Запах крови

Мерзкий звук будильника оповестил о начале нового дня. На улице был конец марта, лучи солнца, льющиеся из окна, уже подогревали комнату, но не отменяли зябкий холод раннего утра. Миньярд силой разлепил глаза, смотря в потолок. Неосознанно он начал водить рукой по кровати, где оказалось пусто. Судя по растрёпанным остывшим простыням, Нил ушел уже давно. Но даже сейчас были уловимы нотки странноватого кислого запаха, который раньше здесь не присутствовал. Эндрю привык к чарующему аромату красных яблок, что приятной сладостью отдавались во рту. Это был немного неподходящий запах для альфы, ведь мало кто мог подумать, что рыжий человек со шрамами, знающий сотню способов убийства, будет пахнуть, как фруктовый сад. Но сейчас это были лишь отголоски прежних ноток, и сейчас на языке присутствовала неприятная кислинка, вяжущая внутри. Ещё было рано, поэтому, наверное, Нил на своей ежедневной пробежке. Скоро планировался домашний матч против Черепах, к чему его Наркоман изрядно готовился, хотя в этом не было необходимости. Они были слабыми противниками, и Лисы без проблем смогут одержать победу; но это не мешало Кевину постоянно подгонять команду, накидывая новые упражнения. Это утро было не самым приятным, и сладкий кофе мог хотя бы немного помочь до конца пробудиться. Остальные тоже начали постепенно просыпаться, и их действия создавали только больше ненужного назойливого шума, приправляя скверное настроение. А это ведь лишь начало дня. Время проходило размеренно, и все бы ничего, вот только с Джостеном увидеться пока не представилось возможности: сначала пары, они никогда не станут интересными и будут навевать скуку ещё долго; а после — дневная тренировка, где они и должны встретиться. Эндрю никак не мог понять беспокойное чувство где-то внутри груди, зародившееся ещё с момента пробуждения и преследующее его до сих пор. Вплоть до момента появления на корте Нил не показывался. Даже сейчас он был слишком далеко впереди, перебрасывающий мяч с другими любителями поиграть в экси, скрытый за броней спортивного снаряжения, где шлем мог закрыть любое выражение его лица. Эндрю мог наблюдать за ним, стоя у ворот и лениво перекатывая массивную клюшку между рук. Что ж, этот Наркоман был полностью поглощен игрой и не обращал внимание ни на что остальное. Часто бывает так, что ни громкий свисток тренера, ни чужая болтовня или прирекательства между лисами, новыми и старыми, не могли остановить его от возбужденного состояния, которое может подарить только активная игра на поле. Однако в этот раз его преследовали другие мотивы. На вид тело напряжённее обычного, а выражение лица, что еле удалось рассмотреть, скрывает тяжёлую складку между бровей, не свойственную обычному разгоряченному после долгой игры лицу. Разумеется, Эндрю это заметил. Он всегда может заметить мельчайшие изменения со своим (не)парнем. А Нил, если даже и не заметил, что Эндрю знает, то точно пытается скрыть свое волнение или переживание (без разницы). Он прекрасно видел, что за этой глубокой вовлечённостью прячется напряжение и не из-за предстоящего матча, а от чего-то другого. Пока не понятно. Этот идиот будет молчать до последнего, пока не будет либо поздно, либо Эндрю не догадается сам. И с умением Нила справляться с проблемами, ближе будет именно второй вариант. Это было прекрасно видно по неуловимой фигуре: энергия была зажатой, но это не мешало ей так и сочиться через край; резкие движения рукой или головой, будто судорогой; заметно в торопливых движениях и несосредоточенности, отвлекающей его от игры; в том, как он держал клюшку, и махи получались излишне сильными, а удары неточными; были видны его поглядывания в неизвестного, находящееся у него за спиной, будто он кого-то ждёт, будто он что-то ждёт. Что? Ближе к концу игры Нил делал больше промахов, что не ускользало от внимательных глаз их ненавистной Экси-драмы. Ну и конечно, это был бы не Кевин, если бы не заметил перемены в нападающем, поэтому плюсом к беспокойному настроению стали ещё и надоедливые крики Кевина об ужасной технике, на что Нил часто бросал колкие замечания, но не более, что также не могло ускользнуть от внимания Миньярда. Похоже, Нил заметил пристальный взгляд