Fac Mihi Viam

      Было рискованно приходить на Кингс-Кросс, Сириус признавал это. Он спорил об этом как с самим собой, так и с другими членами Ордена, особенно с Дамблдором, который пытался категорически запретить это. Не то чтобы у него получилось. Удивительно — а может, и нет, — но Уизли были первыми, кто поддержал этот план, даже раньше Римуса. Молли и Артур только кивнули, как будто просьба пойти с ними, только чтобы встретить своего крестника у Хогвартс-экспресса, была вполне разумной.       — Конечно, конечно, — сказал Артур, похлопав Сириуса по плечу. — Детям нужно что-то стабильное, что-то надёжное в такое время, как это.       Если бы кто-нибудь раньше сказал Сириусу, что однажды его назовут «стабильным и надёжным», он, вероятно, дал бы ему по носу за оскорбление. Теперь он просто чувствовал ужас. Он был искусен в опасных миссиях и дерзких спасательных операциях, может, немного в дуэлях, но не… в чём-либо хоть отдалённо «стабильном».       — Ты ведёшь себя нелепо, — сказал ему Римус. Честно говоря, именно это Лунатик говорил ему большую часть времени, и почти всегда был прав. — Не думай слишком много. Всё будет хорошо. Мальчик любит тебя.       Вот только это тоже было чертовски страшно. Конечно, Сириус тоже любил Гарри. Любил с того момента, как Лили и Джеймс сказали ему, что ждут ребёнка, и в сто раз сильнее, когда Лили положила ему в руки маленький сопящий свёрток. Проблема была в том, что он никогда не ожидал, что действительно будет делать что-то ещё, кроме как любить ребёнка. Может быть, научит его каким-нибудь трюкам с метлой и избалует до чёртиков. Но в то время как эти вещи всё ещё предстояли в будущем, теперь было так много большего.       Сириус, во первых, понятия не имел, как быть родителем. Он, конечно, знал, что такая возможность была волне реальной, когда принял роль крёстного отца Гарри. Но даже тогда, когда смерть нависла над ними грозовой тучей, она всё равно ощущалась скорее как абстрактная концепция, чем что-то, с чем ему когда-либо придётся иметь дело. Самонадеянность молодости, подумал он — предположение, что всё останется по-прежнему.       Но оно не осталось. И вот, теперь Сириус сидит на холодном скользком полу платформы Кингс-Кросс в обличье Бродяги, наблюдая, как Хогвартс-экспресс подъезжает, окутанный облаком дыма, и терпит, как Молли лениво почёсывает его за ухом. Он подозревал, что она на мгновение начисто забыла, что он не настоящая собака, и позже будет чувствовать себя несколько смущённой из-за этого, но Сириус оставил всё как есть. Это отвлекало его и от ошейника, который она настояла, чтобы он носил («Не подлежит обсуждению, — сказала она, — Ты и так выделяешься»), и от нервного трепета в груди.       Он был готов быть узнанным, хотя Молли была права: блестящий ошейник и ванна, которую она заставила его вытерпеть, действительно сделали его похожим на призовую охотничью собаку, а не на паршивого беглеца из Азкабана. В любом случае, не мысль о том, что на него обрушатся мракоборцы, заставляла его желудок закручиваться в узлы. Он встречался с Гарри только дважды, и то не при самых лучших обстоятельствах. С тех пор они обменялись несколькими письмами, но на самом деле не было ничего стоящего, что можно было сказать, не выдав слишком многого. Уизли были великолепны, и Лунатик тоже, рассказывая ему истории о мальчике, у которого была безрассудная храбрость Джеймса и яростная готовность защищать Лили. Но при всём этом Сириус ещё не знал его по-настоящему.       Но он хотел узнать. Отчаянно. Вот почему он боролся с Дамблдором и Орденом за право владеть домом на площади Гриммо на лето, заручился поддержкой Римуса, Молли и Артура, чтобы те помогли ему сделать его безопасным и пригодным для жилья, и проводил всё своё свободное время, готовя столько Оборотного зелья, сколько мог. К счастью, Лондон был полон людей, и у Сириуса была целая коллекция волос мужчин и мальчиков, подходящих ему и Гарри по возрасту. Спланировав всё заранее и приняв меры предосторожности, они, возможно, смогли бы…       Его размышления прервались, когда старый поезд наконец остановился. На мгновение воцарилась тишина, облако пара окутало всех, прежде чем начать рассеиваться, а затем двери распахнулись, и из вагона хлынул настоящий поток детей. Сириус вздрогнул от звука возбуждённых голосов и топота ног, но затем он узнал крик Рона «Мама! Папа!», и вот за ним, плетясь за стайкой Уизли…       Бродяга уже был на ногах, яростно виляя хвостом. Он удержался от того, чтобы броситься вперёд, только из страха привлечь ненужное внимание. Однако он увидел тот самый момент, когда Гарри заметил его: в его глазах мелькнула вспышка узнавания, и он бросил ручку своего чемодана и просто пробежал остаток расстояния, рухнув на колени перед Бродягой.       — Ты здесь! — сказал он, сияя улыбкой от уха до уха.       — Да, Гарри, это… Э-э-э, собака, которую, как мы тебе рассказывали, мы собирались завести. Для охраны. — Артур говорил достаточно громко, чтобы любой любопытный мог услышать, а Молли бросила на своих детей тяжёлый взгляд «вопросы потом».       Но Гарри совершенно не обращал на это внимание, это было очевидно. Его рука зависла в воздухе между ними, словно он не был уверен в уместности действия или просто в том, будет ли его прикосновение желанным или нет. Сириус снова почувствовал, что у него разбивается сердце. С ласковым «гав» он придвинулся ближе, основательно лизнув лицо Гарри, от чего тот разразился смехом. Довольный своим первоначальным успехом, Бродяга тоже по-собачьи улыбнулся и ткнулся холодным носом Гарри за ухо.

