил чужое присутствие, и я, пользуясь этим, встаю с кровати. Моё тело буквально проходит сквозь вампира, отчего он превращается в дымку, и вопреки всем клеще из фильмов о призраках, я ощущаю не могильный холод, а жар, да такой силы, что мне кажется моё тело горит, а голову, вспышкой, озаряет чужое воспоминание: Кол, горящий заживо с пробитой, какой-то деревяшкой, грудью.       Ошарашенная, я спускаюсь на первый этаж, и трясу копной волос, чтобы скинуть с себя следы смерти Кола. Я открываю дверь, ощущая, что хочу тут же захлопнуть её, и натыкаюсь взглядом на Клауса. Он тянет уголки губ в улыбке, обнажая ямочки и, вытянув руку, перебирает пальцами воздух в приветственном жесте. Ха, за этим напускным дружелюбием не было ничего настоящего: зеленые глаза горели безумием и нетерпимостью, определенно, не умение ждать — это отличительная черта этой семейки.       — Пришел напомнить тебе о нашей маленькой договоренности, дорогуша.       Я тушуюсь. Если он и Кол решили довести меня до крайней степени безумия, чтобы я сама себе вспорола вены, то они идут верным путем.       — Клаус, прошел всего один день.       — Прошел уже, — мужчина выставляет вперед указательные палец, — один день. Ты должна была сделать уже хоть что-то.       Я сгибаю руку в локте и опираюсь о дверь, я надеюсь, что этого вида было достаточно, чтобы продемонстрировать древнему: я хотела, чтобы он скорее ушел.       — Мы повздорили с твоим братом, и он не появлялся.       — Так призови его, ведьма, — Клаус срывается на рык, делает шаг в сторону, но замирает, и почему-то не заходит, — у тебя один день.       Он исчезает, вот так просто, бросает меня с дрожащими коленками и отчаянием, тлеющем горечью на языке. Мне хочется выть, от унижения, страха и обреченности, и я с силой захлопнула дверь, стараясь выместить на ней все свои эмоции.       — Что ты ему обещала?       За дверью, скрестив руки на груди, и опираясь о стену стоял Кол. На его лице не было больше и следа от раздражительности нашего маленького спора, вместо этого, он был всерьез заинтересован, предугадывая, сможет ли он использовать любопытство Клауса и наши договоренности обернуть в свою сторону, чтобы быстрее выбраться из чистилища.       — Я не обещала, твой брат угрожал мне. Я, в ответ, тоже скрещиваю руки на груди, и с вызовом смотрю на вампира.       — Хорошо, — Кол, раздражаясь, скрепит зубами, — что моему брату нужно от тебя?       Я закатываю глаза и разворачиваюсь в другую сторону, но призрак появляется передо мной: он наклоняет голову набок, сощурившись.       — Отвечай.       — Хорошо! — раздражаюсь я, вскидывая наверх руки, капитулируя. Все равно я никак бы не смогла вытащить информацию из вампира, знав всего только две составляющей, и логично было сказать Колу все как есть, уповая на его честь и достоинство и желание бескорыстно помочь мне. — он спрашивал что-то о Сайласе и лекарстве.       — Ну конечно, — Кол, не выглядит удивленным, он закидывает голову назад, буровя взглядом потолок, и я аккуратно смотрю туда же: не знаю, что именно я там ожидаю увидеть, — хоть кому-то есть до меня дело?       Мне хочется сказать, что мне есть дело до него. Это было абсолютной правдой, учитывая, что он не собирается от меня никуда уходить пока не воскреснет, но вместе с желанием избавиться было еще что-то: жалость и сочувствие. Мышцы лица расслабляются искажаясь искреннем сожалением.       — Кол, мне правда жаль…       — Не смей, — вампир снова смотрит на меня и вытягивает указательный палец перед моим лицом, а голос почти сбавляется до шепота: — не смей жалеть меня, — он скалится, посмотрев на меня сверху вниз и от отвращения морщится, — ты сама — жалкая.       