Страсти по Варфоломею

Погожий октябрьский денек неторопливо шёл к своему закату. Осень в этом году не спешила войти в свои законные права, тепло стояло по-августовски мягкое, леса и поля не спешили желтеть, урожай был щедрый. Замок Троски был залит остатками теплого солнечного света. Солнце обливало Старицу и Девицу, ласкало своими лучами обычный люд, ремесленников, стражников. Близился конец дня, поэтому солнечные лучи не припекали, а дарили своё остаточное тепло. Без сиятельного пана и его заносчивого камергера жизнь в замке стала немного расслабленнее, немного развязнее: стража могла себе позволить лишнюю кружку пива, а то и вина на обед, сотник Томаш, единственный отвечающий за порядок в крепости, мог закрыть глаза на мелкие прегрешения или на заснувшего во время ночного обхода смотрового. Может быть, такая щедрость была связана с тем, что пан оставил весьма мутные распоряжения по поводу платы за труды. Под конец дня крепость невольно погружалась в атмосферу лени, все предвкушали либо горячий ужин с кружкой эля, либо с тоской думали о ночном дежурстве. Теплую благодать заката на себе ощущал и Чёрный Бартош из Драгоницы, облокотившийся на игровой столик возле ристалища. Прошедший день нельзя было назвать полным трудов и забот: солдатня стала посещать ристалище реже, а в окрестностях, как видно, не осталось желающих овладевать фехтовальным мастерством. К счастью, такого нельзя было сказать об игре в кости, на это развлечение желающие всегда находились. Бартош, положив подбородок на ладонь, рассеянно осматривал двор, полчаса назад обзор загораживал отец Никодим, но, став на двадцать грошей беднее, он оставил рыцаря в одиночестве дожидаться отбоя. Бартош думал обо всём и ни о чём, он даже не сразу обратил внимание на путника в тёмном одеянии и охотничьей шапочке, остановившегося рядом с ним. - Сыграем? Прежде, чем Бартош вспомнил, кому принадлежал этот низкий голос, он кивнул, а в следующий момент наконец уставился на знакомое лицо. - Индро? Оруженосец молодого пана Птачека улыбался, и в его глазах читались и радость, и робость, и неловкость. Радость от встречи, робость от незнания, как на эту встречу отреагируют, а неловкость… - Привет, Бартош. Он положил свои руки на столик, со стороны должно было казаться, что два игрока сейчас раздавят партийку другую с бляхами или без. Разумеется, об этом не думал ни тот, ни другой. Рыцарю и вовсе хотелось вскочить, схватиться за голову, схватиться за Индро, убедиться, что это именно он, а не похожий на него человек, задать одновременно несколько вопросов, а какая-то его часть была бы даже не против садануть его в зубы. Вместо этого он взял себя в руки и вымолвил: - Тебе здесь не вполне безопасно находиться, Индро. Здесь вас ещё помнят, и помнят как предателей. Плечи Индро немного опали, радость в глазах поугасла, казалось, он ожидал немного другой реакции на своё появление, но несильно удивился. Бартош же оглядел птачековского оруженосца: тёмная дорожная туника, пыльный заплечный мешок, на поясе никакого оружия, только потёртый кошель. Но по тому, как топорщилась куртка, Бартош бы предположил, что под ней скрывается добрая кольчуга, а где-то за пазухой или возле колена скрывается кинжал или нож. - Я хотел узнать, как ты, Бартош. Всё ли с тобой в порядке.  – Индро опустил взгляд на свои руки. - Ты имеешь в виду после тех знаменательных событий возле Небакова? – Бартош откинулся на спинку стула, его замешательство окончательно сошло на нет, и он с интересом рассматривал собеседника, свалившегося на него, как снег на голову, - должен сказать тебе спасибо. После того, как нас вернули в замок, лекарь практически не стал тратить на меня времени, похвалив костоправа, который меня пользовал. Рекомендовал только почаще менять повязки, что я и делал, так что через какие-то две седмицы я уже снова был в седле. Буквально, конечно же, а не фигурально. - Что ж, я рад. Было видно, что Индржих немного не так представлял себе течение разговора (а может быть, что и вовсе не представлял себе его). Он как будто и хотел что-то еще сказать, но не знал ни как, ни что именно. А Бартош с каким-то необъяснимым ему самому удовлетворением наблюдал за этим мнущимся и смутившимся юнцом. Не юнцом, мужчиной. Со времени их последней встречи не прошло и полугода, но опытный взгляд рыцаря видел, как изменился Индржих из Скалицы.  