***

      Несмотря на то, что Гарри был рад его видеть, он становился всё более тихим и угрюмым по мере того, как они удалялись от платформы, еле волоча ноги, пока Бродяге не пришлось физически подталкивать его под колени, чтобы заставить двигаться. Они направлялись к одному из многочисленных переулков за Кингс-Кроссом в поисках безопасного места, где можно было бы воспользоваться порталом к Норе.       Оказавшись за пределами станции, Гарри резко остановился. Бродяга раздражённо фыркнул, едва не налетев на мальчика.       Гарри, похоже, ничего не заметил. Он тревожно вглядывался в толпу, вытягивая шею, чтобы осмотреть улицу вверх и вниз по дороге, следя глазами за каждой проезжающей машиной.       Все ненадолго остановились, отвлёкшись на родителей Гермионы, которые подбежали к ним с извинениями по поводу пробок и чего-то, что звучало похоже на «корневой карнавал». Возможно, они увлекались садоводством.       — Пока, Рон. Пока, Гарри, — сказала Гермиона, быстро и крепко обнимая каждого мальчика по очереди. — Не забудьте написать!       Они помахали ей, провожая её взглядами, пока она не скрылась в толпе вместе со своими родителями.       — Я могу подождать здесь, — сказал Гарри после паузы, ставя свой чемодан на землю. — Уверен, дядя Вернон скоро приедет. — В его голосе не было ни малейшей уверенности по этому поводу. И он определённо не казался счастливым.       У Сириуса складывалось впечатление, что он принял правильное решение, настояв на том, чтобы Гарри остался с ним на лето. Лицо Молли, после того как она вернулась от Дурслей, это подтверждало. Она передала Сириусу флакон с кровью — взятой у сестры Лили под коротким трансом, без её согласия, конечно, но и без какого-либо вреда — и сказала: «Если тебе понадобится ещё, я с радостью принесу».       — О, — сказала она сейчас, на мгновение смутившись. — Разве ты не помнишь? Ты остаёшься у нас на несколько дней. Твои дядя, тётя и кузен… отправляются в путешествие. На, э-э, остров Мэн.       Гарри нахмурился.       — Остров Мэн? Как надолго?       — На… на несколько дней, — повторила Молли.       — Гарри остаётся с нами? — Рон расплылся в улыбке до ушей. — Ты слышал, приятель? — он толкнул локтем Гарри, который выглядел определённо более оживлённым, чем минуту назад. — Это будет потрясающе!       — Ну, тогда пошли! — Артур жестом велел всем снова двинуться в путь. — Мы поговорим больше в «Норе».

***

      Несколько часов спустя Сириус, Римус, Молли и Артур сидели за кухонным столом. Гарри был единственным присутствующим ребёнком; остальных выгнали, хотя Сириус не сомневался, что они каким-то образом подслушивают, или же Гарри расскажет всё Рону, как только они закончат.       Он закончил объяснять план, включая все возможные варианты, как всё могло пойти не так, и повисшая тишина длилась уже целую минуту, пока Гарри явно обдумывал всё. Сириус отпил свой уже остывший чай, а затем небрежно подогрел его.       Наконец Гарри глубоко вздохнул, явно собираясь с духом.       — Ты имеешь в виду… мне не нужно идти на Тисовую улицу? — Его взгляд переходил с одного взрослого на другого, но всё время возвращался к Сириусу. — Как надолго?       Сириус с трудом сдержал слово «навсегда», рвавшееся ему на язык. Он не мог этого обещать. Не мог, даже если хотел. Рядом с ним Римус сжал его руку, и это показалось ему одновременно предостережением и утешением. Он знал.       — На всё лето, — сказал Сириус вместо этого, а затем заставил себя добавить: — Если только что-нибудь не пойдёт совсем не так. — Он остро осознавал, что Гарри вообще не использовал слово «дом». Он говорил «Тисовая улица», или «Дурсли», или, может быть, «тётя, дядя, кузен».       — Правда? — спросил Гарри. — На всё лето? Пока снова не начнётся учёба? — Он скрестил руки на груди и с вызовом смотрел на Сириуса, вздёрнув подбородок. В его глазах было что-то тёмное, смесь негодования, надежды и страха перед надеждой.       Сириусу так сильно хотелось его обнять. Он был благодарен Лунатику за то, что тот крепко держал его за локоть, удерживая на стуле.       — Именно так, — сказал он, вертя в руках кружку с чаем. — До тех пор, пока это безопасно для тебя. И… до тех пор, пока ты этого хочешь. Ты можешь вернуться в любой момент, Гарри. Тебе нужно только сказать.       Гарри покачал головой ещё до того, как он закончил говорить.       — Я не… я хочу остаться с тобой, — сказал он, а затем на его лице отразился ужас, словно признание такой простой вещи стоило ему больше, чем встреча с дементорами.       — Отлично! Я тоже хочу, чтобы ты остался со мной, — сказал Сириус, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно, словно в этом не было ничего особенного. — Мне ведь нужен шанс получше узнать своего крестника, не так ли?       — Пожалуй, — пожал плечами Гарри, пытаясь казаться равнодушным, но он больше не хмурился с подозрением, и его плечи опустились чуть ниже ушей. Где-то в уголке его губ даже затаилась улыбка, пусть и дрожащая, но всё же.       Сириус почувствовал, что тоже расслабляется. Это было начало.