Его слова больно ударяют меня. Но чего еще от него можно было ждать: я только поджимаю губы, стараясь не заплакать, не при нем. Это было не впервой, когда Кол обзывал меня, и я не воспринимала резкость его слов: я знала, что он это не со зла, но сейчас было другое.       Оставаться здесь, когда он в любой момент мог начать изводить меня — было плохой идеей, и я решила привести себя в порядок, чтобы наведаться к Елене. Кол никуда не уходит: он все так же стоит в прихожей, засунув руки в карманы куртки и, разумеется, даже не думает о том, чтобы извиниться.       Я в большой степени, чем обычно, ощущаю себя использованной, но, по правде говоря: чего я ожидала. Чтобы не сойти с ума, я решила навестить Елену. Когда я пришла к ней, она уже вернулась со школы, и, к удивлению, я застала там своего будущего школьного учителя, по крайней мере он так представился.       — Он в курсе, — признается Елена, запуская меня в свою комнату, — жена Аларика — моя мать, стала вампиром.       Я ощущаю острое желание залить эту информацию крепким алкоголем, пока укладываюсь на кровать Елены, с пониманием: я должна привыкнуть к этому городу и принять, иначе происходящее просто сведет меня с ума.       — Я рада, что ты пришла, — призналась Елена, плотно закрыв за собой дверь в комнату, и прошла к кровати, усаживаясь на нее по-турецки, прямо напротив меня, — я как раз хотела с тобой поговорить.       Не знаю почему, но эта просьба заставила меня разнервничаться: я сжала губы, стараясь держать лицо бесстрастным, но почему-то стала елозить на месте, сбивая под собой покрывало.       — Видишь ли мой, — начала Елена и запнулась, сделав паузу, прежде чем продолжить, правильно подбирая слова и я заметила её неуверенность, — мой друг видел и слышал, как ты общалась с Клаусом.       — Твой друг? — я выгнула бровь, разозлившись на Мэтта. Если у него были вопросы: он мог прийти с этим ко мне, а не пересказывать сплетни Елены       Елена, видимо поняла, о чем я думаю. Она замахала перед собой ладонью, отгоняя от меня дурные мысли.       — Нет, нет, — торопливо добавила Гилберт. — Мэтт тебя не выдавал, это сделал Деймон.       — Деймон? — я нахмурилась, перебирая в памяти всех, кто крутился поблизости и мог подслушать, но память вариантов не выдавала, — Деймон — кто это?       — Самый красивый и сексуальный вампир в мире.       Если бы я стояла, у меня бы непременное подогнулись колени. Незнакомый мужской голос раздался в комнате и я, инстинктивно, повернула голову в сторону двери, но там никого не было.       — Ку-ку, — раздался насмешливый голос откуда-то слева.       — Деймон, я же просила дать мне время.       Подруга выглядела раздраженной, отчитывая вампира.       Я дернулась, когда заметила, что он оказался рядом со мной и сидел, почти касаясь плечом моего плеча, и криво улыбался мне. Нет, я привыкла к демонстрации своих сил Колом, но Кол был мертв, и частично его силы я списывала на то, что он был призраком.       — Как ты вошел? — я бесстыдно разглядывала парня. Он, определенно относился к тому типу сексуальных мужчин, которые знали, что они сексуальны и беспринципно пользовались этим.       — Через окно, — макушкой он кивнул в сторону окна, — хватит меня рассматривать, это не вежливо.       Буркнув что-то вроде «ой», я отвернулась, признав самой себе, что я действительно пялилась на вампира во все глаза. Ища спасения, я посмотрела на Елену, та мягко смотрела на меня, стараясь успокоить и вытянула вперед правую руку, накрыв мою собственную, сжимая пальцы.       Деймон рядом закатил глаза.       — Давайте уже перейдем к делу, почему ты весело болтала с Клаусом?       