Попался

Птицы распевают свои песни не смолкая и словно стараясь перекричать друг друга. Люди за окном косят траву с невыносимо раздражающим звуком, обостряя гораздо более приятный запах травы. Апрель выдался на удивление тëплым, отчего мозг вовсе отказывался работать, а тело желало распластаться под вентилятором, ловя каждой порой на теле потоки воздуха. Непроветриваемые классы явно не делали ситуацию лучше. Что же, не для всех подобные условия казались адом и мучением. Несмотря на возмущения Венти, Альбедо предпочитал в поте лица трудиться до конца. .. Пот, естественно, был последством жары, а голова болела из-за кислородного голодания, но противостоять напасти хотелось. Юный музыкант вечно этому удивлялся и всё никак не мог понять секрет.. А ещё всё ждал конца учебного дня, чтобы вновь убедится в очевидной, однако непонятной для него истине. — Всё равно холодные.. Ты как это делаешь? — И вправду. Руки Альбедо были холодны настолько, что сам лоб тянулся, дабы те на него легли, избавив от головных болей. Может, дело было в извечном спокойствии парня. Они не так часто пересекались на переменах. А когда это и происходило, тактильности сводились до минимума. Вряд ли Альбедо или Венти было бы приятно слышать о том, что они педики. Именно поэтому правило было негласным, зато после уроков все ограничения спадали, и в ход задействовались поглаживания головы и тесные объятия. То, что Венти мог применять обычно именно к близким друзьям. .. Хотя казалось, что молодой учёный был куда ближе, чем кто-либо другой. Даже не казалось. Он ощущал это каждый раз, когда чужие руки нежно гладили затылок, а глаза смыкались, показывая полное доверие. Открыв глаза, хотелось диву даваться, насколько же юноша выделяется на фоне зелёных стен и коричневых шкафов. Можно было подумать, что именно из-за этого за парнем и закрепилось прозвище мелового принца, но для Венти оно значило немного иное. Карбонат кальция часто подносили богам, считали символом чистоты, безгреховности, а порой и символом справедливости. Альбедо подходил под это описание, да и почему бы и нет, если никаких обид это за собой не несло. — Пойдёшь домой? Или прогуляемся? — Домой идти надо.. Кли ждёт, не могу долго одну её оставлять. Тëтя Алиса работает сегодня допоздна.. — Каждый раз меловому принцу так хочется понять, о чём же думает Венти. Такой беззаботный в глазах других, но порой такой серьёзный. Красящий волосы в цвет светлого зелëного моря, однако не спешащий окрашивать их вновь даже когда цвет остаётся только на косичках, и его вытесняет естественно чёрный. Умеющий играть на многих инструментах, однако считающий себя не таким умным. И даже сейчас, просто улыбающийся ненавязчиво, но так подозрительно для Альбедо. — .. Можно. — И голова музыканта падает на чужое плечо, а он сам глубоко вздыхает, словно найдя облегчение и познав настоящее счастье. Словно нельзя было сделать этого раньше, до разрешения. Венти не такой глупый дружелюбный простак, как кажется другим. Настоящая загадка, хоть без напыщенности и гиперболизации этого аспекта. Тайник, который не каждый увидит. Однако полный таких драгоценностей.. Чего только стоит реальный, непритворный блеск в его глазах, коего добиться очень сложно, что и делает его редкой драгоценностью. И для крайденпринца никогда не было ясно, отчего никто не может отличить фальшивку от истины.. — Пойдём со мной, если не против. Знаешь же, как она радуется твоему приходу. — Не смею отказать. — В голосе слышится смешок, а затем руки сплетаются, заставляя парней следовать почти что синхронно. И пока по пути Венти жалуется на невыносимую жару, учителей и одноклассников, Альбедо начинает сомневаться в том, что музыкант старше его, а не наоборот.. Хотя в этом он сомневался и когда Венти приносил ему свои домашние задания по геометрии с невинным лицом и тихим "помоги разобрать, пожалуйста", отводя взгляд с улыбкой. Венти всегда был не против заглянуть к художнику, когда дома у него была его младшая двоюродная сестра. В конце концов, хоть многие и считали её громкой.. Она была одним из самых внимательных и преданных слушателей. Бывает, придёт он в гости, возьмёт в руки флейту, что носит с собой.. И тогда всё замирает, Альбедо закрывает глаза и расслабляется.. А девочка стоит в дверях, чуть прячась, с приоткрытым ртом наблюдая за движениями. Не прерывает, не кричит как многие дети. Действительно старается вслушаться и понять, что передаёт музыка. А потом тихонечко подходит в мягких тапочках, смотрит на музыкальный инструмент, потом в глаза, и сияет от счастья. Тогда и появляется желание играть дальше. Ведь что лучше этого чистого, детского признания? Позвольте, ведь ничего приятнее, ничего красивее и ничего ярче быть не может. Когда в глазах малышки загораются мириады звёзд и кружат искорки, понимаешь, что играешь не зря. Можно сказать, этим она вся в своего брата. Хоть и нечасто, но всё же те же искорки и детскую невинность можно было разглядеть за поволокой серьёзности и мирного торжества. А это был вызов, призывающий писать больше, тренироваться чаще и наблюдать за реакцией внимательнее. К примеру, руки очень сильно выдавали эмоциональное состояние принца мела. Когда он перебирал пальцами, было ясно, что он озадачен или встревожен. В кулаки он сжимал их очень редко. Щëлкал пальцами, когда раздражëн, по очереди. Ключ поворотами отпирает дверь квартиры, и навстречу брату тут же бежит милая девочка, для которой на данный момент существует только он. Прижимается крепко-крепко, утыкаясь носом в его живот. И глядя на неё, хочется представить, а был ли таким Альбедо? Вряд ли. Изначально тихий снаружи, но с громкими чувствами внутри мальчик, чьи чувства вспыхивали ярче чем у кого-либо эмоционального. Страсть к чему-то? О, он горел ей очень долго. Мог рисовать один и тот же объект, пока не добьётся идеала и пока не возникнет новая цель. Мог изучать явления вдоль и поперёк, до момента пока не разберëт всё по косточкам и не проанализирует. Он ещё в начальных классах отличался и даже на переменах больше учил последующие темы, дабы те не вызвали затруднений в ближайшем будущем, хотя мог социализироваться, обретя больше друзей, к примеру, из параллели. С Венти он познакомился случайно. Не будь им необходимо сотрудничать, дабы подготовить сценарий к школьному празднику.. Они бы никогда и не встретились. Сухие руки никогда бы не прикоснулись к холодным дрожащим, а улыбка на лице не заставила бы расслабить свои плечи, выдыхая. Музыкант был необыкновенным ещё тогда. Таким незнакомым, неизведанным, но притягательным. Человеческое любопытство всегда тянет к неизвестному, даже если это неизвестное опасно. А Венти не казался опасным. .. Может быть, не очень честным, чтобы влиться в коллектив, умалчивающий многое.. Но явно не опасным человеком. Да и люди особо ничего такого не замечали в его поведении. Открытый, отзывчивый мальчишка. И как только один такой момент умалчивания Альбедо поймал, чужое запястье оказалось в его руке, а паренëк с некоторой настороженностью склонил голову, слыша дальнейшее.. — Попался. Венти быстро мыслит. Как ветер. Отчего руки расслабились, а он тяжело выдохнул, продолжая улыбаться и глядя вниз. Вторая же рука сама потянулась к руке Альбедо, поглаживая костяшки пальцев на той. .. Можно сказать, этот момент и решил их дальнейшую судьбу. Ибо оба поняли, какие же непростые личности нашли точки соприкосновения и что-то общее друг в друге. Поняли, что друг друга им только предстоит познать и это явно не на поверхности. — Братец бродяжка! — Девочка тянет руки с улыбкой, наконец замечая гостя, на что оказывается награждена крепкими объятиями с последующим поднятием ввысь. Детский смех заполоняет коридор, пока Венти утыкается в волосы малышки. Сам он никогда не был братом, ни старшим ни младшим, но явно соврал бы, сказав что Кли не стала ему родной. От заплетания белых локон в косы до поцелуев в лоб, всё вызывало внутри именно братские чувства. Девчонка явно породнила и самих художника с музыкантом. Незаметно и быстро, ровно так же, как и в целом её отношение к вещам. Будто личная тактика, и лишь одному из пунктов соответствовал её двоюродный брат. Как будто был противоположностью, да не полностью. Каждый раз, когда Венти подмечал это, улыбка на его лице говорила "я был прав". — Братец бродяжка, а ты задержишься у нас ненадолго? Я должна тебя познакомить с моими новыми друзьями! — Ты и вправду можешь остаться? Родители не будут против? — Две пары ярких от волнения глаз смотрели прямо на мальчишку, пока дыхания затаились, а тишину нарушали только звуки с улицы, с открытого у мандаринового дерева окна, которое будто бы задохнулось по мнению владельцев, будь то закрыто. Хотелось улыбаться, кивая в ответ на чужие вопросы, пока в этом доме ощущалась свобода. Что-то очень уж родное. Однако то, откуда можно уйти в любой момент и ничего не произойдёт. Маленькие ручки обхватили те, что побольше, и тем самым способом девочка повела старших товарищей в комнату, где уже ждал новенький плюшевый тигр с ярко-красной бабочкой на шее, а по сторонам от него сидели потрëпанный зайчик и трëхлапая лисичка, раньше верно служившая Альбедо и умевшая ходить. С тех пор пластик постарел, а резинки внутри лопнули, оставив бедняжку без своих способностей. Но разве выкинуть её, такую? Так бы сделал кто-то, но точно не Кли, и точно не химик. Да и Венти, если бы и случилось такое, не побрезговал бы и в мусорку залезть, лишь бы спасти беднягу. Зверушки мирно попивали чай из фарфоровых чашечек, пока один из владельцев дома отошёл, дабы налить уже настоящий гостю и сестрëнке. — Ох ты, тигрëнок.. А у меня кое-что есть для тебя.. Невежливо же, прийти на чаепитие без подарка! — Что, что? — Пока малышка изумлëнно открывала рот, музыкант уже прикреплял на шею игрушки подвеску со сверкающим камнем посередине. Может и искуственным, зато очень красивым и блестящим. — Ну, без подарка я не оставлю и хозяйку чаепития. — На осторожной детской ручке вскоре уже красовался браслет, сделанный из разноцветных конфет. Слегка поскромнее, зато вкуснее и явно ценнее для ребёнка. .. А если так задуматься, Венти походил на сороку. С зелëно-голубыми крыльями, вечно готовой к полëту. Это и понял художник, стоя в дверях девичьей комнаты, когда хотел позвать к столу. Сороки умные птицы. Которые вечно чем-то озадачены и хотят понять детали. Они бесшумны, но быстры когда это требуется. Люди считают, что они падки на блестяшки из-за красоты тех, а на самом деле сверкание помогает отвлечь хищника. Ровно так же, как и Венти, сороки не так просты. Только вот этого ты не поймёшь, пока не захочешь узнать о них побольше. Сороки заботятся о других, предупреждая