Пошлая блондинка

Сонхун закрыл шкафчик с лёгким стуком и вытер шею полотенцем. Зал был душный после репетиции. Хореография к фестивалю требовала максимума — они работали вчетвером: он, Ни-ки, Хисын и Джей. — Ты опять не ешь после тренировок, — сказал Хисын, бросив взгляд на Ни-ки, который стоял у зеркала, роняя на плечо чёрную футболку. — Потом. Встретиться надо. — буркнул тот и, не объясняясь, вышел в коридор. — Опять он с этим... Сону, — усмехнулся Джей. — Скоро кто-нибудь из них сдастся. — И это точно будет не Сону, — тихо заметил Сонхун, застёгивая куртку. — Он, может, выглядит невинным, но... ты видел, как он на него смотрит? Он точно знает, что делает. Все переглянулись. Это уже перестало быть тайной. В коридоре Ни-ки чувствовал, как пульс бьёт в висках. Не от танцев. От того, что знал — он идёт к нему. Сону ждал его в пустом классе, сидя на подоконнике. Белая рубашка, волосы немного растрёпаны — и этот вечно озорной взгляд, который мог бы пройти за невинный... если бы не было всего остального. — Ты опоздал. — Ты ждал? Сону соскользнул с подоконника, пройдя мимо него. На секунду — так близко, что пальцы скользнули по обнажённой руке Ни-ки, чуть влажной после зала. — Ты пахнешь потом и победой, — сказал он тихо. Ни-ки сглотнул. — Знаешь, тебе стоит умыться. Не могу заниматься с грязным учеником. — Иди тогда со мной. Проконтролируй. Он не знал, почему сказал это. Может, потому что хотел проверить — насколько далеко готов зайти Сону. Ответа не пришлось ждать. Сону последовал за Ни-ки. Раздевалка была полутёмной. Остальные уже ушли. Ни-ки снял майку и бросил в сумку. Сону стоял у двери, будто не веря, что зашёл сюда по своей воле. — Вот он ты, реальный ты, — сказал он, подходя ближе. — Никаких туалетов, никаких репетиций. Только ты. Только я. Ни-ки медленно повернулся. — А ты? Ты тоже без маски, Сону? — А я никогда её и не носил. Это все вокруг решили, что я милый. Он подошёл вплотную, пальцами провёл по его ключице. На коже Ни-ки всё горело. Он хотел его — слишком давно. Сону посмотрел ему в глаза. И всё, что было до этого — формулы, коридоры, «учёба» — исчезло. Он взял его за галстук — единственное, что тот не снял — и потянул. — Если сейчас уйдёшь, я не обижусь. Ни-ки не шелохнулся. — Но если останешься... ты уже не ученик. — с озорной улыбкой произнёс Ни-ки. И они поцеловались. Парни слишком долго копили огонь под кожей. Резко. Глубоко. По-настоящему. С рубашкой Сону, медленно сползающей с плеч. С пальцами Ни-ки, вцепившимися в его талию. С жаром, который не могли остудить даже стены спортзала. За дверью кто-то прошёл, не заглянув. Им было всё равно. Теперь это была не просто химия. Это была реакция, которую уже не остановить. Следующий день начался с обычного утра. Почти. У Джейка в руках была бутылка с молоком и шоколадный батончик. У Чонвона — кипа документов и планов на фестиваль. Сонхун ел мандарин. А Ни-ки… Ни-ки пришёл в класс без галстука. И с капюшоном. — О, тебе не жарко? — ляпнул Джей, — Скоро лето, а ты в худи. Сонхун повернул голову… и прищурился. — Подожди-ка… Он поднялся, сделал шаг ближе и приподнял край капюшона. — А это что у нас такое? На шее Ни-ки, прямо над ключицей, багровел небольшой, но предельно красноречивый след. Засос. Очень явный. Очень свежий. Ни-ки отстранился, быстро поправляя капюшон, но уже было поздно — Джей прыснул со смеху, Хисын хмыкнул в кулак, а Чонвон недоверчиво замер, чуть наклонив голову. — Эм. Кто-то вчера "учил" тебя с особым рвением? — протянул Джей, не скрывая сарказма. — Ты чего как