***

      Разумеется, это не собиралось проходить гладко.       Во-первых, дом на площади Гриммо не подходил для тринадцатилетнего подростка. Не подходил, когда Сириус был в этом возрасте, и, несмотря на все его усилия, не подходил и сейчас. Коридоры были освещены, комнаты проветрены, докси выведены, а самые грубые портреты (ладно, может быть, процентов восемьдесят из них) завешены простынями. Но дом всё равно знал.       Он терпел Сириуса, потому что у него не было выбора и потому что кровь есть кровь, пусть даже и опозоренная. Но Гарри… Гарри был чужаком и уж точно не чистокровным, и сколько бы связей наследования ни собирался сделать Сириус, на них всё равно требовалось больше пары недель.       Вот почему Гарри постоянно страдал от слишком холодного душа, слишком горячей плиты или внезапно сжимающихся коридоров. Первое два казалось ему наиболее раздражающим, но последнее оказалось неожиданно травмирующим для них обоих.       Сириус был в гостиной, разговаривая с Лунатиком, чья голова торчала из камина, когда он почувствовал это: глубокую дрожь, словно Кракен ворочался во сне. Или Чистокровный Дом менял свою планировку.       — Что такое? — спросил Римус, нахмурившись. — У тебя вид, как у Бродяги, заметившего овец на пастбище.       Сириус рассеянно отвернулся от друга, сосредоточившись. Теперь не было ничего, кроме тишины. Неподвижности. Всё это очень неестественно с мальчиком-подростком в доме.       — Гарри?! — позвал он.       Ничего.       — Мне нужно…       — Иди, — сказал Римус. — Пошли Патронуса, если понадобится помощь.       Сириус кивнул, уже встав на ноги.       — Гарри, ты внизу? — снова крикнул он, просунув голову в кухню. Кикимер сидел в углу, медленно протирая одну из кастрюль тряпкой, которая, вероятно, делала кастрюлю только грязнее.       — Ты видел Гарри? — спросил Сириус, хотя и не ожидал многого в ответ.       — Нет, Хозяин Блэк, — сказал Кикимер. Было очевидно, что титул вызывал у него некоторое смятение. — Кикимер не видел этого маленького отродья-полукровку с тех пор, как Кикимер подал ему яичницу сегодня утром.       Сириус содрогнулся при воспоминании о завтраке, который не один из них не смог доесть.       — Ладно. Просто… Дай мне знать, если увидишь, — сказал он, отворачиваясь.       Может быть, Гарри был в своей комнате. Он действительно проводил там много времени, гораздо больше, чем когда-либо Сириус в его… Ну, в любом возрасте, наверное, с тех пор, как научился ходить. Это было немного странно, поскольку он знал даже по рассказам самого Гарри, что мальчик любил бродить и влипать в неприятности.       Но, по крайней мере, с этого можно было начать. Сириус поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, свернул в коридор, где находились двери в их с Гарри спальни… и обнаружил, что коридора больше нет.       Там не было ничего, кроме глухой каменной стены. Сириус постучал по ней своей палочкой.       — Прекрати, — сказал он, подавляя внезапный страх. — Это не смешно. — Оставалось надеяться, что заблокирован был только вход в коридор, а сами комнаты не пострадали.       Он уставился на стену. Стена уставилась в ответ. Можно ли вообще выиграть в гляделки с неодушевлённым, но, вероятно, обладающего самосознанием и чертовски капризным зданием?       Что ж, он не собирался терять время на попытку. Он даже не собирался тратить время ни на одно из стандартных заклинаний. Вместо этого Сириус направил палочку на свою ладонь и тихо пробормотал: «Secarei». На его коже образовался длинный, тонкий порез, из которого на поверхность хлынула кровь. Сириус даже не зашипел. Это было ничто.       Он хлопнул ладонью по камням.       — Я — Сириус Орион Блэк, законный и действующий Хозяин этого дома. In nomine sanguinis, fac mihi viam!       Дом затрясся. Камни под его ладонью задрожали, а затем обиженно отступили.       Сириус побежал по коридору к спальне Гарри.       — Гарри?! — крикнул он, распахивая дверь.       Спальня исчезла. Вернее, не исчезла, а просто сжалась. Словно кто-то сдвинул стены и потолок внутрь, так что ранее приличных размеров спальня стала больше похожа на… чулан. Мебель осталась на месте, частично втиснутая внутрь, частично — наполовину замурованная в стены. На последней видимой четверти кровати ютился Гарри. Он сидел, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Он тоже выглядел так, как будто его втиснули во что-то меньшее, чем подросток.       — О, — сказал он, поднимая голову. — Это было быстро.       Сириус моргнул, а затем, повинуясь инстинкту, схватил Гарри за руку и вытащил его в коридор.       — Ты в порядке? — спросил он, поддавшись порыву обнять мальчика. — Ты ранен?       — Что? Нет, я… — Голос Гарри был приглушён плечом Сириуса, и нельзя было ошибиться в том, что он прижался к нему, всего на несколько секунд. — Я в порядке. Всё только началось… Я не думал, что ты прид… доберёшься сюда так быстро. — Он оттолкнулся, поправляя очки.       — Ох! — Гарри заметил ладонь Сириуса и схватил её обеими руками. — У тебя кровь! Это дом сделал? — Теперь он снова был зол и возмущён, момент колебания был полностью забыт.       Но не Сириусом.       — Да. Можно и так сказать. — Он мягко повёл Гарри к лестнице. — Пойдём выпьем горячего шоколада, а? — Боль в груди намного превосходила жжение в ладони, образ его крестника, свернувшегося маленьким тесным калачиком, оборванное признание в том, что он не ожидал, что кто-то придёт, осталось, словно запах чего-то гнилого.

***

      Как и большинство вещей подобного рода, раз увидев, забыть об этом было невозможно. И так же невозможно было Сириусу ничего не предпринять по этому поводу.       — Нет, — сказал Римус. Это был тон, который он использовал, когда «нет» означало «ни в коем случае, и если ты хотя бы подумаешь об этом, я сдеру с тебя кожу живьём», а не просто обычное «тебе, наверное, не стоит, но я помогу тебе расхлёбывать кашу, когда ты всё равно это сделаешь».       — Но ты не видел, как он выглядел, когда я указал на одежду, которую он оставил на полу! — Сириус вертел в руках пинтовый стакан — в коричневых и квадратных руках из-за сегодняшнего Оборотного зелья — так быстро, что пиво выплеснулось через край, намочив ему рукав.       — Ага, повтори-ка, с какой стати ты решил, что у тебя вообще есть хоть какое-то право указывать на это? — спросил Римус. Он выглядел так же, как и всегда: вечно обеспокоенный и слишком худой. — Я жил с тобой, помнишь? И регулярно спотыкался о брошенную одежду и вещи, которые были гораздо тяжелее и, следовательно, более болезненными для пальцев ног.       — Я знаю, — заныл Сириус. — Я просто подумал… ворчать по поводу чистоты в твоей комнате — это ведь то, чем занимаются родители, верно? — По правде говоря, он понятия не имел. Он вырос с домовыми эльфами, которые прибирали за ним, что, вероятно, и было корнем точки зрения Римуса. — На самом деле я ничего такого не имел в виду! Но Гарри, он… вздрогнул, Римус. Вздрогнул. Как будто он думал, что я собираюсь… Как будто он думал, что я действительно зол, — неубедительно закончил Сириус.       В глазах Римуса было сочувствие. Гнев тоже, хотя и сдерживаемый осторожностью.       — Я этого не видел, — сказал он. — Ну. Я видел… фрагменты. Я знал… ещё меньше фрагментов. Но быть учителем… — он пожал плечами. — Это другое. И Гарри был со своими друзьями. А не жил постоянно как со взрослым, как с тобой.       — Я организовал ему поездку в Нору на несколько дней на следующей неделе, — сказал Сириус. — Гермиона тоже идёт.       — Хорошо.       — А тем временем мы с тобой могли бы нанести небольшой визит на Тисовую улицу.       — Ни в коем случае, — повторил Римус. — Ты не можешь решить это проклятиями. Неважно, насколько хорошо это бы ощущалось.       — Я просто не знаю, что ещё сделать, — Сириус удручённо поскрёб ногтем по потёртой столешнице. — Я не… Я никогда не был силён в таких вещах. Я бы нашёл ему кого-то, кто умеет, но…       — Но нет никого с такими знаниями, кому мы могли бы доверять, — закончил Римус.       — Или кому Гарри мог бы доверять, — добавил Сириус. Конечно, все целители в Святом Мунго давали клятву хранить тайну, но в такие моменты, как этот, это мало что значило.       Римус осушил свои полпинты шенди, купленного к основном по настоянию Сириуса.       — Я думаю, то, что ты делаешь, прекрасно, — сказал он. — Просто быть рядом.

