Среди пепла

И вот, они вновь одни. Тишину нарушает лишь их тяжелое дыхание, которое сбилось из-за появления друга, в столь неподходящий момент. Кашин смотрит в дверной проем, что теперь пуст, Руслан же оглядывает его. —Неожиданно он пришел, да? — как-то неуверенно промямлил Тушенцов. —Ага. — согласился Даня. Тушенцов сел обратно к парню, все еще глядя. —Ты ведь не против еще поговорить? — по нему было видно, что он волнуется. Щеки имеют приятный розовый цвет, на который только и хочется, что смотреть. —Не против. — как же ему можно отказать, когда он выглядит так? Вот именно, что никак. В голову пришла мысль. Раз уж немец сам просит поговорить, то можно спросить давно интересующий его вопрос. — Почему у тебя такое имя и фамилия? На тебя в лагере косо не смотрели? Как вообще приняли? —Ну, когда я родился, меня зарегистрировали не как Руслана Тушенцова. По факту, на бумаге я совсем другой человек, но, как только я научился понимать речь отца, он твердил мне, что я Руслан Тушенцов, и никто более. В детстве я не понимал, зачем все так усложнять.. Если я Руслан в жизни, то почему же в свидетельстве о рождении написано иначе? Но скоро понял, что, если бы я имел такие инициалы и в жизни, ничем хорошим это бы не кончилось. —Интересно.. — Кашин поднял голову, вглядываясь в шатена. —Ну, я как был Даней Кашиным, так и остался. Немец тихо хихикнул. На его губах появилась слабая улыбка. —Хоть что-то неизменно. Диалог зашёл в тупик, но они были рады компании друг друга. Захотелось вновь сжать его ладонь, крепко, чтобы чувствовать тепло его кожи, видеть его смущенное лицо, слабую улыбку, играющую на губах, к которым так хотелось прикоснуться в последнее время. Но он держал себя, Тушенцов так же отвечал на его действия, но нельзя же быть на сто процентов уверенным.. Да, Даня боялся, но его страх оправдан – он никогда не слышал о подобном. Не знал, что такое существует, да и в обществе об этом не говорилось. Но он так счастлив, что не понимает, почему же ему иногда так неприятны эти чувства? —Я рад, что остался с тобой здесь. Ну.. Могу за ногой твоей следить. За тобой тоже.. —Я тоже рад, что ты остался. Получил ответ на вопрос, что долго меня мучал. —Ты давно задавался этим вопросом? Почему не спрашивал? —Ну, я думал, что это странно будет. Теперь инициативу проявил шатен, он накрыл ладонь рыжего своей, заглядывая ему прямо в глаза. — Я отвечу на любой твой вопрос. Больше никогда не думай, что это будет странно. Сердце буквально грозилось выпрыгнуть из груди. Обычный немец, ничем не отличающийся от других, но какой же он особенный.. Волшебный. —Иди сюда. Он уместил свою ладонь на щеке Руслана, после чего притянул к себе. Их губы соприкоснулись, а сердце сделало невероятный кульбит, после чего начало дрожать. Рука шатена все еще лежала поверх его, но спустя пару секунд, когда он вышел из оцепенения, его ладонь легла на затылок Кашина. Прикрыв глаза, Даня просто забылся, позволяя чувствам взять верх. Он ждал этого, хотя не хочет признаваться в этом. Каждая частичка его души пела, празднуя победу прежде всего над собой. Значит, Руслан не против, иначе бы оттолкнул. Но он позволил ему,и сам, вроде как, наслаждается. Поцелуй стал глубже, а дыхание сбилось. Тушенцов слегка навалился на рыжего, пытаясь максимально сократить расстояние. Хочется быть максимально близко, касаться его, но здравый смысл берет верх, из-за чего парень отстраняется. Дыхание немца прерывистое, но обжигающее кожу. Облизнув губы, Даня смотрит в глаза солдата, пытаясь побороть смущение. —Ты не против? — прошептал Кашин. Руслан слабо улыбнулся, после чего его щёки заалели. —Нисколько. На лице расцвела улыбка, после такой бури такое умиротворение.. Он сделал то, что так давно хотел, и ему это нравится. Он так долго винил себя за эти чувства, но как же приятно осознавать, что это взаимно. Теперь они не одни в этом кошмаре, вместе будут справляться с трудностями, что могут возникнуть на пути. Но им не помешают. Они выстоят только из-за того, чтобы быть рядом.