школьник из аниме, у которого любовь впервые?! — добавил Хисын. — Неужели наш бэд бой… тает? — Иди к чёрту, — прошипел Ни-ки, плюхаясь за парту. Но хуже стало через 10 минут. Когда в класс зашёл Сону. Он, как всегда, сиял: волосы аккуратно уложены, рубашка свежая, взгляд ясный. Только вот на шее, с левой стороны, чуть под воротником — еле заметный, но зеркально расположенный след. Замазанный тоналкой. Не до конца. Чонвон приподнял бровь. Сонхун отпил сок. Джейка чуть не задавило молоком. И было бы всё ничего, если бы Сону не подошёл к своему месту — а это было через весь класс — и не улыбнулся Ни-ки. На секунду. Краем губ. Так, будто это был секрет. Который знал только он. — Что ты ему дал, Сону, формулы любви? — пробормотал Джей, не отводя взгляда от их обоих. — Завязывай, — бросил Чонвон. Но даже он смотрел слишком пристально. Сону сел за парту, поправив волосы. А Ни-ки в этот момент только глубже натянул капюшон. Перемена. Ни-ки догнал Хисына у раздевалок. — Эй. — А? — Ты не мог бы… ну… попросить у своей девушки тоналку? Какую-нибудь… чтоб замазать. Хисын уставился на него. — Тоналку? Ты?? — Не ори. Просто... вдруг спросят ещё. Учителя, Чонвон, кто угодно. — А может, просто попросишь у того, кто замазал тебе вчерашнее? — Хисын уже откровенно угорал, — Он же справился. Ну, типа. Почти. — Заткнись. — Нет, подожди, давай честно: ты сейчас попросил меня взять ТОНАЛКУ, чтобы замазать засос, который тебе оставил Сону? Ни-ки ткнул его в плечо. — Если ты ещё раз это повторишь, я тебя выкину в окно. Без шуток. — Ой, всё. Иди к своему визажисту. Он тебя, глядишь, и накрасит до конца, если попросишь. — Хисын смеялся ещё минуту, прежде чем ушёл в класс. А Ни-ки остался стоять, уткнувшись лбом в шкафчик. Он бы не признался вслух, но внутри что-то приятно жгло. Даже с этой чёртовой тоналкой. Даже с дразнилками. Он чувствовал: это — только начало. Чонвон тем временем стоял у доски объявлений, прикалывая листы с планом концертной репетиции. Сзади подошёл Сону, держа в руках папку с оценками по контрольной. — О, ты опять всё сам? — Как всегда, — буркнул Чонвон, не оборачиваясь. Сону склонил голову, подмигнул ученице, проходящей мимо, и встал рядом, внимательно изучая список. — Только не говори, что ты опять отказался от помощи. — Я не отказался. Я просто… не хочу, чтобы Джей всё делал. Сону тихо усмехнулся. — Ах, наш любимый сын директрисы. Помогает по доброте душевной? — Он просто предложил помощь. Всё. — Уверен? А не потому, что его взгляд слишком часто задерживается на тебе? Он не предлагает когда ему это не нужно. Чонвон замер. Слегка дёрнул плечом. — Ты везде ищешь двойной смысл. Сону наклонился к нему ближе, шепнув: — Нет, я просто умею видеть то, что другие отрицают. Молчание. Чонвон всё ещё смотрел в бумагу, будто она — самое интересное на свете. — Ты не лучше, — наконец выдохнул он. — Ты и Нишимура… Сону вскинул бровь. — Что — я и Нишимура? — Ты же понимаешь, что это всё… — Чонвон замялся, — не пройдёт незаметно. Уже не проходит. Блондин скрестил руки на груди. — А кто сказал, что я это скрываю? — Ну так хотя бы тоналкой пользуйся лучше, если не хочешь объяснять, почему у тебя на шее что-то, что не похоже на аллергию. Сону тихо фыркнул закатив глаза, покачал головой и подался вперёд. — Сону… — Что? Ты спрашиваешь, что между нами? Я скажу — химия. Математика. Уравнения с двумя неизвестными… но очень понятными желаниями. Чонвон тяжело выдохнул и покачал головой. — Ты делаешь это… играючи. А он — не из тех, кто умеет играть. Он может тебя ранить, даже