До окрестностей Тросковице доходили не самые свежие новости из Кутна-Горы, да и несли их не самые надежные гонцы: заезжие купцы, бродяги, беженцы. О том, что Сиигизмунд вернулся в Венгрию в Тросках узнали не более месяца назад. И вот перед Бартошем сидел человек, побывавший в самом жерле вулкана под названием война. - Тебе, наверное, интересно узнать, что тут происходило после вашего побега. – Индро поднял взгляд, но снова опустил, увидев тёмные глаза, неотрывно на него смотрящие, - Что ж, скажу честно, первые дни после взятия Небакова я был откровенно плох, поэтому о произошедшем узнавал впоследствии, да и от разных людей. Я думал, что тебя вместе с паном Птачеком должны были освободить, как и нас, остальных пленников, но первое, что я узнал от местной солдатни, что вы, оказывается, были в сговоре с бандитами, сражались на их стороне, даже пытались убить пана Бергова. Солнце потихоньку садилось, окрашивая всё в свои нежные закатные цвета и делая красивее всё, на что кидало свои лучи. Один такой скользнул по собеседникам, и если бы Индро поднял глаза вслед за ним, он бы увидел, как с лица Бартоша сходит куртуазная насмешливость и лукавство, оставляя место чему-то строгому и немного грустному. - Видишь ли, местный гарнизон не самый надёжный рассказчик, а подойти к сотнику и в лоб его спросить, что же тут, чёрт возьми, произошло, не представлялось возможным, поэтому я не сразу обрисовал себе точную картину. - Что же ты решил? – По Индро невозможно было сказать, что тот волнуется или переживает, или чего-то боится. Но Бартошу показалось, что для Индро очень важно, к каким выводам пришел именно он – Чёрный Бартош. Рыцарь снова облокотился на столик, аккуратно дотронулся до левой руки Индро, она лежала ладонью вниз, напряженная, застывшая, но тёплая. Индро не убрал ее. - Я видел, как ты с паном пытался вытащить камергера во время боя, и видел, как ты бился с разбойниками на смерть, предатели так не делают. И ты вступился за меня Гержманом, хотя знал, что я всего лишь бедный рыцарь, и выкупа за меня большого не дадут.  – Пальцы Бартоша начали слегка поглаживать руку Индро. – Потом я уже узнал, что вы с Берговым изначально были на разных сторонах. Я знаю, что тебя пытали. Индро почувствовал, как на этих словах рука Бартоша дрогнула. Он наконец перевернул ладонь, и их пальцы соприкоснулись. Дворик, освещаемый парой худосочных светочей, погрузился в полумрак; гарнизон, ремесленники, обыкновенный люд, разбрелись по своим углам: кто поглощать ужин, кто выпивать свою законную кружку пива, двое мужчин за игральным столиком не вызывали ни у кого никакого интереса. - Бергов оказался предателем, Бартош. Он предал и нас, и Сигизмунда… - голос Индро стал глухим, - он просто везде искал свою выгоду, ему было плевать на честь и достоинство. - Война, друг мой Индро, она такая, постоянно открывает вид на новые мерзости. И за столиком для игры в кости воцарилось молчание.  