Никотиновая зависимость

             Первое, что я сделал за этот вечер помимо написания диплома, – вышел за порог освещённой родительской квартиры в тёмный подъезд, где давно перегорела лампочка над дверью. Зажглась от звука хлопка железного замка только та, что висела дальше. Я не стал переодеваться в уличную одежду, только напялил старые кроссовки, в которых стыдно выйти на улицу при дневном свете. Жарко было безумно. Первый месяц лета обливал с ног до головы солнечными лучами, а ночью мучал спертым воздухом, что гонял вентилятор стоящий в комнате, а я ещё и на кровати сижу с ноутбуком на коленях, у которого в добавок нагрелся аккумулятор. Как раз из-за него я и покинул свою конуру, списавшись с другом, живущим на последнем этаже, от меня на четыре выше. Он тоже пишет дипломную работу, только на факультете лингвистики, а я экономический. Занесло нас в один университет не случайно, мы решили, что оба не знаем чего хотим в будущем, поэтому стали заниматься тем, что больше всего умеем. Унылые пары превращаются в дружеские посиделки, когда наши группы совпадают в расписании и встречаются в одном кабинете. Так и два часа пролетают незаметно, дальше мы нехотя расстаёмся и внутри снова тяготит ожидание, наверное (надеюсь), не только меня. Между нами давно проскакивали искры в глазах, нередкие паузы в диалогах, которые почему-то должны были быть всегда каким-то намёком, а ещё касания, что я терпеть не мог. Но если с другими людьми я ненавидел находиться даже в секундном тактильном контакте из-за дискомфорта, то с моим другом я ненавидел, что эта секунда не может растянуться на часы.       Друзья... Блять, я ненавижу это слово, описывающие нас.       Я, вернувшись ненадолго в пустую квартиру, потому что забыл сигареты, неспеша поднимаюсь по лестнице, так как лифт снова не работает. Отовсюду пахнет сыростью и кошками. Холодные зелёно-бёлые стены, что всегда хранили в себе детские воспоминания, сейчас были спасительно чужими и я, чтобы побыстрее избавиться от чувства преследования темнотой из подвала и стремительно идущей по следам тревоги, ускорил шаг.       Поднявшись на чужой этаж, с окна которого открывался вид на весь двор, что я зацепил краем глаза пробегая лестничный пролёт, палец уже надаваливал на зелёную, еле-еле извлекающую свечение кнопку трещащего в квартире за дверью звонка. Вскоре послышались шаги и она открылась. Высокий парень, даже не спросив кто пришёл, смерил меня своим уставшим под длинными ресницами, но с тем проницательным взглядом. Взьерошенные волосы свидетельствовали о том, что спал он точно не как принято, а как попадётся, на расчёску не было времени и наверное поэтому на голове образовались два ушка, но только знакомые знают, что так задумано. Отстающие волоски секущихся волос пропускали сквозь себя свет лампы в коридоре. Пик никогда не отличался аккуратностью, поэтому и мятая футболка на размер больше и висящие на бёдрах спортивные штаны, которые он часто поправлял, не удивляли.       – Выглядишь, как всегда, неважно. – пробежался я взглядом по своему другу, а тот лишь призрачно ухмыльнулся и кивнул головой в квартиру, направляясь в её глубь, оставив задачу закрыть входную дверь на меня. Я разулся быстро, ведь проигнорировал шнурки ещё на выходе. Квартира Пика, как и он сам, выглядела замученой, но такой уютной. Я помню её, когда был маленьким, когда в ней ещё жили родители парня. Говорят, в детстве всё кажется более ярким, чем, когда ты вырастаешь, но тёплый свет от люстры каждый раз будил во мне воспоминания и квартира будто и не менялась за столькие годы, по прежнему грея домашней атмосферой. Коридор выглядил нагружено из-за открытого настеж сбоку гардероба, кажется, Пик недавно взялся его перебрать, поэтому всюду валялись прежде мной не виденные коробки. Я выключил свет в прихожей и зашёл в зал, где парень обосновался на время работы. Кое-где валялись упаковки от чипсов, грязные вещи, бумага, работал вентилятор на полную мощность, гоняя духоту по кругу. Смятый плед в углу разложенного дивана, а на нём стоял горящий старый ноутбук расклееный картинками, который Пик поспешил закрыть, дабы не тратить батарейку, после потянулся, хрустнув позвоночником.       – Шш, ау,.. – похоже это не только выглядело больно, но мне всё равно захотелось хихикнуть, на то, как парень завёл руку за спину. – Чё ржёшь? – обидчиво кинул на меня хмурый взгляд. – Ты принёс? – ко мне протянули руку и я вложил в неё пачку с пугающей картинкой последствия злоупотребления и названием "Marlboro", ниже надпись белым: "курение убивает". Такие крепкие сигареты я сам не курю, но Пик предпочитает именно их. От этих всегда воняет хлеще всех и уже не такая тягостная идея испугаться фотографиям на упаковках.       – Лень самому выбраться наружу? – ухмыльнулся я, наблюдая, как пальцы небрежно и громко сдирают с неё целлофан, игнорируя специально вклеиную для этого красную ленточку. Со стола прихватили еле живую зажигалку, если она закончится, будет немного обидно, хотя, насколько я помню, на балконе у Пика всегда найдутся какие-нибудь спички. В детстве мы часто с ними баловались, отказываясь вечером включать в комнате свет, вместо этого зажигая свечи, забивая на безопасность, а на улице жгли сухую траву и тополиный пух. Было весело, пока взрослые не пронюхали – буквально – чем мы занимаемся.       На балконе настеж раскрыты окна, но температура здесь не изменилась от слова совсем, даже лёгкий ветер не помогает охладиться. В темноте на подоконнике можно было разглядеть пустую пепельницу с мусором в виде огарков на дне. Она еле помещалась на выступе и её край свисал. Нужно быть аккуратным, чтобы не задеть её случайно локтём и не рассыпать пепел по полу.       – Будешь прямо сейчас курить? – хмуро поинтересовался я, скрещивая руки, хотя прекрасно знал ответ, пока Пик доставал одну белую крутку, кинув пачку на стоящую в стороне табуретку, и зажигал, приставив фильтр к губам. Пластмассовое огниво лязгнуло пару раз, пустив искры, и нехотя зажглось, поджигая конец сигареты; он пульсирующей жёлтой точкой подмигнул мне, будто издеваясь.       – Мне это надо, – отмахнулся парень выпуская дым между нами, устало заправляя волосы назад и запутываясь в них пальцами. Локоны всё равно норовили стечь на стройные плечи. – Сам то не будешь? – рука упала мне перед лицом, защипав дымом глаза, так что я одёрнулся.       – Кха, эй! – в ответ лишь глубокий смех из груди, где осела смоль от многогодичного курса зависимости. – Не буду. – я с болью слушал из раза в раз, как Пик давиться в приступе болезненного кашля, но никак не мог на это повлиять. Сам я курил теперь настолько редко, что некоторые стали думать, что я вообще бросил, и так сильно удивлялись, когда я подходил с предложением выйти покурить. Моя зависимость превратилась пытку, а пытка в поиски новой зависимости и поиски удачные. Всё чаще я стал замечать за собой странные мысли в сторону своего лучшего друга. Не спорю, у меня и раньше он вызывал неоднозначные чувства, но теперь парень тянет к себе в разы сильнее. С тех пор, как мы засели за работу над дипломом и параллельные подработки, стали мало видеться, хотя и живём в одном подъезде, просто на разных этажах. Мне стало его чертовски не хватать. Тоска окутывала, как этот клубящийся в фиолетовых волосах дым, когда я думал о любимых моментах, последних моментах проведённых вместе. Мы не умеем ссориться и обижаться друг на друга, поэтому эти исключительно приятные воспоминания копились в моей голове и оседали густым смогом, что я не мог сосредоточиться ни на чём ином. Мне было необходимо встретиться, даже просто посидеть вместе с ним, пока он работает, лишь бы он оказался рядом. Каждый раз хоть на секунду внезапно слышимый в моей квартире родной запах сносил мне башню, что я минутами шастал по комнатам в попытке снова его вдохнуть, а когда терял надежду, звонил Пику, умоляя сейчас же увидеться. Он редко отказывал, подмечая мой с разыгравшимся долгой разлукой аппетитом поедающий его взгляд, зубы, которые нервозно кусали и так израненные губы и частые сглатывания при акцентировании на этом всём внимании. Может он уже давно подозревает, но забавы ради не подаёт виду, что делает со мной страшное, что я, как закодированный раз за разом одёргиваю себя и свои попытки докоснуться до запретного плода с таким соблазнительным хрипящим голосом, который будто смеётся мне в лицо.       