из угла ворот, направленный точно на него, и отвернулся, делая вид, что ничего не произошло. Так тренировка прошла как в длительном неуловимом напряжении, и после её окончания Рыжик поспешил в раздевалку, кратко посмотрев на вратаря. Тот стоял невозмутимо, но лёгкие скованные движения в положении его плеч прослеживались явно и выдавало подозрения по отношению к нему. Странно. Он никогда не скажет, что с ним что-то не так. Эндрю понял это давно, и при взгляде на свое бедствие разум возвращает его к неизменной мысли. Этот раз — очередной, ведь когда Миньярд заходит в полупустую раздевалку, то первым делом направляется к Нилу, и стоит ему приблизиться на расстоянии двух метров, как слышит от него эту тупую фразу, за которой следует судорожное молчание с еле уловимым словом "стой". Дрожащие глаза стали пристально смотреть в ответ, в поисках подходящей лжи или отговорки, как всегда бывает, когда он хочет избежать разговора. — Нил, — твердо сказал вратарь. Только это. С укоризненной стальной ноткой, заставившей Нила поёрзать на месте. Нет смысла убеждать в обратном. Эндрю стоит и пронизывает человека напротив пристальным взглядом, ища в них ответы. Безмолвная дуэль длилась всего пару мгновений, пока Нил пристыженно не повернул голову, заканчивая это подобие спора своим поражением. К тому же, он даже не сделал ничего такого, за что можно было бы испытывать вину, но целый день бегать от Миньярда — не выход. Эндрю приблизился к Нилу и встал вплотную, укладывая руку к нему на шею и присматриваясь к изменениям. Казалось, что ничего не поменялось: глаза, те же шрамы, волосы, лишь немного выделялись зардевшие щеки после изнуряюще долгой беготни на корте. — Нет, — одно слово, заключающее в себе многое, вызывающее сомнения, но не позволяющее на что-то большее, чем простые поглядывания. После его отказа утренние сомнения никуда не делись, и лишь наоборот обострились, поэтому он решил оставить Нила и понаблюдать за ним. На другой день ситуация почти повторилась. Избегания не прекратились, а через день даже усилились. Дошло даже до того, что они стали спать раздельно. В этом не было ничего удивительного, ведь часто, особенно в плохие дни, Эндрю нужно было расстояние, и он не мог выносить кого-либо рядом с собой. Нил всегда это понимал и уважал границы, поэтому сейчас Миньярд не стал противостоять и уступал желанию Рыжика. Подобное поведение можно спустить на плохое настроение и кошмары, которые в последнее время преследуют по ночам его чаще обычного. Однако это не объясняло другие перемены в жизни, и даже обыденные поцелуи — намеки на существование их отношений, ставшими рутиной, приносящих тепло и заставляющих переживать даже сложные времена — исчезли, ведь теперь Нил не подпускал омегу ближе чем на пару метров. Лишь на утро третьего дня после начала этой беготни Эндрю вновь уловил этот странный, сперва невидимый солоноватый, а потом немного ноток сладковатого запаха. Он был лишь отдаленно похож на тот прекрасный аромат свежих яблок, который сводил с ума, и чем больше его попадало в лёгкие, тем гуще становился осадок чего-то терпкого, заставляющего испытывать странные чувства. Молчаливость Нила не могла привести ни к чему хорошему, особенно если дело касалось него. Теперь ему точно не уйти. Уже под вечер в спокойной обстановке, когда из общежития многие разбрелись по своим делам, оставив комнату пустовать, Эндрю решил возобновить незаконченный разговор. Атмосфера располагала на хорошее начало: тихий свет от прикроватной лампы, мягкий однотонный плед и уединение. Нил как обычно за последние пару дней сидел в отдалении за столом и, кажется, пытался делать уроки, но засмотрелся в одну точку, не обращая внимание на попытки Эндрю привлечь его внимание к себе. Омега отложил книгу, которую и так не читал, обдумывая свои первые слова. Он подошёл к столу, заваленным разными бумагами и книгами, махая рукой перед задумчивым лицом, на что Нил удивлённо отреагировал и попытался поскорее отойти, но настойчивая рука схватила его за край толстовки, чтобы не касаться самого тела, заставляя остаться на месте. — Почему ты держишься на расстоянии, избегаешь и сторонишься меня? — Эндрю не был мастером хороших разговоров, но когда