Среди пепла

Путь продолжался. Где-то были небольшие лужайки, через которые было легко пройти, а где-то, наоборот, все заросло,и идти было просто невозможно. Но они шли, держась за руки. В этом лесу не было лишних глаз, от которых стоит скрывать их счастье. Было спокойно, да и интересно– Даня любил исследовать. Оттого и вызвался разведчиком быть, ибо интересовало. Конечно, парни держали ухо востро – любой лишний шорох– они расцепляли руки, сжимая покрепче свои оружия. Но, пока, все обходилось, никого не встретили. Конечно, сейчас было бы замечательно что-нибудь подстрелить, вернуться в тот дом и запечь, или же сварить, но основной из целью была разведка, поэтому, перекусив тем, что было в сумке, путь продолжался. Начинало темнеть, и найти какое-нибудь убежище было бы отлично. Можно вернуться в тот дом, но идти далековато.. Поэтому, не оставалось ничего, кроме как идти дальше. В случае чего просто устроятся на земле. Им не привыкать. Даня погрузился в свои мысли. А что будет, когда закончится война? Будет ли с ним Руслан? Где он будет жить? Что вообще будет? Но на эти вопросы он не мог найти ни единого ответа, ибо будущее такое непредсказуемое. Можно идти по намеченному пути, но все равно сбиться. Ступить туда, куда не стоило, потеряться. Кашин перевел взгляд на немца. Он не хочет, чтобы это все забылось. Перед глазами предстала картина: вот, война кончается, все, конечно рады. Руслан и Даня стоят друг напротив друга, глядят в глаза. В них кипит уверенность,что,возможно, это все было лишь передержкой.. Опорой, чтобы не сойти с ума в этом кошмаре. Конечно, не остается ничего, кроме как смирится, что в таких ситуациях, обычно, и делают. Прощаются, расходятся в разные стороны. Встречают каждый свою семью, радуются, но совсем скоро чувство счастья сменяется печалью. Как же он позволил ему вот так просто уйти? Забыть все, что у них было? Но теперь ничего не попишешь. Встречает девушку, что начинает вертеться, жениться, семья, дети.. Но осознание того, что это не то счастье, что он ищет. Тело прошибает ток, он пытается забыть об этом. Такого он не допустит, постарается сделать все, что в его силах, но, если все же не удастся сохранить их отношения, смириться. Другого не дано. Руслан выглядит спокойным, поэтому, доставать его этими вопросами он не начинает. Просто выдыхает, проводя ладонью по волосам. Как-то резко Тушенцов умещает ладонь на грудь Кашина, останавливая. Глаза сами собой переходят на него, вопросительно глядя. —В чем дело? Он приставляет палец к губам, приказывая быть тише. Даня не задает лишних вопросов, лишь достает револьвер, сжимая покрепче. Слышится какая-то возня. Здесь явно кто-то есть. —Wenn du selbst rauskommst, werden wir nicht schießen. Возня в кустах затихает, но чувство опасности внутри лишь растет. —Если выйдешь сам, стрелять не будем. Повторяет по русски Даня, надеясь, что это поможет. И действительно, из кустов появляется маленькая девочка, держащая в руках рогатку. Конечно, выглядело это комично. Она недоверчиво смотрела на мужчин, не сводя прицела. —Что ты тут делаешь? — поинтересовался Кашин, не убирая револьвер обратно. —Ищу еду. — ответила девочка. —Ты здесь.. Одна? Или с кем-то? —Одна. Мама дома. Теперь же солдат убирает револьвер, хотя Руслан этого делать не торопится. —Что с твоей мамой? —Она болеет. Вот оно что.. Такая маленькая девочка вынуждена познать, что такое голод в столь раннем возрасте. —Как тебя зовут? —Маша. —Маш, давай ты сейчас проведешь нас к своей маме, а мы поможем ей, чем можем? —Нет. С тобой немец. Кашин вздохнул. Она ведь не знает всего, придется ее просвятить. —Он помог мне сбежать. Кормил, лечил. Он за нас, Машенька. Не бойся его. Рогатка в ее руках начала дрожать. Было видно, что она колебалась. Ей хотелось принять их предложение, но это было опасно. —Докажите, что у вас есть медикаменты. Рыжий толкнул Руслана в локоть. Он уже давно убрал винтовку, после чего, повторив ее слова ему, Тушенцов начал доставать все, что у него было в сумке. Теперь девочка не колебалась. Кивнула головой, после чего повела их за собой.

***

Совсем скоро они пришли к дому. Зайдя внутрь, сразу пахнуло затхлостью. Девочка подошла к постели, что-то шепнула фигуре, лежащей там. Она даже не двинулась. Подойдя ближе, немец разглядел женщину, что была ужасно истощена. Губы ее пересохли, а щеки и глаза впали. Она перевела на них взгляд, не выражая никаких эмоций. Кашин подошел ближе, и тоже заметил это. Переглянувшись, было принято решение сначала напоить ее, сварить что-нибудь жидкое, чтобы накормить ее, после чего они заберут ее и девочку в лагерь, а там отведут в город. Достав свою флягу, рыжий приподнял голову белокурой фигуры и приставил горлышко к губам той. Тонкая струйка потекла по щеке, но остальное женщина жадно глотала, будто в этой фляге была не вода, а ее сущность, которая сейчас в ней не отражалась. Когда женщине было достаточно, она отвернула голову, отчего немного воды пролилось на ее шею.Даня протянул флягу Маше. Она начала пить воду так же жадно, как и ее мать. Посмотрев их запасы, ничего полезного обнаружено не было. —Все же, нам нужно мясо. Мы сейчас пойдем и попытаемся что-нибудь раздобыть. Оставайся здесь и никуда не выходи, ясно? Девушка кивнула, сильнее сжимая флягу. Кивнув Руслану, они вышли из дома, выглядя немного озадаченными. Такая встреча была явно неожиданной, но помочь людям всегда приятно. —Пойдем, плдстрелим какую-нибудь птицу. Умеешь выщипывать перья?—спросил Даня. —Умею. И разделывать умею. —Отлично. Идем дальше. Достав винтовку, они шли сквозь лес, пытаясь услышать хотя бы один звук, напоминающий что-то живое. Совсем скоро, послышалось кряканье утки. Вот и то, что им нужно. Едва наступая на землю, они шли на звук. Вскоре, кряканье прекратилось, послышался лишь какой-то хруст. Раздвинув кусты, сразу стало понятно, что же это было. Чуть поодаль стоял медведь. Ужасно истощенный, едва стоящий на лапах. Нельзя издать ни единого лишнего звука, лишь найти другой путь. Но ветка под ногой предательски хрустит, привлекая внимание хищника. Даня быстро отпускает ветки, надеясь, что он не заметил, но тяжелые шаги в их сторону говорят об обратном. Мигом встав на ноги, парни принялись бежать, слыша, что медведь даже не думает останавливаться. Нудно прикончить его.