Взрослые разборки

— Я же просил тебя убирать за собой! Неужели это так сложно, Минхо?! — По-твоему, я должен работать десять часов в сутки, а потом ещё и уборщицей быть?! — А я после смены должен и еду дома готовить, и убираться и с сыном время проводить?! Охренел? — Не надо тут приплетать нашего сына! Ты вообще хотел вместо него девочку. — Это было семь лет назад, какого чёрта?! Заткнись, а то я не посмотрю, что тебе на работу. — Что? Ударишь меня? Давай, я подам на развод! — Вот как мы заговорили, да?! Развод, значит? — А я не терпила, чтобы жить с тем, кто меня не ценит! — Ну и проваливай, раз так считаешь! — Ну и пошёл ты! Встретимся в суде. После этих слов слышится грохот и звон стекла, от которого Феликс вздрагивает. Он правда считает, что подслушивать неправильно, но ничего не может с собой поделать, когда дело касается родителей. Потому что их отношения всегда идеальны: гармоничные, любящие, спокойные. В них всегда есть место для них троих, и Ли правда считает их идеальной семьёй, хоть родители для него и не родные. Поэтому при словах о разводе, которые были сказаны впервые за всё то время, что Ли живёт в этой семье, внутри парня всё сжимается и холодеет. Когда из кухни вылетает Минхо, Феликс почти не узнает его: пышаший злостью, растрёпанный он даже не замечает сына, фурией оказываясь в коридоре. Быстро накидывает пальто, что-то неразборчиво бубня себе под нос, обувается и хлопает входной дверью так, что дрожат стены. Ёнбок поджимает сухие губы, ещё несколько минут стоит в коридоре, потому что правда не знает что делать, а потом всё же заходит на кухню, первым делом натыкаясь на осколки разбитой кружки, что Чан собирает с пола в ведро. — Хэй, давай я помогу — мягко говорит парень, присаживаясь на корточки и заставляя Бана вздрогнуть, подняв на него глаза. — Ликс-и… — шепчет Крис, смотря на сына полным печали взглядом — я просто… знаешь, пил кофе и… — Я всё слышал, пап — перебивает отца Феликс, осторожно перехватывая его дрожащие ладони и убирая их от осколков — не оправдывайся. Чан опускает взгляд на их сплетённые пальцы, поджав губы, и просто не может сказать ещё хоть что-нибудь, чтобы нарушить напряжённое молчание. Он правда не знает, что стоит сказать: прогнать сына, чтоб не лез во взрослые разборки, или позволить ему остаться, ведь после ссоры так больно быть одному. Ёнбок все решает сам: настойчиво тянет старшего вверх, вынуждая подняться, и сажает на стул, сам быстро убирая осколки. — Прости, ты не должен был слышать всё это… — тихо говорит Чан, и Феликсу так не привычно видеть его настолько опустошённым — мы просто… немного повздорили. — Отец сказал о разводе… — говорит парень, чувствуя, как внутри холодеет ещё сильнее — вы… — Нет, я думаю нет… Это просто в порыве эмоций, знаешь. — Он любит тебя — уверенно говорит Ёнбок, присаживаясь напротив и мягко смахивая с щеки старшего слезинку — больше всех на свете. — Не больше тебя, милый — усмехается старший, но после снова грустнеет — я знаю. Но иногда любви недостаточно. — Эй, всё будет хорошо. Вы ведь столько лет вместе, правда. Ваши отношения такие идеальные. — Как видишь, таких отношений не бывает — уголком губ улыбается Крис, потрепав сына по голове — у всех свои проблемы. Наверное, мы просто устали, поэтому и сорвались на пустом месте, так бывает. — Я не хочу потерять вас — вдруг выдает Ёнбок, заставив Бана удивлённо поднять на него глаза — если вы всё же… Я несовершеннолетний, и мне придется выбирать с кем я хочу остаться. Но если я выберу кого-то одного, то потеряю второго и… — Эй-эй, притормози… — Чан тихо усмехается, двигая свой стул чуть ближе к стулу сына, и берёт его ладони свои — мы не разводимся, малыш. Мы с твоим отцом многое пережили, но по прежнему вместе и любим друг друга. И поверь мне, тебя мы любим ничуть не меньше. Поэтому даже если бы, просто предположим, мы развелись, то независимо от того, с кем бы ты захотел остаться, второй из нас всё равно был бы в твоей жизни и любил тебя. — Я просто… — тихо всхлипывет Ёнбок, чем ещё больше пугает старшего — я правда так счастлив, что вы есть у меня и… Я не хочу терять вас… Не хочу снова быть один… — Ты не будешь один, милый — обещает Крис, осторожно стягивая сына на пол в свои объятия — мы твоя семья и всегда будем рядом, слышишь? Я обещаю, Феликс, что бы ни случилось — мы будем тебя любить. Ты нас не потеряешь. — Ты правда хотел дочку? — тихо спрашивает Феликс, давясь собственным всхлипом. — Ох, милый… — Чан улыбается мягко, стирая слезинки с веснушчатых щёк — я правда думал об этом до того, как увидел тебя. Но сейчас я ни о чём не жалею, если ты об этом. Никогда не жалел. — Спасибо, что так любите меня… — Это не то, за что ты должен благодарить нас. Это естественно, малыш. Любовь в семье естественна. — Не всегда… — Эй, не думай об этом, ладно? Больше никогда не думай. Ёнбок правда старается не думать, но иногда ему всё ещё снится прошлая семья. В такие ночи он просыпается от кошмаров и тихо плачет в постели, смотря в потолок, пока кто-нибудь из отцов не приходит, чтобы проведать его, потому что снова проснулся от криков.