Елена снова бросила недовольный взгляд на Деймона, но я, перевернув ладонь, сжала её руку в простом успокаивающем жесте. Я понимала: я должна была объясниться подруге, и потому, принялась рассказывать, все, с самого начала, без утайки, надеясь, что меня не сочтут за сумасшедшую, единственное, не отдавая себе отчета почему, я умолчала о том, что затребовал у меня Клаус.       — О боже, Кэлен, — Елена выглядела потрясенной. Я видела, она разрывается между глубоким сочувствием ко мне и сильной неприязнью к Колу, но было еще что-то в её глазах, неужели… страх, — прежде чем ты решишь, я должна кое-что тебе рассказать…       — Ну ты ведь не собираешься в самом деле вытаскивать из чистилища того засранца? — Деймон, терпеливо молчавший весь мой рассказ, вдруг насупился, и стал агрессивным.       — Вообще-то собираюсь.       Деймон и Елена обменялись долгим молчаливым взглядом. Я видела, как Елене было сложно, видела, что она уже заняла позицию Деймона и видела, как неприязнь Деймона возрастает ко мне все сильнее.       — Послушай       — Прекрати, Елена, — Деймон резко поднялся с кровати и опрокинул светильник, выливая свою агрессию, — мы не можем позволить ей вернуть Кола, мерзавец наверняка захочет отомстить тебе.       Я опешила. Кусочки в голове соединились в одну большую картину: вот кому требовал отомстить Кол у своей семьи — Елене. Ситуация становилась критическая: да, Елена была моим другом и вероятней всего, вернувшись, справедливости ради Кол попытается убить её, но с другой стороны, если я не верну Кола или он, или его семейка доконает меня, но я не была мученицей и умирать за подругу, с которой не виделась десять лет, я не собиралась       — Так это ты его убила?       Елена коротко кивнула, отвечая на мой вопрос.       — Он был вампиром, он убивал людей…       — Вы тоже, — я перебила её и одернула руку. Мне не хотелось слушать дальше. Будь этот мерзавец жив, наши с ним пути бы не пересеклись, и я бы была в безопасности. Я понимала, как глупо это звучало, но не могла ничего с собой поделать, — так чем вы лучше?       Елена опешила и дернулась от моего вопроса как от хорошей оплеухи.       А дальше все произошло слишком быстро для моего взгляда. Деймон напал на меня: он схватил меня за шею и пригвоздил к стене, отчего я больно ударилась головой и зашипела.       — Деймон, прекрати.       Елена оказалась рядом с нами и вцепилась в руку парня, пытаясь убрать её от моей шеи, но, ничего не выходило.       — Она тебе не друг, Елена       Я начинала задыхаться. Сил оставалось так мало, но все же на что-то надеясь, я смогла собрать остатки смелости и вцепиться своей рукой в руку вампира. Сначала не произошло ровным счетом ничего, но через секунду волна кислорода едва не сбила меня с ног. Я была подумала, что совесть вампира взыграла, но нет.       — Что за черт?       Деймон одернул свою руку, которая до локтя теперь была лишь обглоданными костями. Его рука выглядела полагаю, как и должна была выглядеть, для парня его реальных лет: без тканей, лишь старым скелетом.       Елена воспользовалась ситуацией. Она напала на вампира, который был слишком не в себе, и кинула мне через плечо:       — Беги.       И я побежала. Из этого дома, потом от него, бежала еще долго, едва не падая без сил, и смогла остановится только когда дом Елены уже было не видно. Я согнулась пополам, упираясь руками в колени, и стала жадно глотать воздух, представляя в какую беду смогла угодить. Кислород сводил с ума после моего побега.       Позади раздались аплодисменты.       Я выпрямилась, со страхом дергаясь, переживая, что это Деймон, что он настиг меня и теперь мне никто не поможет, но это был кое-кто похуже — Клаус.       