их об опасности, особенно если человек в лесу, отчего первым делом их охотники и убивают. Вот только эта птица ценит свободу, и не только свою, даже себе в ущерб. Ровно таким же образом парень и старается защитить в том числе и Кли. Её детство, её смех, её свободу. Воздух выходит изо рта спустя несколько секунд молчания, а рука чуть постукивает по шкафу для привлечения внимания. — Пойдёмте пить чай. — И тут же зверята остаются в гордом одиночестве, девочка бежит на кухню дабы отведать ещё кусочек вчерашней шарлотки, а Венти кивает, слабо улыбаясь и поднимаясь на ноги, в скором времени скрещивая свои пальцы с чужими. Темнота опускается на город неумолимо скоро, пока фонари ещё остаются незажжëными, а взрослые не так давно вернулись с работы. Как не хочется со сном бороться, девочка всё же глазки трëт, недовольно мыча. — Пора готовиться ко сну, Кли. — Не хочу! Тигрëнок ещё не договорился, с кем он будет спать: с зайчиком или с лисичкой! — Под уставшие вздохи старшего брата и огорчëнное лицо малышки, Венти принимает решение подхватить девочку на руки, смеясь. — Так почему бы им не спать всем вместе? Так никто не обидится.. А спать надо.. Я тоже хочу! — Неужели твои родители не обеспокоены.. — Всё под контролем. Они знают. — Всучив в руки Альбедо книжку с полки, Венти зевком указал, что ему нужно делать с ней, опускаясь на колени рядом с одноместной кроваткой и включая ночник. В скором времени, тигрëнок, зайчик и лисичка оказались в объятиях, а их владелица довольно вертелась, стараясь устроиться поудобнее. Книжка казалась пыльной. Словно не доставали её уже долгое время. Да и обложка помнилась смутно, вроде и не было этой книги в доме. Однако пахла она, всё же, приятно, а страницы листались легко, отчего парень и не заметил, как размеренно и спокойно прочёл уже из них несколько. Маленькие пальчики как бы ни старались, всё же расслабились, позволив их обладательнице погрузиться в сладостный мир грëз, где уже и маленькие зверята играли вместе с ней по-настоящему. — О великий Бог, прошу тебя превратить всех лис в людей. Чтобы не боялись мы больше охотничьих стрел и людских ножей. — Глаза всё медленнее моргают, пока Альбедо опускает книгу, закрывая её. Старая, действительно. Из его детства. Про снежных лисиц и множество необузданных одуванчиков. Кажется, в те времена ему не очень понравился финал. Слишком скомканный и оставивший множество вопросов. Но похоже, дело было сделано. И вот, помимо мирно сопящей Кли, рядом, стоя на коленях и будто охраняя кроватку, отдыхал Венти. Лунный свет осторожно проходился по волосам и шее, указывая, насколько же его жемчужная кожа светла. Словно он сам был той лисицей из сказки. Неотразимой. Что приковывала к себе глаза. Да и как он нашёл эту книгу так непринужденно? Совпадение? Или же волшебство хитрого плута, дабы специально вспомнить, да обратить внимание на него? В любом случае, художник явно был уверен в том, что это лучшая картина, что он видел за последнее время. На плечи гостя упал мягкий плед, а сам Альбедо направился уже в свою комнату. Предстояла бессонная ночь, наполненная тишиной и спокойствием.. Так, верно, думал парень до того момента, пока тонкие руки не легли на плечи, пока он сидел в своей комнате за столом. По телу словно пробежали импульсы тока, а изо рта выскочил резкий вздох. Пальцы потянулись к кистям тех, что на плечах, ощупывая их и подтверждая свою мысль. — Я думал ты уснул. — У Венти руки ухоженные. Пальцы длинные, а ногти покрыты тëмно-синим глянцевым лаком, что уже почти стëрся, создавая странный переход. Их легко выделить среди других, если закрыть глаза и сконцентрироваться. Особенно если ты прикасаешься к ним довольно часто. — Не-а.. Должен же я был убедиться, что Кли заснула. Оттого не ушёл сразу. — В момент парень отстранился, подходя ближе к окну и устремляя взгляд вдаль, на голубоватую, светящую вдали луну. Словно о чём-то задумался, но видел ответ в ней, и старался лишь расшифровать его, понять хоть немного точнее.. И что-то в этом было по-своему очаровательное, что принуждало взять в руки карандаш и набросать силуэт друга. Набросать луну и еле видные краторы.. — Никогда не думал о том, что было бы здорово родиться на другой планете? Всмысле.. Да, это здорово жить здесь.. Но ведь где-то, возможно, ещё лучше.. Разве не так? В какой-то другой, далëкой-далëкой галактике.. Где существует множество всяких разумных неизвестных существ, и жизнь у них гораздо свободнее. Нет порицания и осуждения, всё идёт своим чередом, а на какой-то.. Разрешена музыка по всей планете, нет стран где та запрещена. Разрешено быть собой, даже если ты неугоден обществу, даже инвалиды не чувствуют себя не такими. Не смотрят на пол, религию.. И вот твоя нация узнаёт, что где-то там есть человечки. Глупые, скованные, но всё же по-своему милые. Сильные, ибо борятся до конца за свободу.. — Что-то в голосе изменилось, отчего Венти наигранно, фальшиво улыбнулся, зашторив окна и упав на чужую кровать, потирая лоб. Пока художник задумчиво наблюдал за ним, не понимая вовсе, что сподвигло его на подобные слова.. Но в скором времени и он с осторожностью переместился на свою кровать, рассматривая лицо товарища ровно так же, как тот до этого момента луну. И всё же, Венти самая настоящая сорока. Сорока с перьями, что сейчас расплетëнными покрашенными волосами