говорил, то делал это метко и по делу. — Это не имеет значения. — Если это касается тебя, то ещё как имеет. — Правда неважно. Всё равно скоро закончится... — Закончится что? — Миньярд свёл брови — высшая степень его недовольства. На этот раз молчание было более испытующим, напирающим, и "выразительное" лицо напротив не готово отступать. Было видно, как Нил колебался, думая, говорить или нет. Но его мимолётная фраза стоила ему тихой выдержки, и со вздохом он вырвал правду, которую так ждёт от него Эндрю. В конце концов он смирился и принял свое поражение, выдавая свои переживания. Конечно, зачем продолжать бегать, если можно просто сказать правду. Поэтому, немного выдохнув, Нил выпалил за один раз: — У меня гон. Эти три слова ввели в замешательство. Сейчас Миньярд как будто начал смотреть на Рыжика по-другому, сопоставляя все последние события. И только сейчас, будучи вблизи, он смог полноценно ощутить весь запах окутывающего его феромона. На языке появился сладкий привкус с нотками солёного; смешиваясь вместе, они создавали аромат, совсем не похожий на яблоки; это был аромат, который мог бы вызвать отвращение у одних и страх у других, но Эндрю чувствовал лишь теплую свежесть нового, незнакомого вкуса; и с каждым вдохом запах становился все более терпким, заставляя скапливаться слюну и сглатывать от напираюшего феромона альфы. Он распирал все внутри, принуждая оцепенеть от силы, исходящей от него. Кровь. Вот что напоминал ему этот странный вкус. Кто бы мог подумать. — Почему молчал? Не найдясь ответом, Нил потупил взгляд, но все же признался. — Не хотел беспокоить... — Не хотел беспокоить, — с некой усмешкой-упреком повторил Миньярд. — Ты идиот. — не новость, которую омега будет повторять каждый раз, убеждаясь в правдивости этого слова. — Как я уже говорил: не имеет значения. Осталось всего пару дней. Подавители хорошо справляются со своей задачей. — Ёбанный мученик. — Если ёбанный, то только тобой, — опять эта ядовитая усмешка. Немного неудачный коламбур в этой ситуации. — Не переводи тему, — Нил фыркнул; эти слова могли звучать более серьезно, если бы не красноватые кончики ушей. Он был готов долго всматриваться в любимые черты лица напротив, и даже лёгкая задумчивость за непоколебимым лицом не мешала. И только заявление Миньярда вывело его из транса. — В следующий раз... В следующий раз я помогу тебе. Брови нахмурились в непонимании. — Что? В каком смысле? — С твоим гоном. Я помогу тебе, как ты помогал мне с течкой. — Ты не обязан делать это только потому, что делаю я. — Не тебе одному мучаться. Нил замолк, обдумывая предложение — Хорошо. Это "да" от меня, если согласен и ты. Эндрю принял такой ответ, и все напряжение, до этого присутствующее в теле, ушло. Остаток вечера прошел спокойно. *** Прошло уже три месяца с момента их разговора. Наконец настал тот самый "следующий раз", и гон Нила должен был скоро начаться. Цикл, ожидаемо, был сбит, но приблизительные значения остаются в силе. Нил сидит на препаратах с того дня как выяснилось, что он является альфой. Жизнь в бегах не позволяла расслабиться и допустить промах в виде внезапно начавшегося жара, поэтому Мэри пичкала своего сына лекарствами, пока запах не пропадал вовсе. А когда действие одних ослабевало, они переходили на другие, более мощные. Когда Нил после случая резко ухудшегося состояния на четвертый день гона ходил обследоваться к Эбби (по настоянию Эндрю), она ясно дала понять, что желательно прекратить применение подавителей хотя бы на время, и предложение Миньярда о том, чтобы пережить это вместе со своим омегой она восприняла положительно. Эндрю не знал, чего ожидать, ведь до знакомства с Нилом ему не приходилось иметь дело с гоном альфы. Единственный раз когда это могло произойти, было в детстве, во времена жизни с Кэсс. Лишь одно слово: Дрейк. Он был крупным, намного больше и мощнее Миньярда в то время (да и сейчас); каждый день, проведенный с ним был кошмаром, но все стало хуже после того, как он узнал, что Эндрю является омегой. Тогда нападки с его стороны удвоились с большей силой. Теперь ему не нужны были оправдания, чтобы оприходовать беззащитного ребенка, ой, точнее уже подростка, ведь это всего лишь"братская помощь", которую