Умудренный жизнью рыцарь мог прочитать молодому оруженосцу длинную лекцию о превратностях судьбы, о человеческом непостоянстве, жадности и слабости, философски порассуждать о сильных мира сего, но именно эта мудрость велела ему молчать. - Что ж, ты хотел узнать, как я себя чувствую – я в порядке. Ты хотел узнать, что тут происходило – ты узнал. – Бартош чувствовал, как пальцы Индро отвечают на его касания, от этих касаний теплело в груди и животе. - Наверное, тебе не стоит искушать судьбу дальше. – Он ещё немного помолчал, ожидая, что ответит Индро, но тот молчал, видимо, подбирая слова. Бартош решил немного помочь. -Ты признался ему? – Индро так дёрнулся, что Бартош легко и необидно рассмеялся. - Что? – глаза Индро заметались, как зайцы, а шею и скулы начал заливать румянец, - Нет, с чего ты… - Бартош наслаждался чужим смущением и пониманием, что он Бартош, всё понял правильно, - О чём ты вообще? – Индро окончательно смутился и умолк. Рыцарь погладил большим пальцем ладонь Индро, ему показалось, что она стала горячее, чем мгновение назад: - Тогда ночью ты шептал его имя во сне. - Ты всё не так понял, Бартош, - его щёки приобрели совсем уж пунцовый оттенок, он старался не смотреть на рыцаря, чтобы глаза не сдали его с головой, - он не такой. Бартош снова рассмеялся, отчасти восхищаясь этой преданностью, отчасти упиваясь смущением. - Молодому пану Птачеку в этой жизни небеса даровали поистине преданного человека, надеюсь, он это ценит. Полумрак потихоньку уступил место мраку, жизнь в замке стала потихоньку замирать. Молот кузнеца больше не был слышен, поденщики давно разошлись по своим углам. Стражники на воротах подперли собой стены, стараясь выглядеть не спящими, а бдящими. - Что ты собираешься делать дальше, Бартош? – Индро наконец снова поднял глаза на рыцаря, и тот увидел в его взгляде не смущение или робость, а напряжение. И рыцарю стало понятно, что Индро сейчас и в самом деле было важно, что он услышит в ответ, поэтому Бартош не стал лукавить или насмешничать, а просто ответил правду. - Быть тут. Сражение под Небаковым меня немного подразорило, лишило меня лошади и большей части снаряжения, так что я намерен дождаться пана Бергова и получить моё жалование в полном объеме. С каждым словом он больше чувствовал, как древенеют мягкие пальцы, как застывает взгляд голубых глаз. Как и в прошлый раз, Бартош не мог понять, почему для этого юноши (не юноши, мужчины), так важно, что с ним, Бартошем, происходит. Чем он заслужил эту важность. - Он подлый человек, Бартош, если он сюда и вернётся, то от него нечего ждать справедливости или благодарности. – Пальцы Индро внезапно схватили рыцаря за руку, переплетясь с его пальцами. – Уходи отсюда, пожалуйста. Чёрный Бартош из Драгоницы лишь несколько раз в жизни чувствовал, что для кого-то важен по-настоящему. Впервые он это почувствовал, когда уезжал из дома в Прагу, и понял, что для его матери он всегда будет любимым и дорогим сыном, несмотря на очередность в наследовании и невозможность выгодной женитьбы. Второй раз ему это дала почувствовать девушка, а в третий раз – мужчина. И той ночью перед походом на Небаков он почему-то почувствовал себя важным снова, но хоть убей, не мог понять почему. Ещё меньше он понимал, почему ему, Бартошу, так важно, что думает и хочет этот Индро из Скалицы, хотя связывало их всего несколько тонких ниточек: недолгое знакомство, ночь после пира и короткий разговор в Небакове. Та ночь должна была стать одной из многих приятных ночей, не отягчённых обязательствами или последствиями, воспоминания о которых помогают во время вынужденного одиночества. Бартош знал толк в этих ночах, он мог насчитать таких немало. - Если ты не будешь возражать, то я бы помог тебе, у меня есть такая возможность, - ладонь Индро выскользнула их пальцев рыцаря и дёрнулась к заплечному мешку. Бартош снова откинулся на спинку стула и скрестил руки, глядя на оруженосца, ставшего внезапно неловким и суетливым. Прежде, чем он успел развязать тесемки, стягивающие края мешка, Бартош спросил его: - Ты так хочешь, чтобы мы были на одной стороне, Индржих? Индро застыл, оставив в покое спутанный узел, и когда он поднял глаза, в них