растекаются по подушке. По поверьям людей, сорока единственная не плакала из-за смерти Христа и не ловила его слёзы. Но никто ведь явно не поинтересовался, что у той на уме, и не была ли сорока тем самым сыном божьим, прежде чем покинуть мир людской. Сорока не стала гостем ковчега, однако сидела на его верхушке и смеялась над миром, что утопает, но кого волновали тогда схожесть сорочьего смеха с плачем и что та чувствовала себя виноватой за то, что не погибла вместе с душами, что задыхаются там, внизу, на глубине воды, по которой и плывëт ковчег. Что были глупы, наивны, но всё же, живыми, со своими стремлениями и мечтаниями, а сколько потонуло невинных детей.. Не смогла помочь созданиям, которые верили до конца в иного бога, решившего "очистить мир от греха". Альбедо не желал бы для музыканта участи сына Божьего или иного, неизвестного божества. Иначе бы ему было гораздо больнее смотреть на людей. На происходящее и то, что его буквально душат. А если бы и был бог, что даровал людям свободу, смог бы он после заставить людей сохранять её? Но ведь тогда, выходит, он делал бы это против их свободы. — Думаю.. На другой планете ничуть не лучше. Так ведь было бы неинтересно, что все и всё в гармонии.. Везде появился бы элемент, что рушит спокойствие остальных. Загрязняет их тело, сдавливает грудь.. Но это было бы интересно. — У Венти глаза опустошëнные, но такие счастливые. Словно он отыскал то, что желал так долго. Словно этот диалог являлся для него чем-то сокровенным. Важным. Похоже, это был первый раз, когда он даже не пытался юлить и скрываться, а обнажил свою душу. — На этой другой планете из другой вселенной, с некоторой долей вероятности, есть иной ты. Это ведь здорово, наверное, что кто-то там разделяет твои интересы и ты не один. — Но, несмотря на свои слова, Альбедо знал одно. Какими бы не были другие планеты, как бы всё там хорошо не складывалось.. Всё же, такой Венти, с приятным запахом фруктового шампуня, со вздëрнутым носом, со звонким голосом и искренними надеждами в глазах сейчас.. Нет, такого Венти не было и не будет нигде. Такого обворожительного и понимающего, такого приятного и настоящего, вольного, непокорного.. Он существует лишь тут. Только в этой реальности. Только на этой планете. И хоть, может, все остальные Венти и прекрасны.. Альбедо никогда в жизни не променял своего. Фальшивого, но тëплого. —.. Как думаешь, смог бы ты справиться с участью Бога? Наделить целую нацию жизнью, защитой, домом.. — Внезапный и явно неоднозначный вопрос, который явно требовал размышлений. Требовал времени, что пройдёт незаметно.. Однако Венти какое-то исключение из правил. Скорое и внезапное. Которое появляется сразу же, рождая ответ без усердий и раздумий. — Не думаю. Да и не хочу.. Бог, он.. Не свободен сам. Не свободен от прошлого, воспоминаний, не свободен от размышлений и тревог о своём народе.. В конце концов, обременëн бессмертием, или, хотя бы, долголетием. Ведь больно это, знать всех этих людей, которых сотни, и все в тебя верят, а после видеть как их жизнь угасает. Как растения. Одно за другим, порождая за собой новые ростки и освобождая для них место. — О потере важных для него людей Венти явно знал не по наслышке. Это читалось в его тембре голоса, в мимике лица, в напряжëнности плеч. Альбедо было не так важно знать это. Ему было важно быть рядом именно сейчас. Не когда-то там, а в данный момент. Это музыкант в парне ценил очень сильно. Не нужно знать, отчего Венти красит волосы только в такой цвет, и отчего не спешит окрашивать их вновь даже когда осталось только на кончиках. Не нужно знать, отчего он не пробует иные виды стрижек, каждый раз оставляя себе такую длину волос, чтобы можно было заплести косички. Не нужно знать, отчего он впервые попробовал заняться музыкой. .. Нужно знать лишь то, что он остался собой внутри. Принял своё личное решение. Идёт вперёд, не думая о трудностях, что ожидают впереди. И именно с таким Венти, бесшумно, однако близь шагает меловой принц, не собирающийся влиять на его маршрут тем, что делает шаги назад. Оставляет прошлое в прошлом, как и полагается. Но самого Альбедо в прошлом не хотелось бы оставлять никогда. Хотелось бы запомнить его глаза, порой крайне наивные и чистые, что пытаются анализировать даже банальные попытки Венти схитрить. Запомнить руки, шершавые из-за неудачных опытов в домашних условиях и порой покрытых следами от угля, которым он рисует. Интересное родимое пятно на шее, что подкреплено родинками и размазано, хотя явно чуть напоминает ромб. Альбедо ворон. Самый настоящий. Символ истинной мудрости и связи с иными мирами, что люди принимают за отчаяние и смерть, очерняя. Называя плохого родителя отцом-вороном незаслуженно и забывая, что ворон до конца жизни находится со своей парой, принимая участие в воспитании. Порой художника хочется сравнить и с тем вороном, что обладает белыми перьями. Может из-за того, насколько он отличается от других людей, а может и от того, что ему порой приходится подстраиваться, крася свои ресницы в чёрный цвет. Хотя Венти мог явно поклясться: ничего прелестнее этих белоснежных ресниц, в особенности зимой, пока на них падают хрупкие снежинки, он не наблюдал. Как будто мальчишка и вправду был сотворëн из самого белоснежного, самого чистого мела.. Венти соврал бы, сказав что видел людей