Дрейк "любезно предоставлял". И каждый раз, когда у него намечался "заветный день помощи", Эндрю старался не появляться дома. Повезло лишь в том, что он часто уезжал на побывку, и давал время на передышку и размышления о новой отмазке не проводить время со старшим братом. Но это продлилось не долго, ведь позже ждала колония и встреча с Аароном. Тюрьма преподнесла много нового опыта, но за состоянием неуправляемых подростков и их неустоявшимися циклами тщательно следили надзератели, поэтому в этом плане Эндрю не смог полноценно просветиться, зато смог хорошо разобраться со своей ориентацией. После того, как Ники взял близнецов под опеку, жизнь поменялась. Оказалось, что его надоедливая копия тоже омега, хоть не ему одному тяжело в этой жизни. Что ж, всегда есть выход, и на примете был человек, который смог бы пояснить ему за Альф: Кевин. В случае Миньярда Кевин — лучший вариант в таком щепетильном вопросе. К счастью, сейчас вечер, и "звезда экси" отдыхает, просматривая старые матчи. Эндрю бесцеремонно подошёл к парню и выдернул наушники, после чего послышались недовольные возгласы. Ему было откровенно похуй, когда дело касалось надвигающейся проблемы в виде ещё одного экси-наркомана. — Какого хуя, Эндрю? — Надо поговорить. Тело нападающего после этих слов, хоть и не сильно заметно, но напряглось. От Миньярда можно было многое ожидать, и где накосячил, Кевин не знал — это пугало больше. — Как проходит гон? Что..? Немного странный вопрос. По крайней мере, он точно не ожидал его от Эндрю. — Мне не нужны тупые термины из интернета. Мне нужно знать, как это происходит на самом деле. Кевин замер, обдумывая все сказанное. У него появилось множество своих вопросов и предположительных доводов. Он долго размышлял над тем, каким образом эта информация понадобилась Миньярду. Если надо, то... — Ну, у всех Альф гон проходит по-разному. Так что... — Просто скажи как. — похоже, до Кевина тоже долго доходит. Терпение уже начинает иссякать. Непонимающий взгляд зелёных глаз уставился на человека напротив. Он пытался понять и разгадать причину странного разговора, но понял, что лучше не испытывать терпение вратаря, поэтому быстро и рассудительно продолжил. — Сильное желание. Сначало это не ощущается, как что-то необратимое или тяжёлое. Но потом, когда тело начинает обволакивать жар, способность думать притупляется. Феромоны сходят с ума, вырываясь наружу, и ты не в силах их остановить. Ты становишься будто бы... Злым? Не знаю, как это ещё можно описать. В голове только одна установка: властвуй. В этом состоянии сила ощущается будто бы в самом приоритете. И чем дольше это испытываешь, тем быстрее от тебя ускользает сознание. Все окутывает дымка, и ты чувствуешь только рвение на подсознательном уровне. После этого небольшого объяснения Кевин сделал паузу. — Я не знаю, как у других. Но думаю, что в большинстве случаев многие ощущают себя примерно так. По слабому кивку и отстраненному взгляду, он пришел к выводу, что такой ответ устроил омегу, поэтому не стал долго задумываться. Зачем Эндрю спрашивать об этом? Стоп. Он всегда идёт на крайние меры, когда дело касается Нила. — У Нила будет гон? Новый вопрос, только теперь со стороны нападающего, разрезал тишину. Он был внезапным, и на него не хотелось отвечать. Чем дольше длилось молчание, тем больше вопрос походил на утверждение. — Не твоё дело. — Миньярд уже было хотел развернуться, чтобы выйти из комнаты, но настойчивый голос стоял на своём. — Погоди. Если ты собираешься провести гон с Нилом, то знай: тебе нужно будет выпить подавители, ведь если обескураженный альфа и тебя сведёт с ума, и начнется течка, тогда вы вдвоём оттуда явно не скоро выберетесь. Нужно, чтобы хоть кто-нибудь был в сознании. Ха! Какой догадливый. Слишком много лишней информации. — Возьму на вооружение. — с этими словами Эндрю ушёл. Следующий день стал решающим. Уже днём были ощутимы странноватые нотки феромона Нила: прослеживалась та лёгкая кислинка, которая чувствовалась ещё в первый раз. Это было только начало, когда запах спелых красных яблок становился более вяжущим, кислым, а после снова превращался в сладковатый, только теперь это был аромат свежей крови. К вечеру он сгущался, и даже другие