Вдали от суеты

      По ту сторону ходили уважаемые дамы и господа, наполняя улицы будничным шумом. Мчались лошади, с резвым цокотом поднимая пыль с дорог. Торопились и дрожали на ухабах кэбы, переправляя пассажиров по бурной реке жизни. Лондон дышал. Лондон кипел, не сбивая темп.       По ту сторону проносился совершенно иной, шумный и неугомонный в своём естестве мир. Мир, кутерьма которого не смела даже помыслить о проникновении на запретную территорию похоронного бюро, будто бы застывшего во времени. От солнечных лучей, отыскавших крохотную лазейку между опущенными шторами, окружение превращалось в смазанную акварельную картину. Дориан не успел должным образом сфокусировать взгляд, как перед его лицом возник раскрытый на середине новенький сборник творчества Джона Китса.        – Вы вольны поспать ещё, душа моя, – голос партнёра, тихий и ровный, звучал необычайно близко. Валентайн Смит – удивительнейший представитель человечества. Иначе не объяснить, как ему удалось без лишнего шума вплотную передвинуть второе кресло к тому, в котором задремал Хэйзел.        – Спасибо за беспокойство, но я достаточно отдохнул, – тело молодого человека одеревенело из-за долгого пребывания в неудобной позе. Сколько же он спал?       Когда бумажный заслон пропал из зоны видимости, Дориан блаженно потянулся и повесил на подлокотник клетчатый плед, заботливо предоставленный Смитом ранее. Тихая и спокойная атмосфера приёмной вторила словам Валентайна. Только вот стоило ли прислушиваться к ней, зная, что в любую минуту раздастся трель колокольчика и в контору нагрянет новый клиент? Хэйзел встрепенулся, разбивая вдребезги последние остатки сна. Клиенты! Он всё это время представал перед гостями в неподобающем виде?! Обливаясь холодным потом, гробовщик возмущённо взглянул на возлюбленного.        – Почему я не посмел потревожить ваш драгоценный сон? – В глазах Смита сохранялась безмятежность, а на губах играла хитрая улыбка. Дориан плохо контролировал эмоции. Они фонтанировали и как будто переливались на солнце разными цветами. Не нужно обладать способностью к чтению мыслей, дабы понять, о чём размышлял его единственный и неповторимый человек.        – Ах, – обречённо выдохнул Хэйзел, разгадав тайну происходящего, – вы закрыли бюро.       Как леопард не имеет возможности сменить свои пятна, так и Валентайна Смита не исправит ни одна могила.        – Ничего страшного, если клиенты подождут час-другой, – никто не проявлял наглости и не ломился в бюро, поэтому Смит предпочёл не заострять внимание на различных пустяках. Для него важнее самочувствие компаньона. Валентайн успел на мгновение возненавидеть самого себя, как причину очередной бессонной ночи Дориана.        – Право, не стоило идти на такие меры, – Хэйзел поднялся с насиженного места и тут же покачнулся, падая прямо в объятия любимого.        – Всё же стоило послушать меня и остаться дома, – мурлыкал темноволосый гробовщик, облегчённо выдыхая и невесомо целуя партнёра в шею. – Или вы совсем мне не доверяете?       Валентайну крайне необходимо заручиться поддержкой призрачного ментора. Только мистер Ч.М. Блэк и его непоколебимый авторитет обладали силой остановить правильность Дориана. Конечно, была возможность обратиться за помощью к милейшей экономке дома с чёрными ставнями. Однако, им до сих пор тяжело найти общий язык, не вызывающий недопонимания или неловкости. Миссис Раджани пока ещё не решила, как следовало бы относиться к эксцентричному брюнету, пользующемуся милостью хозяина.        – Дело не в доверии, Валентайн. Я не настолько хрупкий, каким вы меня видите, – Смит никогда не предполагал, что собственное имя однажды будет столь приятно обжигать сердце. Хэйзел всегда произносил его полностью, никогда не прибегая к сокращениям. Из его уст оно звучало чарующе и одновременно с тем по-особенному мягко.       Валентайн не желал перетягивать любимого на теневую сторону, показывать скелетов, наряженных в плотные похоронные одежды. Вопреки чужим желаниям, Дориан, светлый, открытый и с какой-то стороны невинный, упорно продолжал приближаться. Его не пугала перспектива быть съеденным. И Смит посмел прикоснуться к сокровенному, овладеть чужим телом, запятнать чистую душу. Он готов прямо сейчас обратиться к Всевышнему, вероятно, впервые за всю жизнь. «Пощади его и убереги от черни и грязи». Но уже поздно, любые его молитвы утонут в гомоне чужих голосов, так и не достигнув адресата. Они повязаны до конца жизни в печали и радости, в болезни и здравии, пока… нет, даже посмертие не в силах разделить их.       Дориан поудобнее устроился на коленях партнёра и чуть повернулся. Валентайн, не теряя прекраснейшей возможности, накрыл его губы своими. Хейзел целовался так, точно компаньон являлся единственным существом, поддерживающим в нём огонёк жизни. Он сладко вздыхал, покрываясь румянцем, и от такого Смиту ещё сильнее хотелось раствориться в возлюбленном. Брюнет потянул за край чёрной ленты, освобождая светлые волосы, а после чертил пальцами извилистые дорожки на спине и бёдрах родного человека. Прикоснувшись к щеке любимого, блондин огладил большим пальцем старый шрам. Он виновато улыбнулся, несмотря на охватившее обоих желание. Дориан осторожно поднялся с колен Валентайна. Рабочий день ещё не подошёл к концу.       Медленно дойдя до выхода, молодой человек первым делом проверил замок. Тот был не заперт, следовательно, компаньон ограничился лишь объявлением с внешней стороны, которое теперь следовало бы снять.       Стоило открыть дверь, впуская внутрь мирскую суету, как гробовщик получил по лбу.        – Простите, Дориан, не ожидал, что вы появитесь, – инспектор Браун, не дождавшись приглашения, обошёл главного инвестора похоронного бюро, потирающего ушибленное место. Смит закипал от раздражения:        – Инспектор, я смотрю, вы желаете стать нашим клиентом раньше времени. Воистину благородный порыв, – гробовщик натянул атласную ленту, жалея, что сантиметровая осталась в могильнике. Он мысленно отметил, что необходимо сделать несколько записей в рабочем блокноте. Например, о росте Брауна, закупке дешёвой древесины для будущего гроба и непримечательной ткани для обивки. Никто не имел права так небрежно относиться к Дориану…       Появившаяся на губах Валентайна ухмылка заставила полицейского вздрогнуть и чуть попятиться. Страх попасть в руки темноволосого чёрта, пока его светловолосый партнёр отошёл в комнату отдыха за чаем, на миг превалировал над здравым смыслом. Любовь меняла людей к лучшему. В случае Смита она лишь подливала масла в огонь. Нервно сглотнув, Браун ещё раз успел пожалеть, что волею судьбы ему снова пришлось пересечь порог логова похоронных неразлучников.