удивительнее. Соврал бы и если сказал, что никакого трепета внутри мальчишка вовсе не вызывает одним своим существованием. —.. Пообещай, что в мире, где я бог, ты тоже не так прост и как минимум живёшь гораздо дольше чем остальные. А то.. Было бы нечестно. Хотелось бы видеть тебя в роли моего проповедника, а может иного, схожего по силе существа, что разделяет свой жизненный путь с неудачливым божеством. — Слова тëплым выдохом изо рта выходили наружу, опустошая грудь от воздуха, пока взгляд устремился в потолок. И всё же.. Альбедо необыкновенный. Настолько, что из-за него хочется быть не свободным от чувств. Хочется связать себя с ним, позволив творить что угодно. Но не хочется лишать свободы его самого. —.. В какой-то из вселенной.. Обязательно. Но почему бы мне не разделить свой жизненный путь с твоим в этом мире? Зачем же терять возможность, понимая, что в какой-то другой вселенной.. Эти две сущности думают: как здорово было бы быть обычными людьми и связать свои жизненные пути надолго, не теряя времени на страхи и отчаяние? — Время останавливает свой ход, а руки сплетаются воедино. Хочется остаться в этом моменте, пока по телу пробегает дрожь и некоторая паника. Страшны перемены, страшно понять друг друга неправильно, страшно даже двинуться не так. Почему-то хочется сложить свои и чужие руки в безмолвной молитве. Почувствовать, усвоить, принять, выдохнуть. Но именно тогда, тепло чужого тела и дыхание чувствуются всё ближе. — Странно.. Правда? — Импульс тока проходится по телу, принуждая поддаться вперёд, а отцепиться уже не получается. Хочется расцеловать всё светлое лицо. Каждый промежуток, каждую пору. Хочется поглощать друг друга, выедать глазами, хочется продолжать гореть от стыда и непривычки. Что-то необычное. Что-то новое. И это что-то хочется изучить досконально, понять полностью. Хочется осторожно касаться губами чужих ключиц, но что-то принуждает упасть на плечо любимого, наконец выдыхая и улыбаясь. У Альбедо плечи покрыты слабо выраженными веснушками. Это трудно заметить. Получается только когда они совсем близко, а щека прижата к его груди. Тëплой и прячущей за множеством слоëв кожи, мышц, костей, сердце что всё равно можно услышать. И так хочется спать. Прикрыть глаза. Успокоиться. А под нос самостоятельно напевается незнакомый мотив, что заставляет качаться под его темп уже самого мелового принца, уткнувшегося в мягкие, пропахшие сегодняшним днём волосы. И именно тогда и хочется благодарить Солнце за то, что оно ещё не исчерпало все свои питательные запасы и не поглотило планеты, сначала судорожно расширившись, но после сузившись до состояния белого карлика. За то, что всё ещë на его столе полно еды, и оно не собирается съесть своих же детей в судорожной попытке спастись от смерти. Что ж.. Если так и будет однажды, ведь есть вероятность очередного сбоя в системе, может быть создавшего абсолютно другой мир. Может, и они не первая цивилизация, а был кто-то до, но нет никаких доказательств из-за уничтожения центральной звезды. Но сейчас, сжимается только рука Альбедо на одежде Венти. И он готов поклясться, что этот момент он никогда не забудет. Даже через тысячи лет, даже в другой вселенной. Музыка звучит повсюду, а бедные загруженные школьники вынуждены репетировать момент за моментом, каждое слово, каждый номер. Выпускной всегда является чем-то торжественным и важным, чем-то, что является настоящим счастьем, особенно для замученных детей и не менее уставших учителей. .. Только Альбедо было на душе нелегко от осознания того, что кончился последний год вместе. Да, он был лишь классом младше, однако помимо страха перемен, боязни выбора нужного пути и нежелания идти вновь на это шумное мероприятие, как было в классе девятом, не хотелось оставаться одиноким. Лишаться тех самых встреч после уроков с долгожданным общением и прикосновениями, лишаться голоса, что заставлял опять начать дышать после неприятного дня. Всё это.. Было как-то страшно. Подсознательно. На лице не выражалась та тоска, однако губы прогрызались до крови, а руки сжимались, пока парень проходил мимо актового зала. — Альбедо, ты в порядке? — Он не оставался один. В классе были те же Сахароза и Тимей, с которыми он ладил, да и в следующем году в школу пошла бы уже Кли. Но Венти, Венти ощущался иначе. Как что-то незаменимое. То, без чего весь механизм даст сбой. Перестанет работать как нужно. Захочется искать его. Искать, искать, искать. Как Солнце, расширяться чтобы затем судорожно поглотить в себя, чтобы не уходил. А потом сжаться в позу эмбриона, укрывая его внутри себя, и перестать дышать, застыв одной белой сферой где-то вдали.. — Да, пойдём. Урок скоро.. — Сахароза пахнет чем-то свежим, мятной зубной пастой и немного пылью. Этот запах приятен, и, несомненно, хочется чтобы он был рядом. Но отчего-то больше тянет к иному запаху. Переменчивому, но постоянному, в последнее время вмещающему в себя ноты чего-то яблочного и цветочного, выветрившихся духов и.. Свободы. И, чуть отставая от своей подруги, Альбедо засматривается на других старших ребят, размышляя о том, как хорошо бы на музыканте смотрелась парадная одежда. Особенно галстук. Особенно его коричневый корсет. Мечта каждой имеющей вкус девочки. Мечта, что потихоньку становится вновь лишь мечтой и сном, а не реальностью, улетая куда-то далеко.. Хвать. Рука