Крабик

Хонджун жмурится, придерживая мокрую чёлку ладонью. Свободной рукой он держится за край стиральной машины, на которой сидит сверху, и ковыряет ногтем потрёпанную временем наклейку из жвачки. Рядом шумит настольный вентилятор, но для целой прачечной его одного слишком мало, он лишь гоняет духоту из одного угла в другой. — Уже всё? — спрашивает он, перегнав языком чупа-чупс за другую щёку. — Потерпи. Ким приоткрывает глаза и наблюдает за тем, как Пак выдавливает на палец крем от солнечных ожогов. Он аккуратно пристукивает кончиком безымянного маленькие капли и смазывает крем одним выверенным движением по раскрасневшейся коже лба. Прикосновения Сонхва легче южного ветра, но Хонджун всё равно морщится с неприязнью. — Он холодный, — жалуется Ким. — Да? — Хва усмехается с садистким цинизмом. — Тебе повезло, что у тебя обгорело только лицо. Как можно было умудриться сгореть в начале лета? — Сходишь со мной на пляж, я покажу, как, — хмыкает Ким. Хва играючи размазывает по его щеке кремовое сердечко, улыбается, приглаживая несчастный кончик носа, который уже начинает облезать. — Ты же сходишь, да? Сонхва большими пальцами растирает сияющие влажные следы под его глазами: — Когда ты перестанешь выглядеть, как жареный краб. — Эй. — Крабик, — исправляется старший, улыбаясь, и щиплет его за щёку. Губы младшего растягиваются в довольной улыбке, словно ему пообещали океан со всеми кораллами и морскими звёздами. Он отпускает чёлку, позволяя ей упасть на влажный лоб медными колосками, и прижимает леденец во рту зубами, пытаясь разгрызть. — Убери этот чупа-чупс, мешается, — просит Хва, спускаясь с его подбородку. — Не так уж он и мешает, — произносит шепеляво из-за палочки между губ, пожав плечами. Пак вздёргивает бровь, замирает перед ним с открытым тюбиком и пальцами в креме. Джун смотрит ему в глаза с вызовом. Недолго думая, Сонхва бросает упаковку на соседнюю стиральную машинку – тюбик начинает греметь и кататься по поверхности, пока барабан бешено крутится в режиме отжима – и вытаскивает леденец у Кима изо рта, мазнув липким сиропом по его губам. Хонджун удивлённо хлопает глазами, а старший с ехидной улыбкой закладывает чупа-чупс себе за щеку и похлопывает младшего пальцами под подбородком. — Ты такой красный. Душно? — заискивающе спрашивает Хва, дразнясь. — Принести тебе лимонад со льдом? Хонджуну мало стакана ледяной газировки. Ему нужно приложить ко лбу освежающий билет в Арктику. Хва рисует кремом ещё одно сердечко на его носу и оставляет Джуна под вентилятором до полного остывания, а потом хрустит сахарными осколками и бросает палочку в мусорное ведро. Один-ноль в пользу Хва.