Научись меня слушать.

Марк не понял, когда это началось. С самого утра Нат, казалось, был веселым, добрым, на двух переменах сам нашел Ансьеля и что то быстро успел ему рассказать о рисунке, который нарисовал на уроке, на третей же они пошли в столовую. Парни даже выбрали одинаковые блюда, словно, других и не было. Всё это время рыжик шутил, смеялся и рассказывал о каком то сериале, который досмотрел сегодня ночью. Ансьель же поругал его, за то, что тот и так не спит из-за рисунков, а тут ещё и сериал. Он был маленьким солнцем для писателя, милым и самым близким человеком, ему всегда можно было доверится. Марк на секунду отвлекся, он пошел в туалет, но когда вернулся, то рыжего уже не было. В душе стало темно.  «Он что, сел за другой стол?» Но даже оглядевшись зеленые глаза не смогли найти рыжую копну. Натаниэль бесследно исчез. Писатель даже отправил пару сообщений в офлайн, пытаясь узнать, где находится его близкий человек, но парень не отвечал. Он вообще не был в сети и после. «Это на него не похоже» Марк решил, что не стоит искать его, вдруг, парень хотел побыть один, но даже к концу занятий ответа не последовало. Ансьель оббежал все классы, поспрашивал у одноклассников и друзей художника из параллели, никто не понимал, куда делся Натаниэль.  — Черт, черт, черт.. — ругался себе под нос парень, быстро идя по коридору. Он собирался уже покинуть школу, но кто то резким движением остановил его за руку. Писатель чуть не упал, он обернулся, перед ним стоял Нат. Его челка закрывала глаза, а сами волосы были взъерошены. Это было чересчур странно и не похоже на парня, которого знает Марк. Натаниэль - эталон красоты, всегда аккуратный и чистый, он каждый день делает себе особенную прическу, чтобы ни один волосок лишний раз из-за ветра не выбился из общей картины. Художник любил порядок не только внешне, даже его речь была складной, не такой комканной, как у писателя.  — Марк.. — почти шепотом начал говорить рыжик, но его перебили. — Нат! Господи, — Марк вырвал свою руку из его, восторженно прижимая свои ладони вместе, — я обыскался тебя! Где ты был? Что с тобой? — он попытался аккуратно дотронуться до рыжей копны, но сильная хватка ему не позволила. — Не трогай, просто пойдём, — на последних двух словах парнишка стушевался. Не опуская руки повел Ансьеля к их любимому месту - та самая скамейка.  На этой скамейке они впервые придумывали комикс вдвоём, каждый день встречались около неё, в самые плохие моменты приходили и общались здесь. А самое главное - Нат признался в любви своему любимому писателю. Эти деревянные дощечки хранили столько воспоминаний и хороших, и плохих. Они бы никогда не променяли эту скамью на любую другую.  Но сегодня атмосфера между парнями накалялась, словно здесь что то явно оборвется.  — О чем ты хочешь со мной поговорить? — Марк начал первым, он видел, как сложно даются слова Нату, словно он просто сдерживается, чтобы не заплакать или не начать злобную тираду.  — А ты хочешь мне что нибудь сказать? Поговорить со мной о чем то?! — художник тут же вспыхнул, он стал похож на самую красную палитру цветов, которую Ансьель только видел, — я кое что знаю. Если ты сам этого не скажешь, то я не смогу тебя простить.  — Чего? О чем ты говоришь, Нат? — парень даже опешил, он не ожидал такой резкой волны негатива, а ещё и клеветы, — кто и что тебе сказал?  — Значит ты не хочешь говорить, — голубые глаза устремились в кеды, словно говоря это им. Любимые глаза даже не хотели вновь поднимать свой взгляд на писателя, в сердце что-то ёкнуло, — Не смей больше никогда подходить ко мне, разговаривать со мной и писать, понятно? Я ухожу.  И он действительно встал и начал уходить. Он чуть ли не бежал, кулаки были сжаты, а челка всё сильнее прикрывала красные глаза. Марк не остался сидеть, он моментально подбежал к нему, стал уговаривать сказать о чем речь, извиняться, даже не зная за что. Но это все было тщетно.  Рыжий сильно взбесился, он резко повернулся к своему новому бывшему и толкнул на землю. Марк сильно ударился шеей о скамейку. Блокнот выпал из сумки, а сама она улетела куда то в сторону мусорки.  — Хватит! Ты прекрасно знаешь о чем речь, не надо делать из себя невинного, как ты делаешь это при мне! Ты постоянно пользуешься моими.. — он завис. Голубые глаза порыскали вокруг - никого не было, — чувствами, — прошептали любимые губы.  — Давай поговорим.. Я честно не знаю о чем ты! — кожаная перчатка потирала ушибленную шею, хотя бы не сломал.  В проколотых ушах все зазвенело, скорее всего, от удара. Он видел, как Нат что то громко и эмоционально выговаривал ему, но ответа не получал, от чего злился ещё сильнее. В зеленых глазах всё помутнело, казалось, он вот-вот упадет в обморок, но кое что его оживило.  Акума. Маленькая бабочка, что летела в сторону художника. Как бы Марк не старался, он не успел предупредить Натаниэля.  — Здравствуйте, простите за вторжение, — произнесла сразу сотня голосов.  Голова кипела то ли от этих голосов, то ли от усталости и эмоций. Нат не был в силах сопротивляться, он словно был в самом сокровенном уголочке его головы. В руках были невидимые блокнот и ручка, ими он делал вид, что что то рисовал. — С вами очень плохо поступили, а теперь ещё и не отрицают, просто молчат. Я понимаю, какого это.. Я могу дать вам силы, чтобы вы могли отомстить своим обидчикам. Показать на их примере, какую боль испытывали вы. Хотите ли вы принять мою помощь?  Нат даже не думал. Мысленно он сразу согласился, а в жизни показал это согласие движением головы. — Как мне вас называть?  — Злолюстратор!  Вокруг художника возник фиолетово-черный дым, покрыв его тело с ног до головы. Теперь перед Марком стоял злодей, внутри которого была душа его парня. Кожаная перчатка схватила рядом лежащий блокнот, а ноги подняли его к рыжему, оставляя расстояние одного шага. — Черт возьми, Натаниэль! — вспыхнул Ансьель, — Ты разозлился ни на что, а теперь ещё и перевоплотился.. — отчаянно и злобно Марк зарыл свои пальцы в черные волосы, совсем забыв, что в одной руке был блокнот, который врезался в его затылок, он кричал на всю улицу, — Да скажи что с тобой!  — Я больше не Натаниэль! — крикнул в ответ художник, его хитрая ухмылка осветила лицо писателя, — Я - Злолюстратор.  — Да ну, а я и не понял, — в тон ему ответил Марк. В груди Ансьеля горела обида и злость, он всегда старался быть самым лучшим партнером в отношениях, самым лучшим другом и человеком, которому можно доверится, но сейчас он даже не знал проблемы. Из-за этого руки начали опускаться, а эмоциональное состояние подкашивалось.  — Как же ты меня бесишь этой своей чертой, Нат.. — писатель сжал записную книжку в руке, удерживаясь от того, чтобы не врезать злодею. Он знал, что от этого ничего не измениться, художник лишь сильнее разозлится.  Вдруг он почувствовал минутное спокойствие. Марк очутился в самом спокойном уголке его разума, которое только можно было найти. Он словно сидел под той самой лестницей в школе, в руках был небольшой черный блокнот, но для него он казался невидимым. Его обняли чьи то руки, на мгновение Ансьель захотел, чтобы это были руки Натаниэля.  — Здравствуйте, извините за вторжение, — сказали сотни голосов, — я чувствую сильную обиду на близкого человека и просто не могу пройти мимо. Писатель знал к чему всё это идёт, но не хотел сопротивляться. Руки вновь сжались, чуть ли не ломая невидимую ручку в правой ладони. — Я могу дать вам силы, чтобы доказать свою невиновность в этой ситуации, но в замен.. — Я знаю, — отрезал Марк, — мне надоело, я хочу эти силы. Я докажу ему, что можно решить всё просто разговором!  — И как мне вас называть?  — Реверсер!  — Чего.. — прошипел художник.  Перед его глазами вновь появился этот дым, который он видел, когда его личность изменилась. Только теперь это обозначало, что не он один изменился.  Монохромный парень кинул свой блокнот на асфальт, теперь вместо черной обложки из кожи был огромный планер, на который встали две разноцветные ноги. — Теперь не ты один можешь похвастаться новым именем и силами, — двухцветная улыбка озаряла своей злобой, — Готов поговорить или ты хочешь, чтобы всё было сложнее? — с явной насмешкой произнес парень.   — Это невозможно! — крикнул художник, — В городе может быть только один злодей!  — Тогда почему этим злодеем должен быть ты? — в черной руке появился самолетик, — давай сделаем из тебя добряка, — Реверсер что то шепнул на бумагу и после кинул её в сторону первого злодея. Но он промахнулся. — Не нужно делать из себя крутого, после того, что ты сказал про меня! — Злолюстратор угрожающе поднес карандаш к планшету и уже собирался что то нарисовать, но не успел. Он лишь на секунду отвёл взгляд, что дало огромную фору для монохромного злодея.  Черно-белый самолетик попал в художника, парализовав его.  — Теперь-то ты уж точно поговоришь со мной, да, Натаниэль? — парень подлетел к «своей жертве» и легонько толкнул его.  Рыжая голова очень сильно столкнулась с асфальтом, оставляя на нём темное пятно крови. Иллюстратор зашипел, но не мог прикоснуться к ране. — Я не хочу разговаривать здесь, сомневаюсь, что тебе настолько хочется опозорится, — хитрая ухмылка никак не могла исчезнуть с лица, — Полетели-ка в другое место.. Хм-м.. — парень на секунду завис, — Нам нужно спокойное пространство, там, где нам будет комфортно. Твоя комната идеально подходит, да?  — Ты серьезно? Самое ужасное, что ты мог придумать, — протянул художник. — Значит, туда и полетим! — Марк очень громко рассмеялся, схватил другого злодея за руку и совсем небрежно, иногда стукая о планер, полетел с ним в комнату Натаниэля.  Комната была очень скучной, никаких постеров, ярких вещей. Это были последствия мамы парня, которая запрещала сыну портить прекрасный ремонт. Марку всегда было жалко из-за этого Ната, но сейчас он ничего не чувствовал. Обида всё ещё холодным айсбергом покрывала сердце, словно, не позволяя ему биться. Гетерохромные глаза даже не смотрели на Злолюстратора, от чего второй ещё больше злился, он хотел, чтобы на него обращали внимание.  Реверсер с силой кинул его на кровать, сам же на планере подлетел как можно ближе.  — Удобно? Наверно, да, — с нежной улыбкой почти под ухом прощебетал Ансьель, — скоро не будет так удобно, — от удовольствия представления этой картины глаза закрылись.  Вдруг он принял выражение лица, будто что то забыл. Так и случилось.  — Надо кое-что забрать у тебя, — он с легкостью вытащил из цепких чужих рук карандаш, — Так то лучше, да? Теперь и я могу рисовать.  — Сломаешь его? — грубо перебил Реверсера художник, но получил странную реакцию. — Конечно нет, зачем? — Марк нахмурился, — Я хочу поиздеваться именно над тобой.  Он протянул свою белую руку к планшету на руке парня, начал что то рисовать и на планере появилась новенькая пара железных наручников.  — Знаешь, так просто приковать тебя было бы не интересно, — стальной тон сильно ударил по ушам Злолюстратора, — надо дать тебе шанс. Реверсер аккуратно положил карандаш на стол, который был единственным ярким местом в этой комнате, а в руке у него появился черный самолетик. Даже не нужно рассуждать, почему он вновь попал в художника. Конечности начали двигаться, парень быстро поднялся, разминаясь. Первый шаг сделал Марк. — Что с тобой сегодня произошло? — он накинулся на парня, направляя кулак на лицо, но рыжий быстро увернулся. — Не делай вид, будто не знаешь! — пользуясь своим положением он сам ударил в белую часть лица. Реверсер немного отлетел. — Но я действительно не знаю! — выкрикнул второй злодей. Он сделал обманку, словно хотел вновь ударить его в лицо, но сбил с ног с помощью планера, — Почему ты не можешь просто обсудить всё со мной?!  — Мне нечего с тобой обсуждать, — прошипел себе под нос Нат и вновь получил. Рыжий улетел в свободную стену, оставляя на ней маленькие трещины. Он упал на живот, а Реверсер уже подлетел к нему и встал на пол. Гетерохромные глаза наблюдали за попытками художника подняться, но боль в ребрах не давала этого сделать.  Реверсер уже собирался подойти, но это как раз был план художника. Надо было убрать его с планера, без него он слаб.  Нат увидел, как парень хочет наступить на него своим ботинком, и не растерялся: перевернулся на спину, ухватился за этот ботинок и толкнул бывшего в стену, где недавно был он сам.  — Значит ты хочешь ещё сложнее, — Злолюстратор успел откатиться и теперь они поменялись местами: художник стоял над ним, а писатель лежал около стены.  — Я хочу, чтобы ты извинялся, — монотонно произнес первый злодей. — Да за что.. — Реверсер уже отчаялся, поэтому специально не признавал вину. А ещё для его плана нужно было разозлить Натаниэля.  — Действительно! — злодей вскинул руками, — За свои слова, Марк!  — Какие? — он выглядел как трудный подросток, которого заставляют выйти на улицу, точно такой же взгляд и тон. — Про меня.. — прошептал под нос Куртцсберг.  — Я про тебя говорил только хорошее, — парень постарался подняться, но Злолюстратор угрожающее замахнулся в лицо.  — Не поднимайся! Лежи так! — голубые глаза впились в черно-белое тело, но кое что он не продумал. Реверсер намного сильнее.  Он использовал свой же самолетик на себе, дав огромную скорость, поэтому Нат для него был, как черепаха. Марк аккуратно поднялся, отряхнулся, взял Натаниэля и с силой вновь швырнул в стену, но рыжий лишь завис в воздухе. Пришлось вновь дать себе обычную скорость. — Какого черта! — Нат откашлялся. — Я сильнее, чем ты, — теперь уже стальным стал чужой голос. — Не неси бред!    Черный сапог встал на чужую спину, немного надавливая, а руки взяли с планера наручники. — Насиловать будешь? — без улыбки пошутил Злолюстратор. — Пока нет, — без тени эмоций произнес злодей. «Пока»? Пронеслось в рыжей голове.  Чужие ладони зацепили его руки вместе. Максимум, что мог сделать художник, это сесть. Он так и поступил, но тут же получил очень сильный пинок в живот.  — Какого.. — парень кашлянул и на пол упало пару капель крови изо рта, — За что.. — голос стал сиплым, немного с хрипотой.  — Я ничего тебе не сделал, а ты всё ещё обвиняешь меня, — теперь уже белый ботинок прилетел под ребра, окрашиваясь новой порцией крови, — ты слышишь? Ничего!  В голубых глазах помутнело, он старался как то закрыться от ударов, сжаться, но даже так он получал новые синяки и ссадины.  — Перестань! — молил о пощаде Нат. — Я тоже говорил тебе перестать так себя вести, — монохромный парень присел на корточки к лицу бывшего, — а знаешь, что сделал ты? — он не дождался чужого ответа, — ничего!  Вновь удар, который пришелся уже на нос. Из него моментально полилась красная жидкость, обжигающая лицо, а сознание начало отключаться. — Ну уж нет, сладкий, я не позволю тебе отключиться так рано! — Злолюстратор почувствовал, как в него прилетел очередной самолет из бумаги.  В тело словно вкололи что то, глаза даже на мгновение не хотели закрываться, энергия так и начала скапливаться во всех конечностях.  — Знаешь, какое у меня единственное желание? — монохромный парень вдруг вновь наклонился к лицу, — Прострелить тебе колени, чтобы ты перестал убегать.  Это заставило кровь художника остановиться, она застыла и слова переварить было трудно. Голова гудела, он иногда даже не понимал где находится его насильник, все расплывалось, но ему уже это было не нужно.  — Ты убьешь меня? Мне казалось, ты меня любишь, — Натаниэль хотел надавить на жалость, но видимо, эмоции Реверсера можно было прекрасно описать его костюмом. — Будешь много болтать - может быть, но такой цели у меня нет. Я действительно люблю тебя, — мягкие руки прошлись по бедру художника.  Писатель подошел к столу и забрал карандаш, который так любезно оставил для себя же на видном месте. Он с силой вновь кинул своего парня об пол, чтобы в его доступе был планшет. Злолюстратор не видел, что рисовал другой злодей, но он уже не рыпался. Дыхание замедлялось, а глаза вновь начали закрываться. Под его тяжелым телом была огромная красная лужа, которая почти успела дойти до второго стола в комнате.  Реверсер нарисовал всё, что ему нужно было, но так и не показал партнеру. Он лишь взял его своей тёмной рукой за волосы и потащил на кровать, оставляя огромный кровавый след от стены до мягкого матраса.  — Можно и не выдирать мне волосы, если так сильно любишь! — вот сейчас парень начинал пытаться выбраться, но такой возможности не было. Тело ломило, от чего малейшее движение отзывалось резкой болью. — Можно и сразу говорить о том, что произошло, — бездарно передразнил его злодей. Рука отпустила парня, но специально перевернула на живот, так как руки были закреплены именно за спиной, а Марку вновь нужно было что то нарисовать. Но оказалось, что сейчас работал ластик. Нат почувствовал, как стало намного прохладнее, он сначала подумал, что просто подул ветер или кровь въелась в костюм, но ощутив мягкую ткань, то посмотрел на себя.  Он был полностью голый, злодейский костюм теперь представлял из себя только маску и берет на голове, а Реверсер же лишь наполовину решил снять свои шмотки, открыв пах. Но особо это ситуацию не улучшило.  — А я всегда задавался вопросом, — начал парень, — твой член тоже монохромный или обычный? Или одного из этих двух цветов.  — Если ты не заткнешься, то я придушу тебя на этой кровати, — Марк закатил глаза. На самом деле, такие мысли тоже промелькнули у его изначальной версии, но он настолько смущался, что даже рассуждал не более 15 секунд.  — Я даже думал, что у тебя их два, каждый своего цвета, — Злолюстратор наигранно разочаровано выдохнул, — но нет, один и двухцветный..  — Закрой рот! — Реверсер вспыхнул и с силой схватился за шкирку второго злодея, вдавливая его в кровать, — Как ты меня бесишь. Вот бы вырвать твои зубы и язык, но так ты захлебнешься от своей же крови, а ещё я бы хотел услышать, как ты простанываешь моё имя, пока я втрахиваю тебя в эту кровать. Парень обомлел. Если злодеи - самый ужасные и скрытые стороны каждого человека, то сколько же этой злости в Марке, особенно, раз у него такие мысли? Но Натаниэля почему то это только возбудило. Он игриво повертел своей пятой точкой прямо перед гетерохромными глазами. — Тогда можешь начать, — в рыжей голове не укладывалось, что писатель действительно способен на такое, поэтому даже не боялся. Это был простой блеф. Но нет. Он услышал разочарованный вздох позади себя, Реверсер потянул его назад за наручники, из-за чего пришлось встать на колени. Резкая боль пронзила ноги.  — Ты думал, всё так просто? — белая рука повернула парня лицом к лицу, — Наконец я могу сделать то, что хотел так долго. А не то, как мы делаем это обычно, да?  — Ты намекаешь, что секс со мной слишком..  — Нежный и мягкий, да, — злодей с улыбкой закончил предложение за парня.  — И что ты предлагаешь? — Голубые глаза недоверчиво оглядели парня сверху. Реверсер поставил парня на колени прямо перед ним, из-за чего его черно-белое достоинство почти касалось чужих губ. — А до тебя долго доходит, верно? — он разочаровано выдохнул, задев выходящим воздухом рыжие пряди.  — Нет, я просто издеваюсь, — Нат аккуратно приблизился к члену злодея.  Монохромный уже явно был немного возбужден, его полу-вялый орган был на уровне рта Злолюстратора, что явно облегчало задачу. Губы приоткрылись и из-за них показался малиновый язык. Он мягко лизнул головку, на что уже получил одобрительный стон. Голубые глаза вновь устремили свой взгляд на выражение лица партнера, но почувствовали впивающийся в них холодный ветерок. Видимо, окно явно создавало сквозняк. Гетерохромные глазницы были закрыты, ожидая следующих действий.  Нат вновь провёл своих языком, только уже создавая мокрую дорожку по всему стволу, он действительно делал всё очень медленно, поэтому Реверсер не выдержал. Черные пальцы зарылись в рыжих волосах и с силой заставили обладателя этих волос взять его член наполовину. До разноцветных ушей донесся странный звук, но это не удивительно, парень под ним явно подавился.  — Будь хорошим мальчиком, ладно? — тихий стальной голос, словно, вонзился в мозг огромной стрелой. На это художник лишь кивнул.  Он начал аккуратно ласкать своего партнера, облизывая достоинство с разных сторон и уже собирался взять больше, так как его затылок всё ещё «заботливо» подталкивали. В ответ на это он получал возбуждающие звуки, стоны и свое же имя.  «Мне нужно как то поменять ход событий» Одна стрела заменила другую, Нат открыл глаза и огляделся. Реверсер кинул его карандаш на край огромной кровати, до него было не так сложно дотянуться, если он понадобиться.  — Чего остановился? — Марк с хищной улыбкой сильно надавил на затылок, заставляя Злолюстратора начать давиться.  За секунду он отстранился, почувствовав как огромный ком подступил к горлу. Рыжая копна наклонилась к полу и его стошнило на прекрасный ковер. Теперь мягкий ворс окрасился обедом парня. — Ох, милый, — монохромный заботливо наклонился к нему, гладя спину, — ты в порядке?  Нат выплюнул остатки изо рта. — А ты как думаешь? — Голос стал очень сиплым, тихим, в нём чувствовалась горечь.  — Тебе повезло, что я не настолько жесток, чтобы заставить тебя это слизывать, — сильные пальцы пронзили нежную кожу, оставляя красные следы. Стало очень холодно, но внутри всё разгоралось огромным огнем. Странное чувство, словно хочешь снять одежду, хотя ты и так уже голый.  — Заткнись, иначе остатки попадут тебе в лицо, — противный осадок так и рвался наружу, но боль в горле ещё не утихла. Во рту всё ещё было фантомное чувство чужого хера. — Да ну? — насмешливо протянул злодей. В данном случае, как раз и его можно было назвать злодеем, Злолюстратор ничего плохого не делал.  Пока что. — Откуда в тебе столько злобы? — прошипел себе под нос рыжик, но его сразу опрокинули на спину.  На нужную ему сторону.  Его голова была рядом с заветным предметом, не составляло никакого труда дотянуться, только если бы не было этих дурацких наручников. — Действительно.. — сейчас и сам Реверсер казался очень мрачным, — думаю, ты не сможешь продолжить, так что сделаем кое что другое.  Но и без этого «продолжения» Марк выглядел очень возбужденным. Его член стоял твердо, из него уже вытекала смазка. Гетерохромные глаза лишь на секунду отвернулись, чтобы взять вещи, созданные ранее, а рыжий не стал медлить.  Рывком он поднял свое тело, рукой дотянулся до карандаша и начал стирать злополучный металл, двигая ластиком по планшету. — Ты готов.. — в черной руке был странный бутылек, в белой же что то совсем не ясное художнику, — Какого черта? — брови нахмурились, он внимательно смотрел за действиями парня, причём этот взгляд был очень угрожающем.  — Я готов к тому, чтобы отомстить тебе, если ты об этом, — вот, что нужно было Натаниэлю. Его руки должны быть заняты, тогда он не сделает самолетиков.  Рука с карандашом коснулась планшета, создавая огромную ветвь из цепей, идущую с какой то ножки кровати, до черно-белой шеи. Однотипные движения получались очень хорошо и быстро. — Не смей! — отчаянно выкрикнул парень. На его просьбу Нат лишь сократил расстояние между кроватью и самим злодеем, чтобы тот не мог даже встать. Руки были прицеплены тем же способом. — Я думал, что это у меня фантазии извращенные, — заключил Реверсер, стараясь с помощью своей силы выбраться из ловушки.  Все самолеты никак не могли долететь ни до одной цепи. В какой то момент Натаниэлю показалось, что он специально не попадает, настолько он был спокойным.  — Черт.. — тихо выдохнул Марк себе под нос. —Ты закончил? — парень всё это время просто ждал, пока что то получится, — Доказать, что я могу не только «нежно и мягко»? — со злобной улыбкой произнес парень сверху. — Попробуй, — «это блеф, он любит меня, он не сделает мне больно» - пронеслось в голове. Так и оказалось. Не смотря на то, что Злолюстратор - худшие качества Натаниэля, он никогда не сделает больно тому, кого любит всем сердцем. Даже если этот «кто то» тоже имеет самые худшие качества. Может он и ускорит темп, скажет пару ласковых, сделает всё быстро. Но до боли это никогда не дойдет. По крайней мере, он так думал.   Рыжий цокнул, он выхватил упавшую из чужих рук бутылочку. Он так и знал, это была смазка.  — Подожди, я кое что забыл, — одним движением карандаша он стер нижнюю часть черно-белого костюма от паха до носок, — так то лучше, верно? — он специально говорит медленно и размеренно, издеваясь над парнем снизу.  Писателю стало явно прохладнее, по коже пошли мурашки. «Как он всё это время проходил без костюма?» — Ты выглядишь глупо без костюма, — зачем то высказал свое мнение недовольный Реверсер, оно вырвалось само, он не хотел, но после даже не пожалел. — А ты и в костюме так себе, — Злолюстратор наклонился к белой части лица и оставил там мокрый след от поцелуя, оставляя в нём всю нежность. Руки художника открыли бутылочку и выдавили немного смазки на пальцы, растирая, чтобы согреть. Так делал Натаниэль и без акумы.  Но уж чего он точно не делал, так это совал сразу три пальца без какой либо растяжки. Жгучая боль пронзила нижнюю часть тела и монохромный парень сильно зашипел, прикусывая губу. Руки вцепились в ткань, чуть ли не рвя её, а ноги согнулись в коленях. — И никакой ласки? — Максимум, что он мог сейчас выдавить из себя. Рыжий лишь усмехнулся, но ничего не ответил. Он словно что то искал внутри парня, но через пару секунд жгучей боли и неприятных ощущений Марк смог понять что. Нат надавил на нужную и любимую точку, где было приятнее всего. Из двухцветного рта вырвался довольно громкий стон удовольствия, хоть боль и ни утихала. Было ощущение, что эти три несчастных пальца порвали его, но нет. Натаниэль бы тогда отреагировал.  А Злолюстратор?  — Нат.. блять.. — Реверсер хотел было закрыть свой рот рукой, но ее держала огромная цепь.  — Теперь твоя очередь быть хорошим мальчиком, — он перестал улыбаться, выглядел очень недовольным, что было странно. Большего удовольствия для нижнего он не планировал. Мягкие пальцы аккуратно нажимали и ласкали простату черно-белого парня, выбивая ещё больше стонов, каких то плохих слов и имя. Злолюстратор не мог сказать, что это было его имя, сейчас он другой.  Писатель терся о простыню, насаживался глубже на пальцы. Боль, будто, ушла вместе с хорошим настроением партнера, но это раззадоривало монохромного.  Вдруг стало как то пусто внутри, Марк не понял и вопросительно поднял свои разноцветные глаза на рыжего, но сразу получил очень жесткий толчок внутрь. Нат вставил в него свой член только наполовину, давая привыкнуть, а монохромный скулил. Он хотел большего. — Ты ведешь себя, как сука, — выдал свое мнение художник. — Тебе это не нравится? — белый глаз открылся, наблюдая за чужим выражением лица. — Я не знаю, — такой себе ответ для того, кто выглядит так серьезно.  Голубые глаза впились в черно-белое тело, осматривая его с ног до головы. Нат хотел прижать к себе его, обнять, сделать всё аккуратно, как обычно. Но злой художник хотел большего.  Начались толчки бедрами, сначала так, как хотела добрая сторона, но Реверсер доканывал вторую.  — Ты всё такой же мягкий, да? — говорил он сквозь стоны, — слабый.. Ты никогда не сможешь доставить мне достаточно удовольствия.  Это последняя критика, которую художник смог выдержать. Темп стал намного быстрее, буквально втрахивая ублюдка в кровать, даже не давая ему ещё раз открыть свой рот. Максимум, что могли выдать черно-белые уста это просьба на пощаду. Но даже на неё рыжий не откликался.  Казалось, это была максимальная скорость, но почти под конец Нат смог найти силы, чтобы ускориться ещё.  Реверсер сорвал голос, он просто хрипел, моля партнера остановиться. Под глазами появились маленькие лужицы слез, которые превращались в реку, как только он наклонял голову. Марк лежал спиной на кровати, но даже так сумел залить всю подушку под головой слюнями и слезами. Он уже не был возбужден, он просто хотел выбраться из сильной хватки.  Монохромный почувствовал, что в нём что то разливается. Теплая жидкость начала даже вытекать из его ануса, её было очень много.  Вновь появилось чувство прохлады и пустоты внутри, значит, всё закончилось. Он надеялся, что больше никогда не вспомнить об этом. — Ты хоть говорить то можешь? Не хочу с немым разговаривать, — «откуда у художника столько сил? Его тело всё в синяках, с некоторых ссадин всё ещё течет кровь». Под его телом было несколько лужиц крови, которые только больше разрастались.  Печальные глаза рассматривали партнера, он подрагивал, как и своя же грудная клетка. Реверсер не мог привести дыхание в порядок, но почувствовал, что металл с рук и шеи куда то исчез.  Он приоткрыл рот, желая что то сказать, но послышался лишь хрип, горло жгло от боли.  Чтобы удостоверится, что ничего его больше не держит, Марк поднялся и присел. Было больно, сидеть, но он выжидал того самого момента.  Злолюстратор отвлекся, упав рядом с ним на кровать.  Но сразу упал с неё вниз, чуть ли не попав на массу, которую сам недавно выблевал. Разноцветные ноги встали рядом с ним, а гетерохромные глаза злобно впились в голое тело.  — Что ты творишь? — художник резко сел, стараясь не задеть грязное пятно.  Но злодей не мог ничего ответить, говорить было больно. Пришлось донести свою мысль не словами, а сильным ударом в живот.  Потом ударом по лицу. По ребрам.  По ногам.  В конечном итоге он наступил на член, который не так давно был в его дырке. Сначала нога лишь слегка давила, а глаза выжидающе наблюдали за действиями парня снизу. — Ты должен знать, почему я так сделал.. — Нат кашлял кровью, всё его лицо и до этого было покрыто ею, но сейчас особенно, — это ты должен извиняться. Нога стала давить сильнее. — И после этого, ты так поступаешь со мной? Ты сделал мне больно, ты должен получить то же самое!  Ещё сильнее. — Перестань!  Нога замерла, взгляд немного смягчился, но Реверсер был готов давить дальше, если это не закончится.  — Ты ведь сам говорил гадости за моей спиной, — он заметил, как голубые глаза намокли, — мне показали видео! Сабрина показала.. Парень убрал ногу, наклонился к рыжему на полу. Взял его теплую ладонь в свою. Это уже был не Реверсер, этот взгляд - взгляд Марка. — Ты многое говорил про меня. Сказал, что пользуешься моим талантом, чтобы стать популярнее. Пользуешься моими чувствами, чтобы я делал всё для тебя, — тон голоса повысился, — что вообще ненавидишь меня и хочешь.. многое сделать.  — Я бы никогда так не сказал, Нат.. — даже эта фраза далась ему очень тяжело.  Марк не умел выражать чувства в словах, но в действиях очень хорошо. Он крепко прижал к себе тело любимого человека, который так же, как и он подвергся акуматизации и не может себя контролировать. У них есть то, чему стоит поучится.  — Но там было видео..  Монохромный поднял своего парня на кровать,  давая ручку, которая лежала не так далеко. Сам же он поднялся на свой планер. С силой он прыгнул на нем, ломая об пол и падая на колени. Черно-фиолетовый дым окутал его, в ушах пронзительно кто то кричал.  Зеленые глаза открылись. — Нат..? — слабо прошептал Марк, но тут же закашлялся. Говорить было очень больно, но писатель не понимал почему. Ему в руки прилетела маленькая фиолетовая бабочка.  Всё встало на свои места, он акуматизировался, но что произошло? Он огляделся вокруг. Два парня были в комнате Натаниэля, стена напротив была в трещинах и каплях крови, было страшно представлять, что в таком случае за озеро на полу. Около кровати неприятно пахнущая жидкость, Ансьель не решился додумать, что это. На кровати сидел Злолюстратор, весь в царапинах, под ним вновь была красная лужа, похожие были на всем полу и постельном белье.  Вдруг злодея тоже окутал этот дым, рыжая копна упала на середину кровати.  Марк заметил, что из сломанной ручки в его руке тоже вылетела акума, поэтому, рывком поднявшись, он схватил её. Теперь обе акумы нужно было куда то деть. На помощь пришел стакан, который оказался временным вольером для маленьких бабочек.  — Нат.. — брюнет подбежал к парню, проверил дыхание. Оно есть, — Нат, открой глаза..  И он действительно открыл, непонимающе всматриваясь в чужие глазницы. — Что произошло? Всё тело ломит.. — рыжий даже не попытался встать, на его коже почти везде виднелись царапины, ссадины и синяки. — Я не знаю.. — Марк ощутил всю свою боль. Она так резко вспыхнула, что он не мог больше стоять на ногах и упал на колени. Его словно долбили в стену все это время.  Последние воспоминания каждого, что они были на улице. Нат злился, Марк старался успокоить его. Злится больше не хотелось.  — Скажи мне, что произошло у тебя.. — сипло произнес Ансьель, он был на грани, чтобы не упасть в обморок от этого неприятного чувства. Что то вытекало из его ануса, синяки на запястьях ныли от каждого прикосновения, а на шею страшно было смотреть вообще, лишь малейшее прикосновение давало темноту в глазах. — Ты ведь сам знаешь.. — рыжик грустно выдохнул, во рту чувствовался неприятная горечь, которую он выплеснул через слова, — ты сам наговорил мне гадостей и продолжал, пока тебя снимали на видео. «Мне все равно, что скажет Натаниэль», — парень попытался пародировать голос писателя, но был слишком слаб для этого.  — Милый, прошу.. — до ушей донесся чужой болезненный всхлип, — я не знаю о каком видео ты говоришь, я всегда относился к тебе очень хорошо, я всё делаю для тебя.. — теперь уже из зеленых глаз лились слёзы обиды, — почему ты поверил кому то, не спросив у меня?  Марк бы не стал так реагировать, если бы это была правда. Что видео было правдивым. Им двоим сейчас было плохо от осознания произошедшего, не могли врать друг другу. Эмоции, не выходившие всё время их отношений настолько накалились, что вышли в это. В две акуматизации, итогом которых стало.. Что стало? Художник протянул свои руки к парню, подзывая к себе, а после крепко прижимая к груди.  — Прости меня, я должен был поверить тебе, мне жаль, — длинные пальцы медленно ворошили и без того неаккуратную прическу.  Но Марк ничего не ответил. Ему было больно, плохо, но обида ушла. Он не умеет обижаться долго и без извинений, а особенно на Ната. Слёзы продолжали литься из глаз писателя.  Натаниэль же лежал совсем без эмоций, он чувствовал себя вымотанным, без сил и желания что либо обсуждать. Он старался успокоить своего парня действиями, объятиями, но не словами.  Это сейчас не было нужно.