***

      Ладно, ладно. Быть рядом. Сириус мог бы это сделать.       Вот только для начала нужно было убедить Гарри остаться с ним в одной комнате хотя бы на тридцать минут.       — Итак, — сказал он, бросая корочку от пиццы обратно в коробку. — Что ты делаешь сегодня вечером?       Гарри потянулся за четвёртым куском, но затем остановился и поднял взгляд, словно проверяя реакцию Сириуса.       Сириус ободряюще подтолкнул коробку поближе к мальчику. Гарри схватил кусок.       — Не знаю. Наверное, напишу Рону и Гермионе, — произнёс он чуть невнятно из-за сыра и пепперони во рту.       — Ты увидишь их через пять дней, — сказал Сириус с широкой улыбкой. — Полагаю, у вас тонны планов, а?       Замкнутое выражение лица Гарри прояснилось.       — Ага, — сказал он, кивнув. — Рон сказал, что, может быть, Чарли приедет, и если да, то он может прилететь на драконе!       Сириус проглотил первые два ответа и остановился на:       — Где они собираются разместить дракона в «Норе»?       — Рон говорит, что можно расширить сарай его папы, и это бы подошло, хотя Гермиона сказала, что большинству дракону это бы совсем не понравилось, и нам придётся зачаровать его, чтобы он хотя бы выглядел как горы, но что, если этот дракон больше любит леса? Кстати, как ты думаешь, Чарли разрешит нам покататься на нём, и если он скажет «да», мне можно?       Сириус моргнул, потом моргнул снова. Ему потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в этом внезапном потоке слов. Это был первый раз, когда он услышал, как Гарри просто… болтает. Впервые он говорил как ребёнок.       — Сарай Артура лучше, чем открытая местность, — сказал он наконец. — Можем попрактиковаться в чарах пейзажа, если хочешь? — Он загнул палец на второй пункт. — И если Чарли скажет, что ты можешь покататься на драконе, я хочу, чтобы ты немедленно позвонил мне по камину, потому что ты ни за что на свете это не сделаешь… — Лицо Гарри вытянулось, и Сириус не смог удержать невозмутимый вид дольше нескольких секунд. — …без меня, — закончил он, ухмыляясь.       Гарри закатил глаза, но снова улыбнулся.       — Ты серьёзно насчёт чар? — спросил он. — А как же Указ?       Сириус усмехнулся.       — Ты знаешь, что это место защищено чарами Фиделиуса?       Гарри кивнул.       — Ну, он скрывает не только дом, но и всех, кто в нём находится. Включая, — добавил он с ухмылкой, которую Джеймс когда-то назвал «ожидается отработка», — Любую магию, которую они могут творить.       Возможно, это не было «хорошим воспитанием», строго говоря, но Сириусу было всё равно, особенно когда от того, как загорелись глаза Гарри, ужасная пустота в груди утихла. Он не мог изменить последние тринадцать лет, но, возможно, он мог бы сделать следующие несколько чуть лучше.       Или, по крайней мере, это лето. Сириус не смел желать большего.

***

      Всё пошло немного проще после того, как они провели вечер, превращая одну из многочисленных гостиных в горы, лес, сельскую местность и пляж, полный чаек. И после того, как Сириус выудил — между полупроглоченными полуфразами — причину, по которой Гарри проводил так много времени в своей комнате. Похоже, Дурсли не хотели, чтобы он «путался под ногами», за исключением определённых обязанностей по дому, и Гарри перестраховывался с Сириусом, который на самом деле всё ещё оставался неизвестной переменной.       — Я думал, ты занят. Делами, — он неопределённо махнул рукой, одновременно взмахнув палочкой в другой, превратив вечнозелёные растения в серебристые берёзы.       — Занят?! — возмущённо взвизгнул Сириус. — Я не занят, я… — Он замолчал, когда Гарри приподнял бровь, зловеще напоминая Лили. — Ладно, — сказал он. — Я занят. «Делами», — Он изобразил глупые кавычки, только чтобы посмотреть, как Гарри снова закатит глаза. — Но насколько я знаю, подобные вещи должны только сделать мою компанию более заманчивой. Честно говоря, я бы удивился, если бы ты к этому времени не успел сочинить хотя бы дюжину безумных теорий и отправить их своим друзьям.       Гарри покраснел и внезапно нашёл половицы чрезвычайно интересными. Сириус подавил смешок.       — Это не относится к делу, — сказал он. — Я имел в виду, что я не настолько занят, чтобы не проводить с тобой время. И даже если я чем-то занят, было бы неплохо, если бы ты захотел побыть в той же комнате, занимаясь чем-то другим. — Боже, это была самая тупая, самая неловкая фраза, которую он когда-либо произносил. Даже считая тот раз, когда он пытался сказать Римусу, что выяснил его «состояние», не используя слово «оборотень».       — О, — сказал Гарри. — Правда? Я имею в виду… — Он изобразил безразличие и наложил заклинание, заставившее стаю птиц пролететь под потолком. — Полагаю, мы могли бы это сделать.

