Я пойму тебя

— Небо голубое, - пробормотал Хёнджин, глядя ввысь, - осеннее. Его волосы небрежно трепал лёгкий ветер, подкидывал пряди и тут же ласкал их своим теплом. Парень то закрывал глаза и наслаждался шелестом жёлтых листьев одинокой берёзы за спиной, то открывал и непрерывно пялил в синеву неба, щурясь. Минхо кинул мимолётный взгляд туда же, куда и Хёнджин. И усмехнулся. Ни облака.. и вправду осеннее небо. — Не знал, что ты можешь придаваться людским утехам, - послышался лёгкий смешок, а следом громкий вздох, похожий на сопение огромного хищника. — Думал, ты интереснее проводишь дни на Земле. Минхо устало вздохнул и, закинув ногу на ногу, раскинул руки по всей спинке небольшой лавки. Хёнджину пришлось убрать свои на колени и сесть прямо, чтобы ненароком не коснуться мужчины, но всё ещё продолжал сидеть, даже несмотря на то, что двоих отделяли друг от друга какие-то жалкие сантиметры. — Многие люди не замечают этой красоты, - ласково улыбнулся Хёнджин, встретился взглядом с Минхо и тут же отвёл глаза. Это было всего мгновение, какое-то жалкое прикосновение, словно скольжение лапок насекомого по глади тихого озера в знойный безветренный день, но оно отдалось целой волной. Хвану нельзя долго смотреть на демона. Не потому что кожа этого грозного существа отдавала невероятное количество жара, который тот принёс прямиком из Ада. Даже не потому, что глубоко в его глазах были скрыты все человеческие страхи и грехи. Причиной была в другом. И это немного пугало Хёнджина. Но одновременно заставляло чувствовать отстукивание сердца в горле и неприятные чувства в животе, которые люди сродни зовут влюблённостью. Хоть Хёнджин и понимал людей лучше, чем кто бы то ни был из ангелов, потому что почти всё своё существование провёл в человеческом облике, его всё равно всегда мучил вопрос: почему обычное скручивание в животе прозвали таким высоким чувством, как любовь. Минхо лишь тихо посмеялся над словами Ангеля и достал из кармана огниво, поджёг сигарету и закурил. Он выдыхал кольца дыма, которые тут же растворялись в воздухе. Каждый раз, когда он курил, погрузившись в свои мысли, Хёнджин хотел понять, над чем тот думает. Хотя, стоит признать, Хвана всегда интересовало, что творится в голове у демона, который некогда был Ангелом, самым чистым существом в мире, но отрёкся от Бога и стал падшим. Его в прошлом белые крылья почернели, кожа стала чёрствой, но не такой, как у обычных демонов, коими те являлись всегда. Его руки были без единой ссадины и шрамов, без каких-либо неровностей. Очень часто Хёнджину приходилось думать, что Минхо не потерял своего ангельского очарования даже после того, как свернул на неверный путь. — О чём ты думаешь? - поинтересовался Хван, всё ещё продолжая смотреть в глубину бирюзового неба, голубизна которого не была разбавлена белыми облаками. — Видишь ту девушку? - Минхо кивнул в сторону стройной красавицы, куда через секунду направил взгляд Хёнджин. — Думаю о том, что бы с ней сделать такого. Хван напрягся всем телом и, нахмурив брови, не без осуждения кинул грозный взгляд на демона. — Ты наконец-то посмотрел на меня, - усмехнулся Минхо. И улыбка его, сквозившая для всех остальных существ холодом, становилась тёплой и даже нежной. Возможно, Хёнджин просто хотел, чтоб было так, и надумывал порой себе слишком много. — Мы не на Небе, чтобы притворяться врагами, можешь расслабиться. — С тех пор, как ты нимб променял на рога, я не могу быть расслаблен рядом с тобой, - вздохнул Хван, потирая ладони. Грустная правда, которая приследовала его уже несколько сотен лет, не давала покоя и загоняла в угол. Наверное, это одна из немногих вещей, которая могла по-настоящему злить ангела. — Я уже говорил, что на то были причины, - Минхо потушил недокуренную сигарету и выкинул. В урну. Не потому что был приверженцем правил. А лишь потому, что Хёнджин не любил, когда кто-то мусорил. — И я знаю об этом, - Хван нахмурился. — Но мне всё ещё сложно принять это. — Хёнджин-а-а, - Минхо протянул имя ангела и, когда тот повернул голову, легко коснулся двумя руками чужой шеи, почти невесомо притягивая к себе. — На Земле у меня нет рогов. Как и у тебя - нимба. Здесь мы с тобой обычные люди. Не Ангел и демон, не добро и зло, не белое и чёрное. Ли смотрел в чистые невинные глаза Ангела, который сжал губы, надеясь, что те перестанут предательски дрожать: то ли от обиды, то ли от чужих прикосновений, то ли от всего разом. Хёнджин огладил руку Минхо. Тот всё ещё нежно держал шею и оглаживал её пальцами, зарываясь в длинные чёрные волосы. — Я всё ещё дорожу тобой, - продолжал Ли. Возможно, ему стало сложнее говорить о своих чувствах, когда он стал демоном. Да и испытывать их он начал менее ярко, чем когда-то. Не раз Минхо замечал, что с приходом в Ад, самое горячее существующее место, он стал более пылким на проявление гнева, без которого там просто невозможно существование, но что касалось чувств любви и сострадания, они ушли на второй план. Но как бы бессердечие и злоба не пытались взять нового демона, в искаженной его душе ещё осталось немного светлого. — И я тобой, - шёпотом вместе с выдохом произнёс Хёнджин. Было это