могли его ощутить. Понятное дело, тренировка на сегодня отменяется. Середина учебной недели не располагала для долгого отсутствия, но это мало кого волновало. Эндрю уже собирал вещи и готовился к отбытию. Он знал, что предстоящее неоднозначно для него. Последние несколько недель его преследовали некоторые сомнения, и чем ближе стояла дата примерного начала гона, тем больше он чувствовал беспокойство. Сеансы с Би помогли проанализировать его возможности, сделать вывод для себя: он "ненавидит" не только глупую сторону рыжего балбеса или часть экси-наркомана; он хочет быть с ним и принимать все его стороны, даже если сам обладатель считает их никчёмным. Чёртов Джостен не будет один. *** Чёрная Мазерати плавно растекалась по знакомой дороге. Эндрю был за рулём и старался не придавать чрезмерного внимания надвигающемуся событию. Его пальцы крепко сжимали руль, а взгляд не сводился с пути. Лишь мельком глаза повернулись в сторону пассажирского сидения. Нил выглядел напряжённо, а тело уже потряхивало от скопившегося возбуждения; розовый румянец охватил бо́льшую часть лица, придавая смуглой коже насыщенный оттенок. Поездка вышла тихой. Машина остановилась у дома в Колумбии. Эндрю вышел, взял вещи и затащил Нила в комнату, чуть ли не таща на себе, и отправил в душ. Появилось время подготовить всё для их вечера: смазка, презервативы, полотенца, чистое бельё, немного еды и бутылок с водой. Из слов Кевина омега понял, что их время пребывания здесь может быть долгим, поэтому подзарядка необходима; ну и, конечно, самое главное — это блистер с подавителями. В последнее время не было необходимости в их использовании, но хорошенько подумав, все же решил, что недавно полученная рекомендация крайне полезна: нужно чтоб хоть кто-нибудь мог смотреть на ситуацию трезвой головой. Эндрю взял две штуки и запил водой. Когда альфа вышел из душа. На нем не было одежды, и сейчас стояла картина, от которой омеге не хотелось отводить взгляд. Запах стал куда более насыщенным, чем был раньше, что не могло ускользнуть от внимания Миньярда. Теперь очередь другого ждать. Эндрю нужно было больше подготовить себя, чем помыться. Время, проведенное за стенами душевой, нагнетало. Он предвкушал то, чего раньше боялся, но сейчас не осталось прошлых заблуждений. Он знал, что даже в опьяненном состоянии Нил не причинит вреда. И на крайний случай есть подстраховка. Он вышел из теплого пара ванной комнаты, обернув вокруг бедер полотенце. Стоило открыть дверь, как в нос ударил яркий удушливый феромон солоноватого благоухания. Запах стал гуще, проникал под кожу и вызывал дрожь. Если бы не таблетки, у Эндрю определенно началась бы течка, если учитывать, что уже сейчас смазка начинала каплями стекать по бёдрам. Омега постарался прикрыться рукой, дыша через рот. Это мало чем помогало. Короткий вдох через нос явно был ошибкой. Голову дурманило. Он посмотрел на рыжую бестию. Судя по его накаленному, но стойкому виду, пронзительному взгляду томных глаз, от которых почти не осталось голубого цвета и тяжёлому равномерному дыханию, направленного на него, Эндрю понял, что Нил давно потерял контроль, и сейчас чувствует только дикое желание. Ноги замерли, не в силах пошевелиться, поэтому пришлось силой заставить их подниматься и опускаться, приближаясь к кровати. Эндрю встал вплотную к альфе, изучая его. — Нил. Нилу потребовалась вся концентрация чтобы соскрести остатки своего самоконтроля и сосредоточиться на заданном вопросе. Глаза немного прояснились, оставляя дымку бессознательного. — Ты готов? — Да. Я не причиню тебе вреда. — Я знаю. — Я могу... — язык уже заплетался. — Могу я прикасаться к тебе? — Да. Пока везде. После этих слов Эндрю сократил расстояние и поцеловал искусанные губы. Все происходило нарочито медленно, из-за чего последние капли выдержки начинали ломаться. Омега напирал своим телом, наваливаясь сверху, заставляя Нила почти полностью лечь. Поцелуй не ослаб, а стал грубее, и лишь на мгновение прервался для передышки. — Да или нет? — Ты же знаешь, что всегда "да". — У кого-то пластинку заело. На это Нил только фыркнул, снова протягиваясь за поцелуем. Он почувствовал прикосновение к рукам, как они поднимаются и смыкаются над головой. Сопротивляться