***

      И они это сделали.       Сириус действительно был занят делами, но, в отличие от некоторых членов Ордена, не видел никакой пользы в том, чтобы не делиться с Гарри тем, что они знали, о чём догадывались или даже тем, что, как они горячо надеялись, было неправдой. По опыту Сириуса, пребывание в темноте лишь побуждало человека искать свет, порой не там, где надо.       — Ты должен понять, — сказал он Гарри однажды вечером. — Я не знаю всего. Никогда не знал.       — Тогда кто знает? — спросил Гарри. Он сидел на полу, скрестив ноги, в окружении фотоальбомов. Лунатик сохранил все старые фотографии, даже те, на которых был Сириус.       — Никто, — ответил Сириус. — Ты думал, я скажу «Дамблдор», да? — Он понимающе поднял брови.       — Ну… да.       — Не-а. — Сириус покачал головой. — Думаю… может быть, в некоторые дни старик думает, что знает всё. Может быть, в последнее время слишком много таких дней, — добавил он себе под нос, но махнул рукой, когда Гарри растерянно посмотрел на него. — Неважно. Я имею в виду, что… — Он вздохнул. — То, что я сейчас скажу, похоже на слова какого-то старого чудака. Но правда в том, что… чем старше я становлюсь, тем меньше я знаю.       Гарри нахмурился. Он держал в руках фотографию Джеймса и Лили, сделанную в день их свадьбы.       — На самом деле, это не очень-то обнадёживает, — сказал он. — Ты уверен, что ничего не путаешь?       Сириус расхохотался.       — Даже отдалённо нет, — сказал он. — Хочешь оставить себе? — кивнул он на фотографию. — Римус сказал, что ты можешь выбрать столько, сколько захочешь.       Глаза Гарри загорелись.

***

      К радости Сириуса (и тихому одобрению Римуса, несмотря на язву, которую, как он утверждал, у него вызывал их постоянный риск быть обнаруженными), они делали и другие вещи.       Сириус мало что знал о магловском Лондоне, но, к счастью, концепция центров туристической информации была универсальной. Замаскированный Оборотным зельем под бабушку-немку (хотя он не пытался изобразить акцент), он прислонился к стойке в таком центре у собора Святого Павла. Сириус не знал, кем был Павел и что он сделал такого святого, и, честно говоря, был слишком занят, пытаясь не вздрагивать при каждой проезжающей машине, такси, автобусе или мотоцикле, чтобы много об этом думать.       — Моему внуку тринадцать, — сказал он женщине за прилавком. — Мне нужны советы, что с ним делать. Пожалуйста.       Возможно, его голос звучал достаточно отчаянно, поскольку ассистентка сунула ему в руки целую библиотеку листовок и потратила добрых двадцать минут на объяснение различных вариантов.       Сириус вышел с билетами в Аквариум. Рыбы. Звучало просто. Может, даже немного скучновато.

***

      Оказалось, ни то, ни другое. Ладно, рыбы сами по себе были великолепны. Маленькие, большие, странные, красочные, невзрачные, ядовитые… С этим проблем не было. Гарри, похоже, понравились они все. На самом деле, глаза мальчика были огромными, как у ската-манты, с того момента, как они трансгрессировали в один из тихих переулков Вестминстера.       — Ты там должен кого-то встретить? — спросил Гарри, глядя, как Сириус (выглядевший сегодня как аспирант-историк, с бородой и в твидовом пиджаке), размахивает билетами.       — Нет, — нахмурился Сириус. — Я просто подумал, что это будет… весело?       Гарри уставился на него, его выражение лица было всё ещё узнаваемым, несмотря на то, что сейчас оно было чужим.       — Мы сейчас…? Кто ещё идёт?       — Ох. — Чёрт побери. Он должен был подумать об этом раньше. — Никто. Только мы. Извини. Если ты предпочитаешь пойти с Роном и Гермионой, я могу посмотреть, можно ли изменить дату на билетах, а потом спросить, когда они…       — Нет! — Гарри буквально схватил Сириуса за рукав пиджака. — Всё в порядке! Только мы — это хорошо! Будет… весело. — Его улыбка появилась немного медленно, но была абсолютно ослепительной. — Идём! — Он потянул Сириуса за собой, практически потащив его ко входу.       Сириус не ожидал, что сам процесс проникновения в Аквариум окажется настолько сложным. Но там было множество магловских приспособлений, таких как поворачивающиеся плитки и подъёмники, не говоря уже о самих людях и о вещах, которые они носили, толкали и тянули.       — Зачем этот человек тычет пальцем в кирпич? — прошипел Сириус Гарри, который, похоже, был заворожён медленно колышущимися анемонами — из всех возможных вещей. Разве подростки не должны увлекаться… акулами и осьминогами? Осьминогами? Сириус не стыдился тех десяти минут, которые он провёл в отсеке с акулами, запрокинув голову в благоговейном трепете.       Гарри оторвал взгляд от каменного пруда и взглянул на человека в ярком костюме, на которого указал Сириус.       — Это телефон, — сказал он. — О, смотри, морская звезда!       Сириус знал о телефонах.       — Этого не может быть. Где верёвка?       — Верёвка? — нахмурился Гарри.       — Для… для искр! Электрических искр! — торжествующе кивнул Сириус.       Гарри закатил глаза.       — Боже, — пробормотал он, таща Сириуса за собой. — Я попрошу Гермиону объяснить тебе это позже. — Но он улыбался, и его голос не звучал так уж раздосадованно, скорее позабавленно.       Примерно на полпути через аквариум стоял аппарат, который необъяснимым образом расплющивал монеты.       — Я и не думал, что магловские деньги такие слабые. — Сириус подбросил удлинённый пенни, а затем заставил его затанцевать между костяшками пальцев.       Гарри фыркнул.       — Можно мне ещё одну, пожалуйста? — спросил он. В его голосе почти не слышалось неуверенности. Сириус гордился бы этим ещё больше, если бы тот попросил больше, чем пенни и ещё фунт за автомат. Он проверял курс обмена.       — Вот, — он вытащил все монеты из кошелька. — Сделай каждую. Я хочу картинку с акулой.       К тому времени, как они добрались до сувенирного магазина, Сириус был совершенно измотан. По крайней мере, он достаточно хорошо понимал концепцию этого места. Потребительство легко преодолевало границу между магами и маглами.       — Умираю от желания пить. О, может, рыбу с жареной картошкой, а?       — Как ты можешь так говорить! — Гарри выглядел возмущённым, но в то же время голодным, поэтому Сириус ставил на то, что моральные возражения исчезнут, как только перед мальчиком поставят еду.       — Ну, давай, — сказал он, устало махнув рукой на полки и витрины, заваленные мягкими игрушками, книгами, карандашами, футболками и так далее. — Выбирай, что хочешь, и пойдём. Посмотри, сможешь ли ты найти мне что-нибудь с акулой. О, может, футболку с черепахой для Ри… э-э, Лунатика?       Гарри, который определённо разглядывал ряд каких-то заводных рыбок, на мгновение пугающе замер. Затем он расслабился, пожав плечами. Но это было ещё более жутко, потому что в его безразличии было что-то ужасно рассчитанное.       — Всё в порядке, — сказал он. — Мне, в общем-то, ничего не нужно. — Он начал рыться в футболках, явно ища с черепахой, как просил Сириус.       Сириус серьёзно подумывал пнуть что-нибудь, но умудрился этого не сделать. Римус был бы так горд.       — Ладно, но… вот в чём дело. — Он наклонился ближе. — Я очень хочу вот это, — он незаметно указал на одну из гигантских плюшевых акул на верхней полке. — Но я не могу купить её себе, как бы это выглядело? Так что, может быть, поможешь своему крёстному выбрать достаточно вещей, чтобы она… слилась с ними? — Было очевидно, что это должно было включать в себя много вещей, потому что игрушка была почти такого же размера, как Гарри. — Пожалуйста? Ты уверен, что нет ничего, что тебе бы понравилось? И, может быть, ещё что-нибудь для Рона и Гермионы?       Это сработало. Сириус подозревал, что Гарри знал, что он задумал, но по большему счёту это было не важно. Важно было лишь то, что Гарри на этот раз позволил себе побыть немного эгоцентричным и жадным, выбрав не одну, а две механические рыбки для себя, какую-то оригинальную шляпу для Рона, толстую книгу об океанах для Гермионы и футболки для всего клана Уизли. И для Римуса, конечно.       Сириус ходил по магазину и почти без разбора бросал товары в корзину. Скорее всего, они до конца своих дней будут писать ручками с шатающейся морской звездой наверху и вытирать руки полотенцами с дельфинами, ну и что с того. Сириус переживёт, и дом на площади Гриммо тоже. Не то чтобы он был в восторге от семейного белья, радостно подумал он, хватая наволочку с парой морских коньков.