***

— Ликс-и? Милый, это я, не пугайся — Минхо тихо скрипит дверью чужой комнаты, медленно заходя внутрь. В темноте довольно сложно различить силуэты мебели, поэтому парень идёт по памяти, стараясь ни во что не врезаться. От двери до кровати шагов примерно семь, но Минхо преодолевает это расстояние за четыре широких, лишь бы быстрее оказаться рядом с сыном. — Привет, маленький — мягко улыбается Минхо, хотя в темноте этого не видно, и присаживается на край постели, запуская ладонь в светлые волосы сына — ты звал меня, да? — П-прости, я… — на чужом лице даже в темноте видно блестящие дорожки от слёз, которые Феликс старательно, но безрезультатно стирает ладонями — я не хотел тебя тревожить, правда… — Ничего, не извиняйся за это — лишь отзывается старший, сам проводя по щеке парня, чтобы стереть влагу — я всегда буду рядом, когда буду нужен тебе, хорошо? Хочешь, чтобы я побыл с тобой сейчас? — Пожалуйста, пап… И Минхо просто ложится рядом с сыном, отодвинув край одеяла, чтобы забраться под него и прижать парня к своей груди. Феликс, словно потерянный котёнок, жмётся ближе, тычась носом в шею старшего, пока тот мягко перебирает его волосы на затылке, иногда оставляя поцелуи на макушке. — Он… Он снова меня ударил… — сквозь всхлипы шепчет Ёнбок, ещё сильнее прижимаясь к отцу — а я… Я просто… — Т-ш-ш, ты в безопасности, помнишь, милый? — мягко перебивает Минхо, поглаживая сына по влажной спине — мы больше никому не дадим тебя обидеть, Феликс. Обещаю набить морду любому, кто хоть пальцем тронет тебя без твоего согласия. — А Чан-и говорил, что насилие — не выход… — Тогда не говори ему о моем обещании. Пусть и дальше думает, что мир белый и пушистый. — Эй, не говори так… — Ёнбок слабо бьёт отца по груди, отчего тот тихо смеётся — уж он то знает, что это совсем не так. Но я правда… знаешь, так благодарен вам. За всё, что вы делаете. И мне жаль, что… — Я же сказал, хватит извиняться, милый. Всё, что мы делаем для тебя, мы делаем потому что любим, ясно? И за это не нужно извиняться или благодарить. Это естественно. — Я тоже… люблю вас — тихо говорит Ёнбок, и Минхо на этих словах замирает от неожиданности, потому что это впервые, когда они произнесены вслух — очень сильно. — Я знаю, милый. Спи спокойно, Ликс-и — сглотнув ком в горле говорит старший, поглаживая сына по голове. Сейчас, почему-то, очень сложно сдерживать рвущиеся наружу слёзы — я всегда буду рядом. Когда Феликс засыпает, Минхо осторожно покидает его кровать, а потом и комнату, напоследок мягко поцеловав парня в лоб. Ли оказывается в своей постели слишком быстро, и уже здесь позволяет одинокой слезинке счастья скатиться по щеке. Он прижимается к спине спящего мужа, закинув на него руку и оставив несколько поцелуев на его обнажённом плече, засыпает крепким сном, уткнувшись носом в пахнущий шампунем затылок.