заключена в капкан чужой руки, с узнаваемыми линиями жизни и ногтями. И сейчас, эта рука куда-то утаскивает.. А художник и не сопротивляется, просто закрыв свои глаза. Открыть их получается только в кабинке туалета, выдохнув воздух что скопился в груди, и взглянув в глаза виновнику проишествия. — Венти.. — Тшш! Ну не хочу я репетировать.. Это же скучно! На празднике разберусь. — Меловой принц быстро замолкает и тускнеет. Словно понимает: даже если он дышит свежим ветром, он не сумеет удержать тот в своих руках навсегда. И не то чтобы он против других ветров.. Но отчего-то хочется следовать именно за этим. Только ветер, он непредсказуем и невидим. Отчего все попытки будут тщетны. .. А в глазах музыканта он кажется сейчас слишком притягательным. Таким тоскливым, но таким искренним. Таким, что хочется его утешить и вызвать уже настоящую улыбку. На лице Альбедо написано, отчего он печален. Поэтому спрашивать нет нужды. Венти понимает: нужно сделать эти дни запоминающимися для него. Яркими и тëплыми, несмотря на холодную погоду мая. Ибо дальше он не сможет быть с ним рядом. Вероятно, совсем. С самого начала он знал, что уедет в другой город. Что поступать будет в колледж за километры от дома. Но в момент, когда чувства оказались взаимными, амбиции уехать из города не казались такими уж и хорошими. Словно свобода и покой.. Они были здесь. И покидать их не хотелось, уходя в неизвестность. Руки блуждали под светлой рубашкой Альбедо, исследуя совершенно новые горизонты чужого тела, изучая неровности и ощущая учащëнное сердцебиение. Нерешительность ощущалась по коже, отчего глаза хотелось закрыть. Закрыть и сосредоточиться на дыхании, на ощущениях, на тëплых участках тела. — Альбедо.. — Альбедо движется неторопливо. Просечь намерения музыканта было легко, а он сам был не то чтобы против. Надо оставить в памяти хоть что-то. Пусть и будет больно, что-то внутри говорит о том, что это необходимо. Как и необходимо сейчас дышать одним воздухом с Венти, томно глядя на него. — Подожди.. — .. Но вот проблемы пришли уже тогда, когда штаны были спущены, а весь своеобразный "сценарий действий" вылетел из головы, оставив лишь смущение и страх перед чем-то новым. Мальчишка бы очень хотел рассказать учëному о том, как он красив ниже живота. Хотел бы расцеловать все участки его кожи. Но всё будто забывалось за пеленой вопросов и сильного страха. — А.. Ты никогда не задумывался.. Кто сверху? — Ты это не продумал? Венти только помотал головой, и румянец окрасил щëки гораздо сильнее. Как будто его обрызгали соком вишни. Как будто он был нездоров и его лихорадило. .. Что же, как будто дела у Альбедо были лучше. Сейчас, здесь, в людном месте, стоять у стенки кабинки туалета зная, что в любой момент может зайти кто-то, было жутко некомфортно. А показывать своё тело так, чтобы к нему проявляли отдельное внимание, было волнительно. До жути. — Я.. Не знаю что предложить.. А ты вообще знаешь что-либо? Изучал вопрос? Мы должны подготовиться. — Расслабься. Не первый год живу.. Было время задуматься о некотором. — Но глаза боялись, а всё тело знобило. От холодных пальцев крайденпринца по телу пробегали целые табуны мурашек, а дышать было невозможно. Какой же стыд. —.. Давай дома.. Нас не побеспокоят, хотя бы.. — Кли дома. А завтра будний день, тебя не отпустят. — Синхронно раздались два глубоких вздоха, и все звуки затихли, а тела расслабились. Похоже, это было гораздо труднее, чем в тех фильмах.. Цуефа? Монетка? Как можно решить вопрос о позиции? Но вопрос главнее.. Как не сделать Альбедо хуже? Как оставить у него хорошие воспоминания и приятный опыт? Рука осторожно легла на чужой половой орган, обхватив его и массируя чуть по круговой. Как же странно. Но начать определëнно нужно с этого. —.. Давай я снизу буду.. Меня покалечить хоть не страшно. А тебя мама будет спрашивать за то, почему сидеть не можешь. — У Альбедо глубокие глаза. Особенно сейчас. Особенно когда он уставше напрягает плечи и отстраняется, присаживаясь на крышку унитаза, стараясь молчать. Внутри буря, землетрясение, но вызывает это только дискомфорт. — Расслабься.. — Ноги оказываются на чужих плечах, а внутри всё сжимается как только Венти старается пальцами проникнуть внутрь. — Дыши глубже.. Всё в норме.. Сейчас есть я и ты. Понимаешь? — Художник напряжëн. Напуган. Это читается даже в глазах и ощущается по дрожи пальцев. Всё слишком очевидно. Но очевидно и то, что.. — Ты только передо мной такой, да? И правильно.. Сейчас не стоит скрывать свой страх.. Но нужно от него избавляться.. — Пальцы плавно танцуют внутри, стараясь то прильнуть к стенкам, то оттолкнуться от них. Непривычно. Странно. Хочется подсознательно вытолкнуть их из себя.. .. Но как же приятно сейчас ощущать объятия со стороны Венти. Неуверенные, но старающиеся стать решительными. Осторожные. Слабые, чтобы не навредить. Тогда на лице возникает улыбка и хочется потерять контроль. Забыть о том, что вокруг люди. Просто сосредоточиться на таких деталях. Казалось бы, малозначительных, но для него самых важных. Изучить язык тел, понять, какого это, отдавать своё тело под чью-то власть. В животе становится щекотно, а дыхание учащается, и тогда пальцы движутся решительнее. Венти только этого и ждал, наконец расслабляясь и ведя себя активнее, добавляя ещё один, для большей уверенности. —.. Давай.. Я