***

      Поход в Аквариум преодолел какой-то невидимый барьер. На следующий день Гарри попросил блинчиков. С клубничным джемом.       У них ничего не было, но Сириус попросил Молли прислать рецепт и пошаговые инструкции и отправил Кикимера за несколькими большими коробками клубники, созревшей на солнце и сладкой. Из некоторых ягод они даже сварили джем, после того как все трое — да, даже Кикимер, похоже, поддался искушению и был благословенно молчалив во время еды — объелись до отвала.       После этого Гарри не переставал о чём-то просить. В основном это была информация, и по большей части её было легко дать.       — Кто эта сердитая дама на портрете у лестницы?       — Какой была моя мама, когда она была маленькой?       — У тебя всё ещё есть мотоцикл? Можешь научить меня на нём летать?       Конечно, были вопросы, на которые было совсем нелегко ответить.       — Почему Петтигрю всех предал?       — Когда Министерство тебя помилует?       — Почему Пожиратели смерти ненавидят маглов?       — Что будет после лета? Мне можно вернуться сюда на Рождество?       Сириус всё равно пытался, продираясь сквозь прошлое, сожаления, политику и неопределённость. Он не думал, что ему удалось ответить хоть на один из самых сложных вопросов, но Гарри, похоже, оценил его усилия.       Гарри спрашивал и другие, более второстепенные вещи.       — Можно Гермиона и Рон приедут погостить ненадолго?       — Можно нам мороженое на десерт?       Сириус с радостью выполнял просьбы, даже если они не были толком сформулированы. Гарри пришлось два вечера сидеть рядом с ним на диване, держа на коленях раскрытую книгу и незаметно придвигаясь всё ближе и ближе, пока Сириус не понял, чего хочет мальчик, обнял его за плечи и притянул к себе, сказав что-то о том, что становится холодно, и притворившись, что хочет посмотреть, что читает Гарри. После этого он сделал это более привычным: приобнимал мимоходом, похлопывал по плечу, взъерошивал и без того вечно растрёпанные волосы Гарри только потому, что тот вскрикивал от притворного раздражения, а улыбка на его лице была, пожалуй, самым прекрасным зрелищем, которое Сириус когда-либо видел.       — Он изголодался по физической ласке, — сказал он Лунатику однажды вечером в конце июля.       — Не он один, — мягко заметил Римус. Он слегка подтолкнул тыльной стороной ладони ладонь Сириуса, когда тот потянулся за своей пинтой, — быстро и нарочито.       Сириус фыркнул, отведя взгляд в сторону, и подумал, что Римусу, пожалуй, стоит вспомнить старую пословицу о камнях и людях, живущих в стеклянных домах. Впрочем, сейчас было не время.       До дня рождения Гарри оставалось всего несколько дней, и причина, по которой он попросил о срочном совещании, заключалась в том, что у него не было идей для подарка. Отругав его за то, что он напугал его «…до смерти, Сириус! Я думал, случилось что-то ужасное!», Римус согласился на выпивку и небольшой мозговой штурм.       В данный момент он закатил глаза и вернулся к делу.       — Я не знаю, — сказал он. — Чего ты хотел, когда тебе исполнилось четырнадцать?       — Боже. — Сириус уткнулся своим лбом — ну, лбом банкира средних лет, чей облик он сейчас носил, — в липкую столешницу. — Сладости, новую метлу, поцелуй от Ронии Люкс — помнишь её? Длинные чёрные волосы, заплетённые в мелкие косички, острые, как нож, — больше времени на шалости и приключения с вами.       — Если память мне не изменяет, ты всё это получил. Ну, кроме поцелуя, — фыркнул Римус. — Она не была заинтересована.       — Не была, — согласился Сириус, печально качая головой. — Впрочем, не могу её винить, я был тем ещё придурком.       — Что значит «был»?       После этого вечер превратился в вялую перепалку, которая стала для них обоих облегчением от всё более мрачной реальности. Но что-то в этом разговоре зацепило Сириуса, и у него возникла идея.