не было смысла, ведь они доверяли друг другу. Альфа старался выдвинуться вперёд, чтобы сильнее сминать мягкие губы, как сверху послышался смутный щелчок. Это обескуражило, и губы разомкнулись. Нил посмотрел на омегу над собой и увидел на лице тень ухмылки. Маленький засранец. Он приковал Нила наручниками; было неожиданно. Непонимание отражалось на лице чересчур глупо. Эндрю явно позабавила подобная реакция. Его губы смыкались возле палящей кожи, оставляя смазанные поцелуи. Они были еле ощутимыми, и даже их хватило, чтобы выпасть из своей головы окончательно. Зрачки расширились, а взгляд заволокла дымка. Его член давно стоял, красный и твердый, а узел набух. Чем больше Миньярд ласкал тело, тем слаще и гуще становился аромат крови. На удивление, этот запах не вызывал отвращение, и, наоборот, казался манящим, сводящим с ума. Подавители могут и не справиться. Эндрю отстранился от своего занятия в виде расцеловывания и облизывания шрамов и потянулся за презервативами и смазкой на тумбочке. У него была и своя, природная, но осторожность не повредит. Нил же внимательно наблюдал за каждым действием своего партнёра, как кот, высматривающий свою добычу, с неким обожанием и трепетом в глазах. Маленькие огоньки внутри зрачков превратились в бешеное пламя, когда он увидел, как влажная и смазанная рука пропала за спиной. Нил всем нутром ощущал тонкий феромон своей омеги; слышал влажное хлюпанье скользящих пальцев и видел напряжённое тело, такое красивое и пока недоступное. Слабый рык вырвался из горла и наручники загремели над головой. Он с силой потянул руки, желая освободиться и прикоснуться к желанному, но они не поддавались, сколько бы Нил ими не тряс. Может раньше он и мог выбраться из самых прочных оков, чтобы сбежать; однако сейчас, будучи в порыве возбуждения, вызванным гоном, он вряд ли расстегнет их даже с ключом. Зачем омега вообще давал разрешение на прикосновения? На бесполезные действия Эндрю наблюдал с неким удовольствием. Хотя по его виду сложно сказать наверняка. Зардевшиеся щёки и кончики ушей выделялись ярким пятном на белой коже. Волосы растрепались, а мышцы знатно напряглись, пока он усердно разрабатывал себя для проникновения. Из уст изредка прорывались тихие стоны, скрываемыми за глубоким нерасторопный дыханием и широко вздымающейся грудью. Подготовив себя, Эндрю взял и раскатал кусок латекса по забытому члену альфы и, не торопясь, начал отпускаться, оперевшись одной рукой на израненную грудь. Действия были настолько неторопливыми, что Нил сам уже стал толкаться, пытаясь ускорить процесс, попутно дёргая свои "кандалы". Жаль, что у него ничего не вышло. Омега с силой надавил на лежащего рукой — предупреждение, чтобы тот был спокойнее. Наконец, Эндрю полностью опустился, выдыхая скопившееся напряжение. Член был куда больше, чем в другие разы; это вызывало не очень приятные ощущения, но у него было достаточно времени, чтобы привыкнуть. А пока он рассматривал лежащего под ним человека. Немного погодя, начал двигаться. Движения медленные, неторопливые, а по мере сближения толчки становились расторопнее и энергичнее. Ещё немного и голова пойдет кругом; смазки выделилось больше, а сил поубавилось. Феромон терпкий, не позволяет сделать нормальный вдох так, чтобы не задушиться, однако запах горячего сиропа смешался с собственным ароматом молочного шоколада. Перемешиваясь, они создавали новые нотки. Из комнаты тянулся прекрасный вкус шоколадного лакомства, и в этот шлейф вплетался ещё один запах — запах жертвы: солёный аромат крови, сладковатый привкус пота и страха. И действительно, чем дольше Миньярда окутывали эти ароматы, тем сильнее его била дрожь. Дэй не ошибся, когда предложил "быть в сознании", иначе сейчас он бы сам набросился на альфу, наблюдая за всем этим как в тумане. Главная задача на данный момент — удовлетворить Нила. И смотря сейчас на красное похотливое лицо напротив него, Эндрю понимает, что, возможно, потребуется куда больше сил, чтобы достичь заветного результата. Он продолжает подниматься и опускаться, помахивая бёдрами по траектории извилистых линий, проминая под своими руками грудную клетку альфы, пока тот тяжело дышит, пытаясь ускорить разрядку. Омега успел