Fly high to fall

***

— Понимаете-ли, Господин...— начал человек в золотой маске тигра — Мы уважаем всё, что вы делаете для нас с вашей холодной и точной расчётливостью. Вы каждый год стараетесь и вкладываете душу в эти Игры, и это поражает! Но я просто хочу сказать, что…— человек замолк на многновение. — Это надоело, — перебил гостя мужчина в безвкусной маске быка — Нам нужны зрелища! Понимаете, Ведущий? Ужас, страх и отчаяние–это конечно всё хорошо, но хотелось бы чего-то большего. То, ради чего хочется возвращаться и вкладывать деньги в эту авантюру. — Да, вы совершенно правы, сэр! — поддержал этот омерзительный диалог Вип с головой орла, в прорезях которой виделись блестящие и маленькие глазки. Они светились восторгом. — У меня есть предложение. Помните того игрока 456? После восстания он выглядит таким поникшим и жалким. Как думаете, это будет хорошей идеей сломить его дух окончательно? — Что ты предлагаешь? — спрашивает его другой Вип с заинтересованной интонацией. — Ну например опозорить перед всеми нами? Ох, представьте как исказится его личико когда он поймёт, что на него будут смотреть и дрочить, отпуская грязные словечки о его положении. Он этого не выдержит и будет слёзно умолять отпустить его! Поначалу все в зале стихли и смотрели на этого мужчину, как на ума лишённого, но потом комната наполнились оживленным трепетом разговоров и громкого смеха. Похоже эта извращённая идея пришлась по душе большинству толстосумов. Кто-то поговаривал, что: «У этого идиота поехала крыша» или «Странные нынче фетиши пошли». Их слова просто скрытая ложь, пустой звук и судя по всему, они сами не прочь позабавиться таким способом. Все эти люди носили маски, но это не скрывало их истинные эмоции и мотивы. Если бы они сняли эту нелепицу, то можно было бы увидеть их звериные и голодные взгляды, которые были направленны то на экран с игроками, то на официантов с идеальной фигурой и на самого игрока под номером 456. Ги Хун. Это имя крутилось на языке Ин Хо уже давно. Да, он хотел наказать того за глупую попытку противиться системе, но сейчас внутри всё похолодело когда разговор этих персон зашёл об этом мужчине. Чёрт возьми, это означало, что он должен на потеху этим людям отдать то, что хотел сделать своим? Он не позволит, он не… — Ведущий, Вы меня слышите? — голос раздался над самым ухом. Скрипучий и высокий, он принадлежал тому самому затейнику, которому хотелось врезать не жалея сил до хруста в его переносице. — Да, я вас слышу — словно очнувшись от транса произнёс Ин Хо — и считаю эту идею некомпетентной. Для ваших забав есть специальные и отведённые под вас люди, игроки в эту группу не входят. — Значит, Вы нам отказываете? — с недоверием спросил гость, словно ему никто и никогда не отказывал в его прихотях — Что-ж, я разочарован. Не думал, что Вы так относитесь к почитаемым людям. Я надеюсь, что мне больше не придётся сюда возращаться.Тут такой ужасный персонал и отношение, а ещё говорят обученные люди, ага, как же — с этими словами мужчина грузно встал из-за стола и одергивая халат на ходу, направился к выходу. Крупная сумма денег сейчас уходила с недовольным выражением лица и нужно было что-то предпринять. В голове роились мысли, как черви в земле — такие же скользкие, мерзкие и грязные. Обдумать каждую мелочь не было времени, ведь за этим дотошным випом могли уйти и другие, желающие страданий и зрелища. О, он уже видел как много будет предвкушения в глазах этих животных, когда они услышали такие заветные для себя слова. И тогда в голове что-то щёлкнуло. Безумная идея зародилась в этом потоке мыслей и улыбка медленно растягивалась на лице, а глаза померкли, будто на секунду помутнился рассудок. Возможно это единственный момент, когда Ин Хо был рад, что на нём надета маска и остальные не могли видеть его лица. Мужчина заговорил в быстром темпе, сбиваясь: — Хорошо, ладно. Я попробую что-нибудь предпринять, но это последний раз когда я иду вам на такие уступки. Музыка прекратила играть и Випы обернулись на него с не скрывающим недоумением на лице. У кого-то скривился рот в едкой ухмылке, у других в прорезях маски расширились глаза от удивления. Да, не каждый день можно увидеть как Ведущий меняет правила Игры — он же постоянно бубнит, что всё решается демократично и вмешиваться не имеет смысла, тем более когда дело касается его персонала, но похоже у него были свои счëты с этим игроком.

***

Он не понял сразу. Сознание отказывалось крутить шестерёнками, чтобы не принимать эту новую, чудовищную реальность. Мир сузился до ломоты в челюстях от тряпки, впившейся в рот, и до холодного страха, пронзивший его тело. Потом пришла паника. Не крик, нет. Крик — это для тех, кто ещё верит в помощь. Каждый мускул, рвался в бегстве, но был скован параличом. Сердце, дикое и затравленное, колотилось в горле, угрожая разорвать его изнутри. Он чувствовал, как по спине ползёт липкий, холодный пот, а в жилах струится ледяная кровь. Беспомощность. Она омыла его, как грязная волна, оставляя на душе солёную горечь. Это было хуже страха. Страх — это огонь, а беспомощность — его пепел. Ощущение себя куклой, чьи нитки держат чужие, грубые руки. Желание сжаться, свернуться в клубок, исчезнуть, раствориться нарастало всё больше. И тогда, в этой пустоте, загорелась уродливое осознание. Чувство вины. Изощрённое и ядовитое. «Я сам виноват. Был слишком глуп и уверенным. Этот план был с самого начало провальным». Мозг, отчаянно ищущий логику в безумии, начинал корить самого себя. Это было легче, чем принять слепую жестокость мира. Он так легко и нелепо попался на крючок. Ëн Иль, Чон Бэ и другие... Они погибли из-за него. Эти люди стали для него небольшой, но объединённой общей целью семьёй, и сейчас всё, что было перед его глазами обратилось в прах. И даже если бы он не был связан здесь и вернулся обратно в общежитие, то от него отвернулись бы оставшиеся игроки, бросая ненавистные и полного презрения взгляды. И что теперь? Теперь же, ни осталось ничего, кроме витающего запаха дорогой мебели из кожи и крепкого парфюма. — Вижу ты коришь себя, – неожиданно раздались слова позади Сона – не стоит, тебе не идёт лицо полного страдания. Мужчина в чёрном, как смоль костюме, нежно развязывал тряпку во рту пленника. — Ты...Ты их убил..– слюна ниточкой стекала по подбородку. Предложения давались с трудом, учитывая сколько времени он тут просидел. — Да, я их убил, но вспомни кто привёл твоих друзей на эту смерть – механическим голосом произнёс Ведущий. Тёплая рука в перчатке легла на щеку Ги Хуна, оглаживая большим пальцем скулы. Ярость от этих слов, действий застилала глаза. Как этот человек мог так открыто говорить о смертях тех, кто ему дорог? — Ублюдок, убери свои грязные руки – отворачиваясь от прикосновений прошипел Сон. Хватка на челюсти стала жёстче, не давая отвернуть голову. — Ты слишком высоко взлетел, дорогой Ги Хун, теперь падать будет больнее.

***