***

      — Это рискованно, — сказал Артур. — Но мы можем это сделать.       — Мы должны это сделать, — добавила Молли, твёрдо кивнув. — Не могу поверить, что у мальчика никогда не было ни одной.       — Ты хочешь спросить Дамблдора, если…?       — Ни в коем случае! — сказал Сириус. — Он мог бы помочь, но вместо этого попытается нас остановить. Я не позволю ему забрать и это. — Он сделал глубокий вдох, понизив голос с почти крикливого уровня, на который уже сорвался.       — Но нам понадобится больше людей, чем мы четверо, — выражение лица Римуса было задумчивым. — Достаточно людей, чтобы поддерживать действительно мощную защиту над Норой.       — И ещё крови от этой его ужасной тёти, — добавила Молли. При этой мысли всех мужчин слегка передёрнуло, но Молли лишь поджала губы. — Да, я это достану. А вы все найдите надёжных взрослых, достигших совершеннолетия для колдовства.       В конце концов, это оказалось несложно. МакГонагалл довольно охотно согласилась помочь с защитными чарами. Чарли смог приехать ещё раз, к радости своих родителей, которая удвоилась, когда Билл тоже согласился приехать домой и помочь. Хагрид с радостью принял приглашение, и хотя он мало чем мог помочь с колдовством, он был тем, кого Гарри хотел бы увидеть.       Немного помявшись, Сириус связался с Андромедой. Ну. Он позволил Лунатику сперва немного поговорить и всё объяснить, помня, как быстро его кузина могла бросаться проклятиями, а затем открыл каминную сеть ровно настолько, чтобы она вместе со следующим за ней по пятам Римусом смогла пройти.       — Дромеда, — поприветствовал он её, стараясь говорить непринуждённо, но его голос неожиданно дрогнул где-то на втором слоге. — Давно не виделись.       — Мерлиновы штаны, — выдохнула она. — Ты выглядишь старым.       Сириус издал лающий и несколько влажный смешок.       — Ты всегда была безжалостна в своих комплиментах, кузина.       — Сириус… — Её голос, всегда такой свирепый, тоже дрожал. Она прижала ладонь ко рту, лишь на мгновение, но так сильно, что кончики пальцев побелели. Возможно, Сириус был не единственным, кого потрясло семейное воссоединение. — Я должна бы надрать твою тощую задницу, — наконец сказала она и обняла его.       — Ладно, — сказал Сириус, совсем чуть-чуть прижимаясь к ней. — Ты можешь сделать это позже. — Через её плечо он видел, как Римус незаметно вышел из комнаты, делая знак, что подождёт.

