Среди пепла

Идут молча, и это напрягает. Теперь Руслан не может свободно говорит на улице, потому что могут попасться люди, что будут работать с ними. Если они узнают, что их новый немой сотрудник, отказывается вовсе не немой, а немец, может начаться хаос. Хаос и паника– главный враг. Даня лишь иногда поглядывает на Тушенцова, видит, что тот замечает что-то, его губы даже шевелятся, он хочет что-то сказать, но отрывает себя. Печальное зрелище. Но все уже сделано, сказать остальным, что он говорить умеет, будет глупо. Им вообще повезло, что его взяли, обычно на работы, где иногда нужно предупреждать об опасности, не берут тех, кто не может этого сделать. Но сейчас в городе много разрухи, и делать нечего. Пришлось брать все, что под рукой. —Перед началом нужно зайти к прорабу и отметиться. — Говорит Кашин. Руслан лишь кивает. Наконец они добираются до нужного места. Прораб находится в одном из наиболее сохранившихся зданий, именно туда они и заходят. В нос ударяет запах крепкого чая, табака и пыли, отчего Даня сначала морщится, но быстро приводит лицо в порядок. Немец не ведёт и бровью. Внутри на стене висит плакат с техникой безопасности, порванный календарь за 1941 год. Удивительно, что он вообще хоть так сохранился, прошло целых четыре года. Внутри так же стоит стол, на котором множество чертежей и кружек, установленная вручную буржуйка, на которой стоит закопчённый чайник. Мужчина, сидящий за столом, поднимает голову. —Те самые новые? Ну, проходите. — Парни быстро подходят к нему, становясь напротив стола.—Только вернулись с фронта? —Да. — Подтверждает Даня. Прораб молча достает из стола три гранёных стакана, затем рядом ставит бутылку спиртного. Кашин уже поднимает руку вверх, чтобы отказаться, но низкий, прокуренный голос, его прерывает. —По-армейски, не отказываемся. — За тем наливает водки на дно. — За то, чтобы отныне наши руки только строили. Больше они ни для чего не понадобятся. За такое грех не выпить, хотя рыжий немного против. Все берут стаканы в руки, чокаются, после чего выпивают залпом до дна. Руслан прикрывает рот ладонью, ставя стакан на место. Кашин прикусывает губу, после чего вздыхает. —Все. Отмечайтесь, и буду технику безопасности прояснять. Бывшие солдаты, теперь же строители, отмечаются. Их быстро вводят в курс дела, объясняя все правила, после чего отправляют на поле, чтобы расчистить развал. Переодевшись в форму, они выдвигаются по нужному адресу.

***

Прибыв на место, их встречает группа людей, которая уже во всю трудится. Сегодня предстоит не только работать, но и наладить отношения хотя бы с половиной. После войны многие друзья погибли, кто-то переехал, а судьбу других он не знает. Нужно заложить фундамент мирной жизни, начать все с чистого листа. Поговлрит с ними на перекуре, сейчас делать это будет неудобно – все работают, не зная отдыха. Кашин натягивает перчатки на руки, после вместе с Русланом подходит к одной из балок. Вдвоем они хватаются за нее, как тут вздрагивают от чужого голоса. —Стойте! — кричит им незнакомый мужчина. — Бога ради, не трогайте эту балку, спины надорвете! Здесь не как во время перестрелки, тут думать надо!— тот показывает на кран-балку— Это ваш новый друг. Лучше идите кирпичи со всеми уберите. Сорвете спины, и вас как эту балку – на свалку. Давайте не будем становится калеками. — Он подходит ближе. — Я Дмитрий. —Даня и Руслан. —А че ты за него представляешься? Я его услышать хочу. —Руслан немой. — Язык еле повернулся, чтобы сказать это. Точка невозврата пройдена. —Аа.. Извиняй. — Посмотрел он на Тушенцова. Шатен лишь кивнул, поднимая его руку. — Ну, тогда хватайтесь за кирпичи. Дмитрий уходит, после чего парни следуют совету, убирая кирпичи.

***

Работа эта монотонная, но полезная. Они то и дело наполняли тележки кирпичами и увозили их. Даня трудился, расчищая землю, как тут его плеча коснулись. Повернув голову, рыжий заметил Руслана. Он держал в руке какую-то куклу, которую время очень потрепало. Голова была почти вся с оторванными, местами соженными, волосами. Лицо почти стерлось, одежда была со следами копоти, порванная. Он смотрел на нее со слабой, печатной улыбкой. —Напоминает о Райане? Тушенцов кивнул, посильнее сжав куклу, пытаясь держать лицо. Кашин лишь вздохнул, похлопав его по плечу. Поскорее бы вернуться домой и поддержать его, не может Даня смотреть на это грустное лицо.