настолько тихо, что, казалось, расслышать это мог один лишь Ли Минхо, внутри которого всё замерло. Он не слышал таких слов ровно с тех пор, как у него отрасли рога. И думал, что Хван за всё оставшееся никчёмное существование демона и не скажет ничего подобного. Но это произошло. И внутри груди Ли тут же разгорелся пожар, будто он сейчас находился в самых недрах Ада, будто сам горел вместе с грешниками в языках пламени. Это скромное и невинное признание Ангела пронеслось адреналином по крови. И если бы не одно замечание, Минхо вряд ли бы смог себя сдержать от того, что у него пронеслось в голове потоком бессвязных мыслей. — Но ты меня пугаешь. — Пугаю? — Ты сказал, что на Земле мы с тобой люди, - Хёнджин убрал руку демона и аккуратно положил её рядом с собой на лавку. — Но твои глаза сейчас тебя сдали полностью. Они не человека. В них грех. Минхо очень надеялся, что Хван не увидит то, что творится в грязных мыслях. Потому что сам с трудом понимал и осознавал, что именно с ним произошло. А сознание прояснилось по щелчку. Ли и представить не мог пару сотен лет назад, что рога демона высосут из него всё человеческое и не оставят абсолютно ничего святого. Остался лишь мрак, безнадёга и злоба, льющаяся в нём вместе с грехом вместо алой крови. Подумать только... он хотел сотворить нечто ужасное с Хёнджином. Его дорогим Хёнджином... Чистым Ангелом, который абсолютно не заслуживает быть растерзанным каким-то грязным существом. Руки Хвана всё ещё держали руки Минхо. Будто сдерживая от того, чтобы начать в порыве адреналина творить самые ужасные вещи. И, что ещё более удивительно, Хёнджин прочитал всё по глазам демона, но не отринулся. Ангел всё ещё сидел рядом и невозмутимо указывал на ошибки, словно перед ним был человек, потерявший единственный верный путь. — Даже после этого ты от меня не убежал? - усмехнулся Ли, и его голова обессиленно склонилась над его и Ангела руками. Он не хотел смотреть в глаза напротив. Боялся или ему было стыдно, не понимал. Будто он давно перестал понимать, что чувствует. — Для меня ты всё ещё Ангел, Минхо. — Нет, я давно уже не тот, кем ты меня знаешь. Ладони Хвана мягкие. Очень нежные и тёплые. Пусть делает этими руками всё, что хочет, со мной. Даже заставит страдать в Аду также, как и другие грешники. Потому что Минхо заслужил. Заслужил за всё, что сделал. Особенно по отношению к Хёнджину когда-то давно, пару веков назад... — Знаешь, почему я променял нимб на рога? - Минхо поднял голову и прошептал слова, глядя в кристально чистые глаза Ангела. И внезапно застыл, словно окунувшись в них. Так хотелось раствориться в этом взгляде. — Почему же? - будто догадываясь, что хочет сказать демон, Хван заговорил так же тихо, слегка наклонившись вперёд. Минхо поддался вперёд, очень медленно приближаясь губами к уху Хёнджина. И, так, чтобы сам Бог не слышал, начал свою исповедь. — Потому что я влюбился, Хёнджин-и, - эти слова дались тяжело. Многолетнее молчание тяготило. И в один момент пришло время сбросить эту ужасно непосильную ношу. Но силы будто все ушли на то, чтобы нести всё на себе, а чтобы сбросить - не осталось вовсе. Минхо ожидал всего: что Хёнджин его сейчас оттолкнёт, уйдёт, ударит его по щеке и обзовёт грязным грешником. Он был готов к любому наказанию. Но нежные ладони всё ещё находились на его жёстких руках. И в один момент сжали их сильнее. Хван молчал и голова его не двинулась. Но его пальцы будто говорили в языке жестов: "Расскажи мне всё, я тебя выслушаю". И Минхо продолжил. — В твои глаза. Твою улыбку. В твою чистоту и невинность. В твоё доброе сердце. Я влюбился в тебя. Я уже был грешником, Хёнджин. Потому что влюбиться в мужчину, будучи мужчиной - грех. Я нёс в себе это и знал, что однажды предстану перед судом Бога. Рано или поздно это всё равно бы случилось. Я трус, Хёнджин, раз просто сбежал. Трус, раз выбрал настолько лёгкий путь уйти. И слабак, раз выбрал сторону зла. Но ещё я боялся, что в это мог бы быть впутан ты. Ты бы всё равно был за меня до конца, так ведь? Нет смысла спрашивать, потому что я знаю ответ. Ты бы сам стал демоном, борясь за меня. Но у тебя слишком доброе сердце. Тебе противопоказано быть злом и поддерживать зло, Хёнджин-и. Оболочка демона разрушает меня изнутри. Я стал самым настоящим монстром, ничего общего не имеющим с Ангелами. Я не хочу, чтобы ты испытывал хоть каплю этого. Я заслужил свои страдания. Заслужил гореть в Аду. И заслужил того, чтобы однажды потерять рассудок и навсегда пропитаться гневом и людскими пороками. Любовь к тебе - это, пожалуй, единственное, что не даёт мне окончательно сойти с ума. Прости меня за то, что я грешник. Прости за то, что люблю тебя и причиняю тебе боль. Только когда Минхо закончил, чуть остранился и смотрел на не шелохнувшегося, грустно улыбающегося Хёнджина. На лице демона, чьё сердце давно начало покрываться коркой безразличия, виднелись при свете солнца две сияющие слезинки. — Спасибо, что открылся мне, - Хван взял руку Ли и положил её себе на грудь, туда, где находилось сердце. — Но ты всё ещё Ангел, Ли Минхо. С рогами на голове или нимбом. — Почему же? — Только Ангел способен на искреннее раскаяние и любовь.