закончить сам, но двигаться не перестал; и сквозь пелену и усталость ему удалось довести до первого оргазма и Нила, и тот издал приглушённый рык, напрягая свое тело. Это было непросто. Наконец он может взять передышку, поэтому лёг сверху, томно дыша и ожидаемо обнаружил, что член внутри него всё ещё твердый, будто бы сейчас не было этих долгих манипуляций. Эндрю знал, что так будет. Впереди его ждёт ещё много заходов, сейчас он просто хочет немного полежать, переведя дыхание; когда на него обрушилась новая волна феромона в перемешку с возбуждением, его тело само начало подниматься, заставляя продолжить начатое. В этот раз пришлось повозиться подольше. Сильными толчками он насаживал себя на член альфы, пока бёдра не начало сводить судорогой; тогда размашистые движения превратились в томные покачивания, и даже их было достаточно, чтобы довести до предела. Под конец омега обхватил рукой свой член, сделал несколько грубых поглаживаний и излился за ним следом. Эндрю упёрся руками по бокам рыжей головы и соединился с чужими губами в ленивом поцелуе. Альфа подминал губы, покусывая их и проникая языком внутрь, стараясь хотя бы немного взять инициативы на себя; однако ему не удается; его руки всё ещё скованы, и наручники клацают о кровать каждый раз, как он натягивает их; лакомый кусочек контакта со сладкими губами закончился, и омега отстраняется и ложится на разгоряченное тело сверху, поглаживая родные кудряшки. Всё, что может сейчас Нил —пялится в потолок и пьянеть с каждым вдохом запаха шоколада омеги, его омеги. Только одна мысль о совместном гоне будоражила подсознание, а сейчас — сводило с ума, заставляя желать больше и больше. Эти мысли крутились вокруг затуманенного разума, вытесняя остальные потребности. Блондинистые волосы щекотали прямо под носом. Ох. Как же хотелось вцепиться в них руками и пропускать между пальцев шелковистые пряди; хотелось вырваться из "оков", опрокинуть это тело, исследовать каждый участок кожи языком, надавить на мягкую молочно-белую кожу до покраснений, оставить на ней укусы, чтобы каждый мог увидеть, кому он принадлежит; как же хотелось взять его, пока стоны не станут единственным, что он сможет произнести своими чертовыми красными губами; хотелось Эндрю всего и без остатка. Нил продолжал смотреть на потолок, сохраняя крупицы здравомыслия. Этого хотел альфа внутри него, а не он сам. Все, чего хотел Нил — заботиться о самом дорогом человеке в его жизни; обнять и нежно поцеловать в белобрысую макушку и провести в таком положении остаток уединённого времени. В нем противоборствовали две сущности, и пока сторона альфы выигрывала. Похоть и желание застилали глаза и расширяли ноздри в попытке поглотить больше сладкого аромата. Тело было одновременно ватным и напряжённым — гон давал о себе знать. Пока Эндрю старается удовлетворить его, Нил пытается держать зверя внутри себя, не шевелясь. Третий оргазм приходит быстрее. В этот раз Эндрю старался ласкать чувствительные участки — внутренняя поверхность бедра, бока и шею — чтобы ускорить процесс. Он слез с насиженного места и спустился вниз, пряча голову меж разведенных ног. Голубые глаза безотрывно следили за каждым действием омеги; дыхание участилось и стало тяжелее, когда эти восхитительные губы обхватили твердый член, а язык начал свои незамысловатые шевеления, проходясь по вздувшимся венкам, пока его кончик не останавливался на уздечке красной головки, а после длина пропадала глубоко в горле; внутри так тепло и влажно, так приятно. Ступни уже поджимались, а тело выгнуло дугой над кроватью, когда пришло заветное облегчение. Рот и глаза, широко открытые, не произнесли ни звука; в них читалось только ошеломление. В этот раз спермы вышло больше. Она тонкими струйками стекала с подбородка омеги, а остальная часть запачкала торс. Эндрю принял её и проглотил, смотря из-под ресниц прямым взглядом в его сторону. Большим пальцем он вытер белёсую жидкость и облизал её. Нил никак не мог прийти в себя после яркой вспышки и увиденного представления. Дыхание прерывистое и неровное. Кровавый феромон стал немного слабее, но продолжал проникать под нёбо и ноздри; в перемешку с шоколадом, запах приобретал непонятные нотки, окутывающие обоих, оседая