читались необъяснимые тоска и как будто даже боль. - Я хочу, чтобы ты был не на стороне Бергова, Бартош. – Он больше не опускал взгляд, - Ты думаешь, наверное, что я глупый юнец, что я делю всё на белое и черное, хорошее и плохое. Бергов плохой, а я хороший, нет же. Я уже понял, что подлецы есть по каждую сторону, и сторон этих немало, я сам иногда не понимаю, где находится моя. Индржих снова протянул руку, но наткнулся на пустоту, Бартош уже убрал свою. Его пальцы пошевелили в воздухе. - А знаешь, Индро, не желаешь зайти ко мне? Выпьем сливовицы, у меня как раз недавно пополнился запас, - Бартош чувствовал, что в груди растёт непонятный ком, а дыхание начало сбиваться. Невозмутимость и насмешливость, за годы ставшие его второй броней, снова начали сползать с него, как старая краска со щита. Оставалось только желание снова почувствовать себя важным для человека, сидящего напротив. Сколько раз во время служб в часовне, сам того не сознавая, он молился, чтобы с этим человеком всё было в порядке? И почему ему снова хотелось почувствовать его объятия и его поцелуи? И как ему не хотелось, чтобы в памяти Индржиха Чёрный Бартош из Драгоницы остался помятым обедневшим рыцарем, нуждающемся в подачке в замке беглого пана. Бартош накрыл лицо руками и еле слышно пробормотал: -Если хочешь, закрой глаза и называй меня его именем. Он почувствовал на тыльной стороне ладони прикосновение, предназначенное для его щеки. - Я хочу называть тебя твоим именем, Бартош. Дверь, ведущая в покои Бартоша, еще не успела захлопнуться, а рыцарь уже прижал своего гостя к стене, впиваясь в его рот жадным поцелуем. Руки Индро зашарили по черной бригантине в поисках ремешков. Доспех с глухим стуком упал на пол. Не в силах оторваться друг от друга, мужчины неловко добрались до кровати, и та недовольно заскрипела под двойным весом. Изредка они отрывались друг от друга, чтобы сорвать и скинуть очередной атрибут одежды. Бартош с удовлетворением отметил, что под курткой у Индро и в самом деле оказалась кольчуга, а тайные ножны под коленом удерживали в себе кинжал. От его взора также не укрылись новые шрамы на теле оруженосца, уже зажившие отметины кровавых битв. Он старался прикоснуться губами к каждой, от этих прикосновений Индро тихонько стонал. Руки Бартоша скользили по вожделенному телу, Индро хватал их и целовал так, будто дороже этих рук ничего не существовало. Опьяненный ласками оруженосец сам не замечал, как в его голове вспыхивали и проносились параллели и сравнения: золото и черненая сталь, солнечный день и безлунная ночь, свет и тьма. Дрова в небольшом камине догорали, света от них практически не было, но и полумрака было достаточно Бартошу, чтобы видеть милые черты перед лицом. Его обнаженные бедра вжимались в Индро, он навис над ним, практически касаясь своим носом его носа. Одной рукой опираясь на кровать, вторую он начал опускать вниз, к горячему животу. - Ты позволишь? Индржих беззвучно выдохнул согласие прямо в его губы. Последние месяцы Троски не принимали никаких новых гостей, за исключением нескольких бродячих торговцев и пары тележек с беженцами, поэтому Бартош вынужден был сохранять целибат. Его руки подрагивали от нетерпения и возбуждения, когда доставали из резной шкатулки в изголовье кровати знакомую Индржиху костяную коробочку. Проследив его взгляд, Бартош улыбнулся и слегка похлопал любовника по боку: -Перевернёшься? Даже в полумраке было видно, что скулы Индро порозовели, но он безропотно приподнялся и перевернулся на живот. О чём-то вспомнив, Бартош отложил коробочку, поднял с пола скинутое покрывало и, свернув его, аккуратно подложил под бедра оруженосца.  