готов.. Всё будет хорошо.. — Кивок, и вот уже пальцы покидают Альбедо, лишь слегка растягивая его анальное отверстие для простого вхождения. Вот только когда входит только головка, хочется закричать. Приходится стиснуть зубы, пока глаза слезятся, и вновь напрячь плечи, лишь всхлипнув. —.. Всё хорошо.. Дыши глубже.. Эй, посмотри на меня. — Рука ложится на щëку возлюбленного, пока в груди становится одновременно нежно и тревожно. Пока хочется успокоить прикосновениями парня. Пока хочется изучать глубину его мокрых глаз.. — Всё хорошо.. Продолжай.. Я смогу.. Мне не больно. — Попался. — Рука мелового принца немедленно оказывается в плену, а ветерок улыбается серьёзно. Так, словно хочет передать губами и взглядом: "моя очередь". И вправду, сумел же он использовать это оружие в обратную сторону.. И Альбедо не остаётся ничего более, чем расслабиться и улыбнуться, признавая своё поражение. Он проиграл. Давно проиграл музыканту. И был схвачен им, когда тот даже об этом не подозревал. — Венти.. Венти, я так хочу чтобы ты насладился процессом.. — Я не смогу без тебя. Это будет несправедливо и неприятно.. Я хочу тебя, Бедо. Хочу не твоё тело. Хочу чтобы ты мог отдаться мне душевно. Чтобы ты смог раскрыться.. Чтобы.. Я смог установить с тобой контакт.. — Член продвигается глубже, но химик дышит спокойнее. Чувствует больше. Изучает эту боль как явление и побочку, не воспринимая как угрозу. .. Может быть, рождение в условиях, где боль считалась любовью, а мама ещё была с тем, кого вспоминать не хочется, всё же сыграло свою роль, однако внутри было нечто иное. Хотелось вздыхать. Дышать, заполняя воздухом все лëгкие, несмотря на посторонние запахи. Слиться с Венти воедино. В один организм, чтобы срастись с ним, чтобы остаться в таком состоянии, чтобы эта щекотка только нарастала. Парниша хотел бы сказать, как сильно он любит Альбедо. Но словно это и не было нужно. Словно это передавалось через кожу, через зажмуренные глаза, через багровые щëки и слабые веснушки на теле. Рука плавно изучала каждую венку, стараясь запомнить, а таз осторожно поддался вперёд, толчком вызвав шипение. Как же хотелось стать гораздо ближе. Услышать его стоны, слова, крики, но это явно стоит позволить себе позже. Как минимум.. Когда они смогут найти место, где только они вдвоём. Но пока что такое есть лишь где-то.. Внутри. Там, в астрале, где есть лишь темнота и они вдвоём, две души, образующие зелëное свечение при соприкосновении друг с другом. И сейчас, при каждом толчке внутрь, при ускорении темпа, хочется лишь верить, что однажды это место найдётся и в реальности. Венти не хочется торопиться. Однако входит он всё активнее, дыхание учащается, и рука старается синхронизироваться с телом. До того момента, пока внутри всё не сокращается, заставляя отпрянуть и излиться на пол, тяжело дыша. — Венти.. — Альбедо стойкий. Хотя бы здесь он победил. А это значит, что ещё не конец. — Я не могу кончить.. Погоди.. — Рука осторожно поглаживает мошонку, пока её хозяин соприкасается своим лбом к лбу запыхавшегося уставшего Альбедо. Хочется шептать нежности. Хочется ощущать его всем телом. Хочется смеяться. И именно в этот момент наступает разрядка, художник вцепляется в рубашку партнëра, чувствуя, как сводит ноги и как жмурятся глаза, а стук своего сердца слышен как никогда раньше. .. Мир возвращает себе привычные звуки, а фокусировка на одном только человеке спадает. Слышны крики детей снаружи и бурная школьная жизнь. Хочется сказать спасибо.. Что это конец дня. —.. Одевайся.. Пойдём я провожу тебя до дома и быстро побегу сам, помыться хочется.. — Ох ты. Уже сам проявляешь инициативу? Похоже нам стоит чаще с тобой трахаться. — Видно, алый цвет не сойдёт с белого как мел лица, а мальчишка в зелëном пиджаке всю дорогу будет клевать носом жалуясь на то, как после дел интимных хочется хорошенько подремать.. — Венти.. Венти. — Весь мир плывëт не в силах собраться в единую картину. Листва деревьев приятно шуршит, а в ушах слышится тихая, но приятная мелодия. Середина августа и последние дни лета до сих пор наполнены жарой и тëплым светом, хотя темнеть стало раньше чем месяц назад. Наушник, из которого и доносится музыка, оказывается вынут и спрятан в карман, а музыкант потягивается, наконец поднимаясь на ноги и осматриваясь вокруг. Высокие опоры линии электропередачи грозно глядят сверху вниз на крошечных людишек, а вдалеке, за кустами, слышатся разговоры людей и городская жизнь. Птицы перекрикиваются, словно говоря о волшебном тлении неба, что гаснет с каждой минутой всё сильней. Вроде, сегодня какой-то праздник? Это неважно. Важно то, что Альбедо выглядит сейчас так красиво. Отчего хочется взять его за руки.. И затянуться в нелепый, глупый тихий танец. Смеяться и наслаждаться похолоданием в воздухе. А крайденпринц.. Ох, он может лишь улыбнуться в ответ, соприкасаясь своим носом с носом любимого, и наконец молчаливо забыть обо всём, внимая тихому пению музыканта. Где-то там, вдалеке, взрывают салюты, а Венти наконец падает на траву, потянув за собой химика. И ничего не нужно сейчас. Нужен лишь этот момент. Нужен лишь Альбедо. Нужна эта свобода. Нужно забить на темп и прислушиваться к самому себе. Нужно жить. Дышать. Не так далеко стучит звук проехавшей электрички, а сверчки тихо подпевают Венти. Тому, что выглядит как всё это