За окнами небо всё темнее и темнее, вдалеке загораются огни по краям дорог и нередко слышно доводящий до мурашек рёв мотоциклов. Мы с Пиком стоим рядом и вроде бы всё хорошо, время медленно утекает из рук в привычном молчании, но меня снова трясёт, как я хочу его коснутся. Только возьмёт он меня за руку, уже почувствует, что я закипаю внутри, как торфеное болото и меня натурально электризует. Если он до меня сейчас дотронется, я точно сорвусь.       – Вару, – я вскидываю голову с сложенных на подоконнике рук и смотрю на Пика, который предлогает мне значительно укоротившуюся сигарету. – Может всё таки? – не раздумывая, отрицательно верчу кудряшками. – Точно? Ты какой-то нервный последнее время. – подпрыгивает кончик губ парня в ухмылке, а мои глаза одержимо впиваются в каждое это незначительное движение. Я готов этим же вечером обрушить свой главный столп, на котором держится моя зона комфорта, а кувалдой будут его руки. Пик снова затягивается и его взгляд оставляет мой, отправляясь за окно. Локти кладут на деревянный, неотёсаный подоконник хрущёвки и дым покидает лёгкие. Он целует губы парня, клубится у щёлки между ними, теряется в спутанной отросщей чёлке и уже после отправляется в воздух. Лёгкий ветер на высоте девятого этажа зарывается в фиолетовые локоны, которые то и дело поправляли, чтобы они не лезли на лицо. Тишина снова окунула в себя с головой и мне потребовалось приложить усилия, чтобы оторваться от фигуры рядом. Через всего ничего в пепельницу стоящую между нами ткнули тлеющий окурок, что почти добрался до фильтра. Затухающий огонёк отправлял последние сигналы жизни в виде тонкой струйки дыма в воздух, а вместе с этим я думал о том, чтобы скоро покинуть это место и вернуться обратно в свою пустую квартиру. Не хотелось совсем. Но только я отпрянул от подоконника, услышал новое шуршание пачки сигарет за спиной и резко обернулся, уставившись на Пика.       – Ты сдурел? Вторая? – моё лицо, оскалившись, в миг показало полное недовольство данным решение.       – А тебе то чё? – косяк придержали губами, потянувшись за зажигалкой на подоконнике, но я тут же вырвал его и сдержанно спрятал обратно в упаковку. Закрыл и поднял взгляд на недоумевающего Пика. Он явно этого не ожидал, ведь раньше я так не делал. Не делал, да, но и он никогда не курил по две сигареты в день, по крайней мере я не видел. – Вару, отдай! – парень, выронив истеричный смешок, сделал шаг навстречу и потянулся выхватить у меня пачку, но я завёл руку с ней за спину, придержав второй ладонью, неотрывно нечитаемо смотря в карие глаза напротив. – Ты чего? – опустил Пик руку, пытаясь выяснить у меня хоть что-то по-хорошему, но я лишь отрицательно дёрнул головой, промычав что-то типо "не-а", настырно следя за чужими эмоциями. Парень нахмурился и дёрнул краешком губ, в явном сметении и непонимании, как реагировать на моё поведение. – Верни. – грозно произнёс хриплый голос, поставив в конце явную точку, означавшую требование немедленно подчиниться, но я ответил с таким же эмоциональным окрасом и непреклонностью:       – Нет. – как затишье перед бурей повисло тяжёлое молчание. На фоне шумел город, недалеко пролегающая трасса и те самые мотоциклы, чей гул только эхом отдавался у меня в голове. Я горел от решимости и отчаяния, периодически нервно сглатывая и сильнее сжимая ладонь на запястье держащей пачку руки. Вдруг Пик дёрнулся схватить её, но и я не промах: во время среагировав, вытянул руку всторану, убрав красную коробочку подальше. Он не сдавался и тщетно пытался её забрать, всё это время даже не догадавшись придержать мою руку, а как он это наконец сделал, меня как током пробило. Я, вывернув кисть, отбросил пачку далеко на пол, что из неё высыпалось пару штук, но не дал наклониться забрать, а, ухватив напряжонное предплечье, пригвоздил руку к кирпичной кладке, после присоеденив к ней недоумевающую вторую. Лишив Пика возможности двигаться, я прижался грудью к его, приподняв свою голову, всё так же неотрывно глядя в пойманные в ловушку глаза. Наше сердцебиение в момент слилось в одно, многообещающие усиливаясь. Шёпот:       – Отпусти. – смягчающийся взгляд заплыл и ресницы взмокли от скопившейся влаги, что грозится стечь по щекам. Руки, зажатые над головой попыткой остановить, после неудачного порыва выпутаться, расслабились, позволив моим ладоням перетечь вверх по запястьям и нырнуть в чужие, скользнув между холодных, пропитанных едким дымом пальцев.       – Сам то этого хочешь? – шептал я в ответ чуть ли не вплотную в губы Пика, чувствуя их сухость. Он на удивление, не оказывал больше сопротивление, давая мне повод надеяться на то, что он оставил идею закурить повторно.       – Почему ты такой настырный? – на них спустя несколько секунд появилась разочарованная ухмылка, пробудив во мне на время сосредоточенности притупленную страсть и я снова еле сдерживаю свои порывы. Но похоже, в этом больше нет необходимости.       – Потому что это касается тебя, идиот. – нахмурились брови, а ладони неторопливо, иногда напирая, а иногда проскальзывая, словно перья, спустились на стройную талию и примяли тонкую ткань. С губ напротив спал стон, похожий больше на болезненный, глаза в момент сощурились, не отрываясь. Стоны Пика – музыка для моих ушей, которую я ни разу не слышал, поэтому сейчас не малость был в нерешительности: это было одобрение или порицание? Не переступить эту тонкую грань было выше моих сил, что явно было видно, в каждом моём действии. Грудь сдавило тяжёлое дыхание, а пальцы на талии сгибались, бесследно царапая футболку. В мутных карих глазах я старательно пытался разглядеть разрешение, но всё же пропуском в чужое сердце, стали опустившиеся на плечи и зарывшиеся в мои кудри руки парня. Безмолвная команда "Можно", я её однажды выучу. Мои губы вцепились в чужие, будто это последнее, что у меня есть. Облизывая и прикусывая их, я проникал глубже не давая Пику вдохнуть. Заставив его приоткрыть рот, мой язык отправился исследовть место, куда несколько минут назад проникал терпкий дым и оставил там свой вкус, будто пытаясь вытравить его оттуда. Грудью я вжимал его в стену, пока пальцы в моих корнях не начали больно сжиматься, заставляя ослабить напор и отпрянуть.       – Ты с-сумасшедший...– запнулся парень, жадно глотая воздух и убирая с лица влажные фиолетовые пряди. Я даже этого не слыша, нырнул под его волосы, припав к вспотевшей шее, собственнически вгрызаясь в неё зубами, раня присасывающимися губами. Пик пару раз похлопал меня по спине, пытаясь остановить, но безуспешно. Слова исчезали в всхлипах и стонах, поэтому и они не стали мне знаком прекратить. Я прикусываю нежную кожу и тут же унимаю боль, проходясь по ранке шершавым языком, поднимаюсь выше к уху, дразнясь тяну мочку и целую рядом, потом медленно, метя губами каждый сантиметр шеи, перехожу на кадык, дальше – на ключицы, а когда я наконец почувствовал, как сжимают моё плечо, нехотя отлип с влажным звуком, облизываясь. Пик взглянул на меня, как на поехавшего, но не стал сопротивляться моим рукам, что всё ещё лежали на его талии. Запрокинув голову, открывая мне вид на проделанную работу, он тяжело сматерился, переводя дыхание.       – Ебать, ты... – ладонью парень быстро стёр подтекающие слёзы с щёк и прикрыл глаза, вернув её мне на плечо.       – Слишком? Почему не оттолкнул? – ехидно просиял я довольный и взволнованный, а ещё, кажется, не на шутку возбуждённый.       – Ага, оттолкнёшь тебя, прёшь, как паровоз, блять, – карие глаза вновь позволили мне в них утонуть, посмотрев сверху вниз. В ночи они такие тёмные, что чёрные, но всё равно прекрасные до жути. Пик явно не против, что я вот так пялюсь на него, потому что смотрит в ответ, как, впрочем, и всегда. Он хмурится, что на его горбинке появляется складка, и одним лёгким движением заправляет мне волосы за ухо. Секунда и его рот уже накрывает мой, медленно и размеренно мнётся в самом начале и отстраняется. – А обычно выглядишь просто невинным засранцем, – насмехаются тонкие губы обласканые сигаретным дымом, чей вкус меня преследовал всё время поцелуя. Ухмылка быстро тает, а глаза заговорчески смотрят в самую душу. – Сигареты отдай.       – Нет.       – Ой, иди нахуй. – ладони Пика сильно пихают меня в грудь, но я ловлю их, развожу в стороны и подхватываю довольно тяжёлого парня на руки, опоясывая его ноги вокруг своей талии, снова целуя в губы.       Уйти с балкона было хорошей идеей, ведь кровать в спальне куда удобнее подоконника окна выходящего на балкон, от которого задница станет квадратной посиди там минут 5, да и соседей смущать стонами и другими непристойными звуками не хочется. А курить сегодня подавно больше никто не вздумает, забыв даже где валяется эта злосчастная пачка "Marlboro". Но, как бы то ни было, одна зависимость этой ночью всё же взяла верх.