Обхватив для смелости чужую подушку, Индро услышал щелчок, с которым открылась маленькая крышка, и почувствовал запах трав и выделанного жира. Он вздрогнул, но не отпрянул, когда чужие пальцы коснулись его между ягодиц и погладили по кольцу мышц, но когда они скользнули вовнутрь, укусил подушку, чтобы не застонать. - Дыши, Индро, - зашептал голос рыцаря прямо в ухо, Индро чувствовал, как его тело вжимается в него, как одна рука гладит спину, пытаясь немного снять напряжение, но пальцы внутри, которые ни на секунду не прекращали двигаться, заставляли дрожать мелкой дрожью. - Если тебе будет слишком больно, я остановлюсь, - пальцы с тихим чмоканьем покинули его тело, и оруженосец добросовестно постарался дышать ровнее и не напрягаться. Ему казалось, что в этот раз Бартош может не выполнить своего обещания. Дыхание рыцаря немного сместилось, Индро почувствовал, как чужое колено слегка раздвигает его бедра, потом его накрыла приятная тяжесть чужого тепла, потом в него вторглись. Они с Яном долго изучали друг друга, прежде чем путем проб и ошибок прийти к тому, чтобы в каждом следующем соитии было меньше боли, а удовольствия больше. Их первые разы заканчивались тем, что один утешал другого, содрогавшегося от боли или рыданий. Бартош же читал Индро как открытую, изученную вдоль и поперек книгу. Его движения были уверенными, прикосновения властными. Скромного опыта, которым обзавелся Индро за последние месяцы, хватало для того, чтобы в полной мере наслаждаться ласками рыцаря. Бартош был опытным любовником. Индро стонал в подушку, чувствуя, как каждое новое движение в нём приближает его к концу. Он попытался просунуть руку вниз, чтобы помочь себе кулаком, но Бартош перехватил её, заведя назад, прижимая к пояснице. Другой рукой он обхватил его подбородок и повернул к себе, чтобы снова впиться глубоким поцелуем. Обездвиженный, подчиненный чужой воле и темпу, Индро всхлипнул и кончил, вырывая подбородок из чужой хватки и утыкаясь лбом в раскалившуюся от его тела подушку. Бартош же подхватил его под грудь, прижал к себе, быстрее задвигал бёдрами и через минуту излился тоже. Короткая судорога прошла по телу Индро, когда член Бартоша выскользнул из него. Время застыло, тишину нарушало только сдавленное, прерывистое дыхание. Кровать была недостаточно широкая для двоих взрослых мужчин, но им и не нужно было много пространства. Бартош перевернулся на спину, и внешне сомлевший Индржих мгновенно обхватил его за грудь и крепко прижался, их ноги переплелись, рыцарь мягко обхватил русую голову и зарылся носом в волосы. Некоторое время они молчали, восстанавливая дыхание. Если бы они жили на несколько сотен лет позже, то Чёрному Бартошу пришла бы в голову мысль, что объятия Индро похожи на хватку утопающего, который последними силами цепляется за спасительный круг. Бартош не знал, ни что такое «спасательный круг», но чувствовал омут, в который Индро пытался не упасть, поэтому решил спросить: - Почему ты здесь, Индро? – Бартош зарылся пальцами в волосы оруженосца, вдохнул его запах и начал нежно целовать, - где сейчас твой пан, почему ты не с ним? Он почувствовал, как задеревенела шея Индро, всё его тело напряглось, и руки сомкнулись сильнее. Он уже смирился с тем, что ответа не последует, но прямо ему в ребро прозвучало сдавленное и немного невнятное: -Он готовится к своей свадьбе. – И руки на его ребрах сжались еще сильнее. - О. Выходит он, Чёрный Бартош, утешение? Он понежнее обхватил Индро за плечи и притянул к себе, хотя уже и некуда было тянуть, устроил подбородок на его макушке. -Что ж, если панам хватает мудрости, то брак не становится в тягость. А наличие законной супружницы даже облегчает некоторые аспекты существования. Не впадай в уныние, милый Индро. – Бартош почувствовал, что после этих слов плечи Индро немного расслабились. Ни на минуту Бартош не обманывался мыслями, что их с Индро пути когда-нибудь сольются в один. Конечно, он часто об этом думал, коротая одинокие вечера. Что и говорить, часто он мечтал