***

Они никогда не ругали его за это. Лишь записали к специалисту и каждый вечер по очереди заваривают ромашковый чай. — Т-ш-ш, всё хорошо, милый — шепчет Крис, чувствуя, как парень жмётся к нему ещё сильнее, уткнувшись носом в шею — ты в безопасности, я тебя держу. Когда входная дверь открывается снова, Феликс всё ещё тихо всхлипывает в плечо Чана, пока тот мягко гладит его по спине, успокаивая. Бан тот, кто первым видит Минхо, который заходит на кухню с букетом любимых ромашек старшего, и замирает на пороге, потому что явно ожидал увидеть в слезах своего мужа, а не сына. — Что случилось? — одними губами спрашивает Минхо, кладя букет на стол и подходя ближе. — Просто обними его — так же одними губами отвечает Крис, зарывая пальцы в волосы сына на затылке. Минхо лишь кивает, закусив губу, и опускается на пол, прижимаясь к сыну со спины. Феликс вздрагивает, оборачивается, смотря на отца опухшими от слёз глазами, а потом жмётся к нему сильнее, обвивая руками шею так крепко, будто тот собирается уйти. — Вы же не разведётесь? — Ёнбок смотрит таким взглядом, что Минхо сам чуть ли не плачет — правда? Не бросите меня? — Нет, солнце, конечно нет — Ли отвечает ошарашенно, и чуть ли не задыхается, когда Феликс стискивает его с новой силой, уткнувшись носом в шею — ох, боже… Пока Ёнбок успокаивается, Минхо мягко гладит его по спине и встречается взглядом с Чаном, что смотрит тоже слегка опухшими покрасневшими глазами, в которых плещется вина и обида. Младший поджимает губы, одной рукой хватая мужа за футболку на груди, и тянет его ближе, чтобы нежно коснуться губами любимых губ. — Прости меня — шепчет Минхо, оставляя поцелуй на кончике носа — мне не стоило говорить всё это, я сильно погорячился. Было бы большим упущением потерять такого как ты. — Такого красивого? — Такого с классной задницей. — Пошляк — усмехается Бан, прижимаясь ко лбу младшего своим — я тоже виноват, ненавижу ругаться с тобой. — Значит, развод отменяется? — улыбается Минхо, потираясь носом о чужой — а я уже адвокату позвонил. Как раз в цветочном, пока букет выбирал. — Какое упущение. Тогда мне стоит треснуть тебя этим букетом. — Эй, пощади хотя бы ромашки. К тому же, от них не будет особого эффекта — это ж не розы. — Повезло тебе, дорогой. — Это с тобой мне повезло, хён — искренне шепчет Минхо, смотря прямо в глаза напротив — за тебя я правда благодарен. — Люблю тебя… — Чан оставляет лёгкий чмок на губах младшего, будто закрепив эти слова. — Я знаю. В следующий раз обещаю помыть посуду. — А я обещаю поцеловать тебя за это. — Договорились, муженёк. Несмотря на слова Чана, Феликс правда уверен, что у него идеальная семья.