место. Тому, что выглядит как мечта. До которого Альбедо так хочет дотронуться. Хочет быть счастливым. Кажется, в глазах мальчишки горят звëзды. А может это так падает свет. Но оттого глаза не перестают быть волшебными. .. Об этом может думать Альбедо и сейчас, пока разбирает хлам в своей комнате. Кто же знал, что фотография, которую они сделали до того, как заснуть под тем злосчастным дубом и которую он распечатал по личной инициативе, выпадет из той самой странной сказки про лисицу и одуванчики. Прошло уже так много времени. Кажется, лет шесть уж точно. Вот уже и Кли не была совсем малышкой, а стала взрослой девочкой, проводящая своё время, чем-то похоже на их занятия, со своей подругой, что так же как и тот мальчик, схожий с ветром, ощущала больше их дом домом, чем свой. Но у неё дело было в отце.. Каждый раз, когда девочки приходили домой, внутри ощущалась какая-то светлая тоска. Будто чего-то не хватало. И, похоже, это "что-то", вернее его подобие, лежало и среди тетрадей в виде старого, неприметного наброска. Розовая пижама с кошечками лежала рядом с голубоватыми шëлковыми шортами, которые Альбедо никогда не надевал на себя самого. Трëхлапая лисичка хранилась на антресоли в одиночестве, а подвеска тигрëнка осталась на её лапках. Мандариновое дерево давно завяло, и на его месте стояла большая напольная лампа. У Кли появилась кошка, которую очень любила и её подруга. А ведь у того мальчишки, несмотря на любовь к животным, была аллергия от одного только нахождения кошек рядом. Вспомнить бы его голос. Вспомнить всё. Оказаться бы опять.. Там. На винчестере множество видео. И где они дурачятся, и где он поёт.. .. Только мало на каких из них сам Венти. Тогда это казалось глупым и очень странным, снимать его без причины. Сейчас же.. Альбедо отдал бы всё, за то, чтобы было больше видео с ним. Когда связь оборвалась? Пожалуй, когда Венти стало трудно. Когда сорока поняла, что блестяшки не защитят её гнездо, а плакать над потопом перестала, осознав, с чего людей было решено затопить. Когда сороку подстрелил охотник, оторвав и отрезав голубоватые, переливающиеся и яркие крылья, оставив скакать по земле без возможности добраться до гнезда. Когда хотелось быть рядом, но как же это сложно, ворону, чьё гнездо вблизи водоëма, и где прячется маленький птенец задерихвоста, которому сложно объяснить, что происходит и куда нужно улететь, а ещё и взрослые птицы, которым донести ещё сложнее, улететь к раненой сороке в чужие леса. Когда поддержка заключалась лишь в разговорах и сорока словно сильнее скрывалась, отходя подальше и подальше.. — Братик Альбедо! Купишь нам что-то в магазине? — Кли улыбается солнечным светом, что способен развеять любую нависшую тучу. И тогда голова кивает, а крайденпринц направляется на улицу. .. Дорога до магазина пролегает через знакомые места. Школа, детская площадка.. И всё кажется таким, как раньше. Как тогда. Но чего-то не хватает. Не хватает и всё. Деталь, что ничем не заменить и не восполнить. Что хочется найти взглядом рядом и выдохнуть. Скрип качели заставляет Альбедо расслабиться на ней и вскинуть голову вверх. Посмотреть на облака, летящие куда-то вдаль.. И даже они смогут его увидеть. А художник? — Альбедо. — Глаза закрываются, а парень вздыхает, поднимаясь с качели. Не то. Не то.. — Альбедо. Всё в порядке? — Плеча дотрагивается женская рука, а её обладательница, по совместительству и однокурсница химика, поправляет очки. И тогда до Альбедо доходит, насколько же это прискорбно выглядит. Выйти из дома чисто за сахаром, молоком и чипсами, а самому забыться на качели. Сахароза всё понимает. Одна из единственных. Кажется, одна в этом городе, кто может прочитать и без того постоянно серьёзное лицо. —.. Мне нужно кое-что показать тебе. Пойдём же. Это серьёзно. — Ноги самостоятельно поднимаются, пока художник кивает и выдыхает воздух. Тонкие шершавые кисти с подпиленными ногтями обнимают чужие, а ноги следуют синхронно. Как в танце. Стоит пройти сквозь кусты, и впереди виднеются высокие опоры линии электропередачи, что словно смеются. Под ногами множество одуванчиков, некоторые из которых уже спеклись и прожили свой век, став серыми отправными точками парашютиков. Ботинки всеми силами стараются не наступить ни на один из них.. Пока вдали не замечаются тëмные пряди волос. Тогда ноги сами поддаются вперëд, а дыхание учащается, заставляя побежать прямо. А затем зажмуриться и прижаться к такой родной спине, слыша тихий смех. Венти здесь, настоящий и живой, не искусственный, с настоящим, не фальшивым смехом и таким же тëмно-синим лаком на ногтях. — Долго ты.. Я думал, Сахароза приведёт тебя побыстрее. — Прости.. Я не думал вовсе. Не думал. — Сейчас Альбедо кажется таким счастливым, до какого счастья его не доводила ни одна песня, ни одно слово. Из-за этого так хочется расслабиться.. И повернуться к нему, обнимая в ответ и понимая, как же его не хватало. Что он был нотой, которую никто не слышал, музой что осталась за тем кухонным столом. И пока девушка кивает, улыбаясь и уходя в сторону, голубо-блондинистые кончики волос развеваются на ветру, руки Альбедо сжимают одежду как тогда, в первый раз, а нос ощущает родной запах снега и замершего времени, в воздухе от лиса с перьями сороки наконец звучит некогда забытое, но чуть новое.. — Похоже, теперь я попался окончательно.