об этом, вспоминая их близость, вспоминая самого Индро в тот час: неопытного, но доверчивого, нежного и отзывчивого. Бартош был опытным любовником, а ещё просто мудрым человеком, поэтому он сочувствовал Индро, а не пользовался его отчаянием. Отдавшись мыслям, он не сразу заметил, как оруженосец изменил своё положение. Бартош прикрыл глаза, чувствуя, как от его живота к шее прокладывают дорожку из поцелуев, как ласковые пальцы гладят тело и обхватывают его лицо. Сквозь веки он почувствовал пытливый взгляд и открыл глаза. -Хочу запомнить тебя, каждую черточку. Ты так красив. – Бартош прекрасно это знал, но из уст Индро похвала звучала в сто раз приятнее, чем из чьих-либо других. Бартош отнял одну ладонь и чувственно её поцеловал, а потом губы Индро снова накрыли его собственные. Рыцарь снова прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Его собственные руки опустились ниже, оглаживая крепкие горячие бедра. Жадные поцелуи чередовались с его именем, которое Индро хриплым голосом выдыхал в живот, в грудь, в шею. Бартош вздрогнул и тихо вскрикнул, когда один поцелуй чувствительно вгрызся в его шею, Индро виновато отстранился: -Извини, я немного переборщил, - он погладил место, на котором теперь красовалось багровое пятнышко размером с грош. – Я хочу тебя, Бартош. - Так бери. – Бартош пошарил рукой в складках простыни, выудил оттуда давешнюю костяную коробочку и протянул её своему любовнику. Индро взял её, задумчиво повертел в руках и перевел взгляд на Бартоша. Тот истолковал взгляд по-своему и приподнялся на локте: - Если тебе удобнее, я могу… - Нет, - Индро положил ему руку на живот, удерживая в том же положении, - так даже лучше, я хочу смотреть на тебя постоянно. Бартош улыбнулся и снова лег на спину. Было что-то завораживающее в сидящем между его раздвинутых ног мужчине. Рыцарь с удовольствием рассматривал его скупо освещенное тело. За эти несколько месяцев оно изменилось: плечи стали заметно шире, мышцы на руках и ногах стали проступать четче, изгнав всякую юношескую округлость, это тело говорило о накопленной, но ещё не осознавшей себя до конца внутренней силе.  Он наблюдал, как Индро смазывает пальцы, а потом прикасается к нему аккуратно, нежно и не спеша. Рыцарь откинулся на подушку и застонал, когда эти пальцы проникли внутрь него. Слишком аккуратно, слишком бережно. С Бартошем можно было церемониться и поменьше, но ему была приятна эта нежность, эти поцелуи на внутренней стороне бедра, идущие во след. Он вздрогнул, когда очередной поцелуй-укус ужалил его в ложбинку между бедром и животом. Если бы не Индро, он бы никогда не узнал, что любит такие нежные прелюдии, будто бы это всё не только на одну ночь.  Обхватив член любовника, Индро несколько раз провёл по нему, одновременно двигая пальцами внутри, удовлетворенно хмыкнул, когда почувствовал, что Бартош напрягся всем телом и сбивчиво задышал. Ему хотелось подольше понаблюдать это лицо, на котором выступивший пот смешался с удовольствием и похотью.  Бартош почувствовал, что пальцы оруженосца начали затрагивать самую чувствительную точку внутри, и попытался оттолкнуть того ногой: - Пожалуйста, Индро, мне нужно другое. Индро схватил эту ногу и поцеловал её в икру: - С удовольствием, милый Бартош, - Индржих сместился вперед, придавливая Бартоша сверху, заставляя его ещё шире развести ноги, одну руку он опустил вниз, направляя себя в разгоряченное нутро рыцаря, вторую подвел под его спину, заставляя немного выгнуться и устроить бедра удобнее. Тело Бартоша беспрекословно подчинилось чужой воле, с небольшой заминкой и усилием принимая то, что в него вложили.  