на кончике языка. Нил, кряхтя и постанывая, снова попробовал дёрнуть рукой, но тщетно. Голос в подсознании подзывает его, тихо шепча: «Возьми его! Схвати голову и насаживай на себя! Укуси, пометь его! Держи, не останавливайся!» Нет «Заставь его кричать! Пусть только твоё имя будет срываться из его уст!» Нет «Больше!» НЕТ Это была точка невозврата. Рычание, громкое, прямиком из груди вырвалось из него. Зрачок потемнел, практически полностью заполняя глаз черным. Клыки выделялись на фоне других зубов и сверкали в оскале. Слюна скапливалась, вязкая и едкая. Мышцы накалились и альфа рывком потянул руки вперёд, с лязгом разрывая растянутую цепь. Теперь ему ничего не мешало. Он поспешно поднялся и опрокинул Миньярда на спину, нависая над ним. Его ладони упирались в широкие плечи, не позволяя подняться. На лице читались буйство и дикость. Феромон стал тяжелее, он овладевал безропотным тельцем, таким крепким и одновременно хрупким по сравнению с ним. Эндрю опешил от изменившейся ситуации. На доли секунды им овладел страх. Краска отлила от лица, а сердце бешено застучало, не так, как до этого. Его руки были прикованы, а ноги и туловище потяжелели, стало трудно дышать. Он боялся существа, запрятанного внутри Нила, которое сейчас нависало над ним. Блять! Его охватывает паника. Он старается не терять голову. Но что, делать, когда контроль постепенно ускользал сквозь пальцы, набирая обороты безвыходности. Мускулы рук напряглись, желая высвободиться. Омега хотел оттолкнуть Нила (точнее, не Нила), Однако попытки не увенчались успехом: уж больно крепко альфа держал его, скорее всего останутся синяки. Чёртов Джостен! Был запасной выход вразумить его, и Миньярд надеялся, что это поможет. — Нет, — сначала прозвучало задушенно, на грани слышимости. И собравшись духом, он выдавил уже громче. — Остановись! Я сказал "нет"! Дымка перед глазами на мгновение рассеялась, возвращая ускользнувшую нить сознания. Нил внимательно посмотрел в лицо, пытающееся скрыть нехорошие эмоции, переваривая услышанные слова. Как только их смысл дошел, он подорвался с места, ослабив хватку, а после — и вовсе убрал руки, с ужасом смотря на произошедшее. Теперь глаза не могли оторваться от тела омеги, только на этот раз они осматривали его на наличие повреждений, пытаясь выявить свой промах. Он сделал это. То, чего боялся так же, как и своей прошлой жизни. Он напал на Эндрю, напугал его, навредил ему, вынудил сомневаться в его неприкосновенности, как они. Произошедшее ослабило власть гона, и сейчас он замер, не смея делать лишних движений. — Я...— раздался судорожных вздох, слова давались тяжело. — Эндрю... Нил был похож на напуганного зверька. Эндрю видел это, понимал, как подобное состояние может вскружить голову. Однако не винил в неаккуратных действиях. То был альфа, а не его ненавистный Наркоман. Теперь очередь карих глаз наблюдать за ним. Тело напряжено и всё ещё подрагивает от возбуждения. Его лицо так и выражало неподдельное чувство вины и сожаления. Нил знал, что это не понравится Эндрю, и тщетно пытался скрыть за сердитым выражением лица. На это Миньярд лишь мысленно закатил глаза. Он ещё какое-то время наблюдал за поникшей рыжей головой, пока не протянул руки в его сторону. Сначала альфа обеспокоенно посмотрел на это действие, немного судорожно покачиваясь на кровати. Он долго всматривался в протянутую ладонь, не желая даже пытаться прикоснуться к ней, пока Эндрю не заверил в обратном. — Это "да", Нил. — Нет, я... Я снова наврежу тебе. — Ты не навредил. В тот момент я сказал"нет", и ты отступил; а сейчас я говорю тебе"да". Нил сомневался, но чем дольше смотрел на омегу, тем больше видел правды в его глазах, и аккуратно дотронулся до руки, поглаживая грубую кожу. — Это "да", пока не станет "нет". И только тогда Нил выдохнул. Постепенно переживание покинуло тело, возвращая лёгкую усталость и возбуждение; остаток вечера они проведут вместе, однако не кувыркаясь в постели, а отдыхая рядом друг с другом и обмениваясь феромонами. Это работало хоть и медленнее, но явно спокойнее, чем активные действия. Похоже, именно так они проведут последние дни гона. У них определенно ещё будет время узнать эту сторону Нила получше. Ещё все впереди.