Он стоял с кривой улыбкой, в темно-серых брюках и светло-зеленой рубашке, с расстёгнутыми сверху двумя пуговицами, так удачно подходивший под его глаза. Я взмахнула волосами, выгоняя из головы эту дрянь, не хватало мне еще любоваться им.       — Ты поступила правильно, не сказав друзьям о нашем секрете.       — Ты что? — я насупилась, представляя в голове картину, где Клаус мог промышлять шпионажам. Картина не шла в голову, — подслушивал?       Древний засмеялся, он откинул голову назад, и ямочки на его щеках обнажились, а кадык соблазнительно подрагивал. Так, пришлось одернуть себя, и снова затрясти головой.       — Я был неподалеку, дорогуша, и услышал тебя. Мне было любопытно.       На самом деле мне хотелось послать Клауса ко всем чертям. Не знала, заберут ли черти его душу, но видеть здесь, рядом я его не желала, но какая-то незначительная часть меня, непонятно откуда взявшаяся ощущала себя рядом с Клаусом в безопасности. Я не знала, стоит ли мне делать ставку на то, что Клаус не убьет меня, пока я ему была нужна, или, если я его разочарую он оторвет мне голову и перейдет к плану Б, и дальше по алфавиту. Но одно я знала наверняка: Деймону я мешала и, если он нагонит меня, он без сомнения вырвет мне сердце.       —Хорошо, — я просто кивнула. — Но тебе ведь наверняка что-то нужно.       — Твоя догадливость подкупает меня, Кэлен, — я впервые услышала, как он называет меня по имени и, если честно, это было странно до дрожи. Он словно пробовал его, перекатывая на языке, — я нашел ведьму, которая проверит тебя.       — Проверит? — я свела брови на переносице, — если ты не веришь мне, зачем дал мне задание узнать о лекарстве?       Клаус сократил между нами расстояние так быстро, что мысль что я позволила себе слишком много по отношению к нему, уколола меня тогда, когда он уже стоял рядом со мной, едва ли, не касаясь своим носом моего.       — Я напоминаю тебе, дорогуша, что ты еще не доказала свою полезности, — он почти рычит эти слова мне в лицо и я пытаюсь отстраниться, но плотное кольцо его пальцев сцепляется на моем правом запястье, останавливая, — и я никому не доверяю.       Мне хотелось уколоть его, сказать, что в этом и есть его проблема и потребовать его доверять брату. Но, гнев в его глазах велел мне молчать, и, да, признаться честно я просто хотела, чтобы Клаус освободил меня от своего приказа.       — Знаешь, — я не понимала почему решила сказать это и трезвый разум во всю просил заткнуться, — Кол обижен, он знает, что ты не торопишься ему помогать.       Глаза Клауса остекленели, я испугалась того, что возможно это последнее, что я увижу перед своей смертью, но Майклсон разжал свою руку и отступил от меня на шаг.       — Пойдем, тебя проверит ведьма.       Весь путь до машины первородного, а затем и до его особняка (просто домом назвать это место, у меня не поворачивался язык), мы ехали в тишине. Клаус, с силой, сжимал руль автомобиля, что мне казалось он вот-вот вырвет его с корнем, а мне было просто, нечего сказать.       В особняке, который выглядел не так, как я думала: я ожидала увидеть дьявольские чертоги, нас ждала Ребекка и Бонни? Я остановилась, как вкопанная, и бросила вопросительный взгляд на Клауса, на мое недопонимание он ответил просто:       — Бонни любезно согласилась нам помочь.       Я понимала, что любезность и Клаус не могут вязаться рядом, но спорить не стала, просто уселась на диван и старалась не смотреть на Бонни, она сидела на против.       — Держи, — Ребекка протянула ведьме (не мне, настоящей) большую биту, положив её на стол между нами, — это пригодится.       Бонни не была тронута заботой. Я позволила себе посмотреть на неё и мгновенно пожалела. Беннет выглядела так сурово, словно ждала от меня какой-то исповеди, за доставленные неудобства.       — Я здесь, Клаус. А теперь отпусти мою мать.       Она подняла своё лицо на древнего, что стоял за её спиной, и я заметила, что она не боится за себя, она переживает за родного человека, и моё сердце в груди болезненно сжалось, уколотое чувством вины.       — Всему своё время, дорогуша. Сначала ты поможешь мне.       — Отлично, — саркастический голос рядом со мной заставил меня подпрыгнуть на месте, — давайте, доверьте мою жизнь ведьме-самоучке.       Кол не появлялся с самого утра, после нашей перепалки, и сейчас, сидя здесь: он делал вид, что ничего не произошло.       — Он сейчас здесь? — я не сразу сообразила, что Беннет, вздернув подбородком обратилась ко мне и я ей кивнула, — отлично. Дай мне руку.       Я пододвинулась к краю дивана, вытянув руки. Ребекка и Клаус молча наблюдали за нами, не перебивая и не поторапливая, что было странно.       Бонни закрыла глаза и сжала мои руки так, что я поморщилась, а после принялась читать заклинание. Я не слышала и не разбирала слов, казалось, что она просто шевелит губами и ничего не происходит, спустя минуту бита загорелась яркой вспышкой, и я еле успела одернуть руки, чтобы не обжечься.       — Сработало?       — Кол?       В унисон спросили мы с Ребеккой и блондинка даже испуганно соскочила с дивана, во все глаза рассматривая брата. Тот, довольный делом, раскинул руки в стороны на спинку дивана и с вызовов посмотрел на старшего брата, наспех бросив Бонни:       — Неплохая работа, ведьма.       — У вас не больше двух минут, — оборвала его Беннет, — он все еще мертв.       — Отлично, — бросил Кол, дернувшись с места очень быстро, ведомой одной целью: ударить Клауса. Клаус, словно предугадывая действие, отскочил от него в другую сторону, и, предупреждающем знаком, вытянул руку вперед.       — Прекратите! — завопила Ребекка, но толку от нее было не больше чем от комара.       Ни один из братьев даже бровью не повел. Они продолжали смотреть друг на друга, с трудом и натяжкой можно было предположить, что они так радуются встрече.       — Сделай то, что я прошу, — затребовал Клаус, — и тогда я обещаю, я верну тебя, брат.       — Твои обещания ничего не значат, — оборвал его Кол и замолк.       Пламя на бите потухло. Клаус резко дернулся, раздраженный поведением младшего, и быстро зашагал в сторону ведьмы, но та резко поднялась на ноги.       — Я предупреждала, что время ограничено. А теперь — отпусти мою мать.       Клаус был не рад, когда ему указывают, но сделка была сделкой. Он кивнул сестре, и та исчезла, оставив после себя шлейф дорогих духов. Я продолжала сидеть, старательно переваривая в голове все, что произошло, и понимала — это было слишком даже для этого города, я хотела поскорее убраться.       — Чертов ублюдок, — шикает Кол и садится рядом со мной: следующее, что происходит обескураживает меня окончательно. Его коленка шоркает по мне и я ощущаю, ощущаю его физическую близость.       Клаус был занят тем, что вытворял Бонни вон, Ребекка все еще не появилась и я осталась один на один с этим безумием.       Я хочу списать на то, что это переутомление и мне показалось, но Кол почувствовал тоже.       — Что-то не так, — озадаченно проговорил он и сделал кое-что в своем стиле: вытянул руку, положил мне её на грудь и сжал её.       — Эй, — я дернулась, избегая контакта с ним, меня это пугало, — что ты творишь?       — Спокойно, — Кол широко улыбнулся, явно более чем довольный таким раскладом, и вытянул руки над головой, сдавшись. — Это был эксперимент, похоже, ведьма напортачила.       Впервые, я была с ним согласна и, добираясь до дома вместе с подручным Клауса, я не могла перестать об этом думать