В ту далекую ночь Бартош себя чувствовал куском хлеба, до которого добрался оголодавший доходяга, кубком холодной колодезной воды, попавшем в руки страннику в пустыни. Чужая неопытность в совокупности с жадностью. Теперь же его не пили от жажды и не пожирали от голода, им наслаждались, и это наслаждение было взаимным. С каждым новым толчком с его губ срывался стон, он прикусил свой кулак, чтобы заглушить их, но Индро схватил его и начал целовать укушенные пальцы. Сам Индро был практически беззвучен, только его дыхание, прерывистое и жаркое, говорило о том, что он испытывает. Он обхватил член Бартоша и начал двигать ладонью, стараясь совпасть с темпом своего движения. Бартош ещё сильнее выгнулся и вцепился в плечи оруженосца. В этой части башни больше не было занятых комнат, а от следующих этажей, что сверху, что снизу, отделяло изрядное расстояние, прихоть архитектора, поэтому рыцарь не волновался о том, что его голос кто-то услышит. Последний раз окунувшись в горячий взгляд Индро, рыцарь закрыл глаза. Изливаясь в руку своего любовника, он простонал его имя. Индро жадно смотрел, как Бартош, обессиленный, с затуманенным взглядом валится на подушки, как его язык облизывает пересохшие губы. Завороженной этой картиной, её вязким густым запахом, он вышел из тела Бартоша и, помогая себе запачканной его семенем рукой, кончил. Не в силах больше удерживать себя, он повалился на рыцаря. Сквозь шум в ушах, он услышал, как Бартош где-то порылся, что–то достал, а потом рук и тела Индржиха коснулось что-то мягкое, утирая капли своего и чужого семени. Потом он почувствовал, как теплые ладони обхватили его лицо, и открыл глаза. -Ты выглядишь, как очень довольный кот. – В этот момент Индро понял, что на его лице и в самом деле расплылась наиглупейшая широкая улыбка. -А я и доволен, Бартош. - И ещё ты выглядишь так, будто бы прямо сейчас уснёшь. После этих слов Индржих сел и стал тереть кулаком глаза: - Да я ни в одном глазу, - голос его звучал смущенно, -  тогда я просто устал очень за день, да и сливовица твоя была очень крепкая. – Тут его осенило, - кстати, может отведаем теперь твоей сливовицы? Бартош улыбнулся и развел руками: - А у меня её нет, тогда мы с тобой выпили последнюю бутылку, и где взять такую здесь, я даже не представляю. -Да ты хитрец, -  Индро снова расплылся в улыбке, которую сам считал глупой, а Бартош – очень милой. – Что ж, - он аккуратно взял руку Бартоша и поднес к губам, вдыхая и целуя одновременно, - мне, наверное, лучше уйти? Бартош не отнимал руку, ему было приятно и хорошо. - Тебе лучше уйти на рассвете, стража на воротах сменяется, и смена приходит только тогда, когда её разбудит предыдущая. – Он с замиранием чувствовал, как теплые губы смещаются по рук к шее, к ключицам, - Вряд ли тобой кто-либо заинтересуется в это время. - И я могу остаться здесь? - В тесноте, да не в обиде. – с этими словами, Бартош увлек Индро за собой на ложе, устраивая его голову на своей груди и обхватывая его покрепче. - Я с тобой никогда не усну, - пробормотал Индро и сразу же уснул. Какое-то время Бартош разглядывал его лицо, во сне оно снова стало похоже на лицо еще не испытавшего превратностей судьбы юноши, лоб разгладился, морщинка между бровей исчезла. Последний раз поцеловав милые глаза, Бартош уснул и сам. Он думал, что утром он не добудится Индро, а когда растолкает, проводит его хотя бы до ворот, но проснувшись обнаружил себя в одиночестве. Угли в камине давно остыли и воздух в комнате выстудился, но Бартош не замерз, потому что его укутали одеялом. Первым его порывом было вскочить, одеться и побежать вниз, может быть, он успеет, но в окно вовсю светило солнце, снизу доносился шум проснувшегося замка. Спешить был уже некуда. Бартош снова положил голову на подушку и в этот момент заметил на столе костяную коробочку, а рядом с ней – туго набитый кожаный мешочек. Он поплотнее закутался в одеяло, ещё хранившее желанный запах, закрыл глаза и вопреки всему, засыпая, испытал благодарность. Через несколько дней он покинул Троски.