***

      Вечеринка удалась. Сириус хотел пригласить больше одноклассников Гарри, но признал, что это превратило бы риск из приемлемого в безрассудный. Дети — это родители, братья и сёстры, а также самые разные люди, которых никто толком не знал и которые, следовательно, не должны были знать о вечеринке в честь дня рождения Гарри Поттера.       Кроме того, Гарри, похоже, был совершенно доволен тем фактом, что на вечеринке были только Гермиона и Рон, каждый из которых сиял от восторга, что им удалось сохранить сюрприз. Ну, более или менее. Сириус был почти уверен, что Гарри что-то подозревал.       — Если тебя стошнит от всех этих сладостей, я не буду за тобой убирать, — мимоходом предупредил он Гарри, когда трио взяло третью порцию торта, хихикая и кайфуя от сахара. Впрочем, он не сказал Гарри остановиться. Возможно, это делало его плохим родителем.       — Это ложь, — пробормотал Римус, который стоял, прислонившись к кухонной стойке, со стаканом в руке. — Ты обязательно будешь убирать за ребёнком. И, наверное, суетиться, когда у него заболит живот. А он обязательно заболит.       Сириус фыркнул, но не смог заставить себя отрицать это.       Позже, когда все собрались на улице, чтобы посмотреть фейерверк, подготовленный близнецами («Совершенно невидимый за пределами защитных чар», — сказал Фред. «Гарантированное приватное шоу или возврат денег», — добавил Джордж, беззаботно игнорируя тот факт, что никто не заплатил и не заказывал их услуги), Сириус поймал себя на том, что его взгляд прикован скорее к лицу Гарри, чем к красочным взрывам. Неподдельная радость на его лице, то, как он вскрикивал и показывал пальцем, когда выстреливал особенно впечатляющий фейерверк, линия его носа, очертания плеч… Это было всё равно что смотреть на прошлое и настоящее, наложенное друг на друга.       Сириус моргнул, притворившись, что глаза у него слезятся из-за дыма от фейерверка.       — Я тоже по ним скучаю, — тихо сказал Римус.       Прошло несколько часов, и большинство гостей либо ушли, либо легли спать. В гостиной Молли укрывала одеялом Гермиону, которая заснула на диване, её волосы разметались по декоративным подушкам. Артур подталкивал Рона к лестнице.       — Иногда я оборачиваюсь и вижу его, может быть, только краем глаза, и мне кажется, что я снова в Хогвартсе, бегу за Джеймсом, — признался Сириус. — Я знаю, что он не Джеймс. И не Лили. Я знаю. И я не жду, что он будет, но…       — Ага, — согласился Римус, помахав Молли и Артуру, отправившимся спать. — Главное, чтобы мы это помнили.       Сириус наблюдал, как Римус заваривает им ещё по чашке чая, щедро плеснув в кружки огневиски. Вероятно, он был прав. Прошлое осталось в прошлом. Но не стоит позволять ему диктовать твоё будущее. Однажды, вероятно, после того, как Гарри благополучно вернётся в школу, Сириусу предстоит долгий и, скорее всего, очень неприятный разговор с Дамблдором о пророчествах.       — Кстати, о Гарри, — сказал он, сделав глоток чая, но тут же поставив его обратно на стол. — Ты его видел?       Защитные чары всё ещё действовали и, вероятно, продержатся ещё как минимум месяц, учитывая их детализацию и силу, поэтому Сириус не слишком беспокоился. Тем не менее, он испытал облегчение, обнаружив своего крестника всего в нескольких шагах от задней двери. Он сидел на одном из складных стульев, засунув руки в карманы толстовки и запрокинув голову.       — Вот ты где, — сказал Сириус, осторожно опускаясь на один из шатких стульев рядом с Гарри. Он на мгновение задумался, не превратиться ли в Бродягу. Так было бы удобнее, и, возможно, именно такая компания сейчас была предпочтительнее.       Однако через несколько секунд Гарри отреагировал на него, уклончиво промычав что-то и мельком взглянув в его сторону, прежде чем снова уставиться в небо. Сириус осторожно откинулся на спинку стула и тоже стал смотреть.       Он должен был признать, что это было впечатляющее зрелище. Маленькие окна Азкабана идеально подходили для того, чтобы впускать холодный ветер, но были совершенно бесполезны для наблюдения за звёздами, а в Лондоне световое загрязнение — термин, который он узнал от Гермионы, как ни странно, — делало это занятие довольно неблагодарным. Но здесь…       — Вот это да, — произнёс Сириус.       Гарри издал звук согласия, так и не превратившийся в полноценное слово.       Некоторое время они сидели молча. Небо над ними было ясным и звёздным, словно кто-то высыпал мешок с бриллиантами на бархатный плащ. В какой-то момент Сириус услышал, как открывается задняя дверь, и свет на несколько мгновений стал ярче, прежде чем тот, кто высунулся наружу — вероятно, Римус, чтобы проверить их, — снова не скрылся внутри.       — Эй, — сказал Сириус через несколько минут. — С днём рождения. — Он вытащил из кармана небольшой пакетик и бросил его Гарри на колени.       Это вызвало реакцию.       — Что это? — спросил Гарри, выпрямившись и моргнув, глядя на мешочек в своих руках.       Сириус закатил глаза:       — Это подарок на день рождения. И если ты откроешь его, то узнаешь, что это.       — Но ты уже устроил мне вечеринку, — сказал Гарри.       — Это было от всех, — возразил Сириус.       — Да ладно тебе! Я не дурак, — теперь уже Гарри закатил глаза. Или, по крайней мере, так прозвучал его голос, трудно было сказать, поскольку в темноте его очки стали непрозрачными. — Я знал, что что-то затевается. И да, все помогли, и это… — Он резко замолчал. — Это так здорово, — наконец закончил он, откашлявшись. — Но я знаю, что это был ты… И тебе не обязательно было это делать. И это лето тоже. Я…       — Гарри, — перебил его Сириус. Если бы он не перебил, ему бы пришлось высидеть чёртову благодарность, как будто он сделал что-то, кроме самого минимума — а, возможно, это был даже не минимум, определённо не был, и… Сириус не думал, что у него хватит сил пережить такое. — Просто открой свой подарок, ладно? Он не особо захватывающий или что-то в этом роде, но…       — Ключ? — Гарри перевернул пакетик на ладонь и теперь смотрел на большой латунный ключ, к которому был прикреплён брелок в виде большой чёрной собаки. Потому что Сириус не смог удержаться от шутки.       — На самом деле, это скорее символический подарок. Не весь подарок, разумеется. И это даже не совсем подарок, а просто то, что и так бы… и так принадлежит тебе. Просто я подумал…       — Сириус, — перебил его Гарри, что было настоящим спасением. — От чего этот ключ?       — А! — Сириус вздрогнул. Он-то думал, что это было очевидно. — От дома на площади Гриммо, конечно.       Гарри уставился на него. Его рука сжала ключ так крепко, что металл, должно быть, впивался в его ладонь, хотя мальчик, казалось, не замечал этого.       — Я всё ещё не могу обещать насчёт Рождества, — сказал Сириус с явным сожалением в голосе. — Но я могу обещать, что если это будет безопасно для тебя, я сделаю всё возможное, чтобы это случилось. — Он вздохнул. — Хотя, возможно, оно будет не очень-то тихим. Я почти уверен, что Дамблдор попросит разрешения воспользоваться домом, так что, наверное, скоро там будет полно народу. И я почти уверен, что соглашусь, потому что, знаешь, это хорошее место для Ордена, но… — Он замолчал, снова запрокинув голову. Звёзды всё ещё были там.       — Но всё это закончится. Когда-нибудь. И я хотел… мне нужно было, чтобы ты знал, что там есть место для тебя, всегда. — Он заставил себя посмотреть на Гарри, а не на Млечный Путь, потому что он был здесь взрослым и тем, кто отвечает за то, чтобы всё было правильно.       — Твои мама и папа… Они были семьёй. И это делает тебя семьёй, Гарри. Даже если бы ты не был моим крестником, ты всё равно был бы семьёй. — Он сглотнул, протянул руку и обхватил сжатый кулак Гарри, в котором был зажат ключ. — Я знаю, что ты понимаешь, когда я говорю, что семья — это не всегда кровное родство, не так ли?       Гарри кивнул, его взгляд скользнул в сторону дома, где Рон и Гермиона уже крепко спали, как и большинство оставшихся с вечеринки гостей.       — Да, — сказал он. — Я… Спасибо.       Сириус сжал его руку в ответ, прежде чем отпустить, порадовавшись, что предыдущая благодарственная речь Гарри была сокращена до этого. С этим он мог справиться. Почти.       Они снова устроились поудобнее. Сириус вновь обратил внимание на небо, по привычке найдя собачью звезду, а затем проследив от неё весь Большой Пёс. Гарри, как он заметил, был больше сосредоточен на том, что крутил в руках ключ, но Сириус оставил это так.       Он как раз подумывал о том, чтобы предложить им пойти в дом и лечь спать, когда Гарри встал и потянулся.       — Эй, Сириус? — спросил он, обернувшись к нему, уже поставив одно ногу на ступеньку заднего крыльца.       — Хм? — Сириус тоже встал и при этом чуть не опрокинул хлипкий стул.       — Если я смогу приехать на Рождество… — Уголки губ Гарри тронула улыбка. — Можно нам настоящую ёлку?       Сириус рассмеялся, внезапно почувствовав себя легче, чем когда-либо — возможно, как ещё до того, как родился Гарри, словно что-то тяжёлое и мрачное внутри него отпустило, совсем немного.       — Конечно, — пообещал он, хлопнув крестника по плечу и подтолкнув его в сторону дома. — Самую большую, какую только найдём.