не собираясь. Сону впервые за разговор стал серьёзнее. — А ты не думал, что, может, я хочу быть ранен? Иногда именно в боли есть вкус. Ощущение, что ты живой. Чонвон отвернулся. Его голос стал тише. — Просто не делай это на виду. Не потому, что я осуждаю. А потому что люди… завистливы. Они будут говорить. Они уже говорят. Сону сделал шаг назад, поправляя ворот рубашки. — Ну вот и повод для новой волны сплетен. Мне же скучно стало — надо подбросить материал. — Просто будь осторожен. — А ты — перестань притворяться, будто Джей не специально делает так чтобы вы оставались наедине и помогает ради школьного духа. Он давно за тобой смотрит. И ты это знаешь. Секунда тишины. — Мы оба в ловушке, да? — сказал Чонвон, чуть усмехнувшись. Разговор с Чонвоном оставил в груди странную тяжесть. Сону знал что его друг дал ему совет, не осудил его, просто волнуется, так же как и он за него, но что-то не давало покоя. Он вышел из учительской в коридор, медленно шагая по пустой школе. Последние уроки закончились, а в воздухе уже чувствовался вечер — свет ламп становился мягче, стекла чуть запотели, а в здании остались только те, кому нечего было спешить домой. Он прошёл мимо пустых классов, улыбнулся библиотекарше, закрывающей жалюзи, и вышел через чёрный вход — тот, что вел к небольшому заднему двору с лестницей на второй этаж и школьной скамейкой. И… остановился. Он был там. Стоял, опираясь спиной на перила, руки в карманах, голова чуть опущена. Ни-ки. — Ты меня ждал? — Сону сказал это почти шёпотом. Ни-ки не ответил сразу. Только взглянул на него из-под чёлки. Тот самый взгляд, от которого у Сону в животе что-то странно потягивалось. — Скорее… просто не хотел уходить, не поговорив. Сону кивнул, подошёл ближе. Лёгкий ветер тронул светлые пряди на его виске. Они молчали. Несколько секунд. Может, минут. Но это молчание было настоящим. Не неловким. Просто… наполненным. — Ты разговаривал с Чонвоном? — Ни-ки нарушил тишину. Сону слегка приподнял бровь. — Ты подслушивал? — Нет. Но знаю тебя. И знаю его. Он умный. Он не мог не заметить. Сону опустил взгляд, немного поиграв с пуговицей на рукаве. — Он сказал, чтобы я скрывал засосы лучше. Чтобы не было поводов для сплетен. — И ты согласен? — А ты? Ни-ки посмотрел в сторону. — Я… не знаю. Сложно объяснить. Это странно. Всё. То, что между нами. — "Между нами" — это ты и я. Больше никто. Ни-ки вздохнул. — Мне не нравится, когда на тебя смотрят. А сегодня все смотрели. Сону усмехнулся. — Тогда не оставляй засосы на виду. — А ты — не улыбайся мне так. На уроках. Когда я не могу ничего с собой поделать. В этот момент Сону сделал шаг ближе. Между ними оставалось меньше метра. Он поднял взгляд — не дерзкий, не игривый. Просто… открытый. — Я не шучу, Рики. Мне с тобой… не хочется играть. Ни-ки чуть нахмурился. — Ты сам начал эту игру. — Может быть. Но теперь мне хочется... не прятаться. Молчание. Только вечерний шум города за пределами школьной ограды и глухое эхо дыхания. Ни-ки медленно снял капюшон. В его глазах было что-то новое — не вызывающее, не защищающееся. А будто просящее. — Я не умею быть нежным, Сону. Только честным. Сону шагнул ближе. Положил ладонь на перила рядом с его рукой, но не дотронулся. — Тогда будь честным. Но только со мной. Они стояли очень близко. И в этот раз — без поцелуев. Без шуток. Без игривых фраз. Просто… они. — Как скажешь.. —тихо улыбнувшись пробормотал Нишимура. И где-то между стуком сердца и светом уличного фонаря, что падал на щеку Ни-ки, Сону понял: ему уже не важно, заметят ли их.