искренность и тепло

кенана резко отшатывает к спинке сидения, и в ушах в этот момент вдруг появляется какой-то противный звон, словно его поразило ударной волной да отбросило куда-то за пределы земной атмосферы в пустоты безвоздушного пространства и он чувствует, словно не может пошевелиться, словно его парализовало этой болью, оглушив так, что всё вокруг резко оборвалось. и сквозь всю эту агонию он ощущает лишь взгляд арды, который продолжает смотреть на него даже после того, как тот сел на скамейку. кенан слабо улыбается, показывая, что он в порядке, но его бьют ответным ударом. кенан видит, как ладонь дина ложится на спину арды. слова застревают поперёк горла. спустя несколько минут гюлера меняют, он бежит к белой футболке с эмблемой мадрида, обнимает за талию, произносит что-то напоследок и только после этого уходит с поля. когда после финального свистка кенан идёт в раздевалку он слышит голоса своих друзей. йылдыз смотрит на них нечитаемо несколько долгих секунд, после смотрит на арду, задерживаясь взглядом. кенан медленно выдыхает, слыша лишь череду глухих ту-дум ту-дум ту-дум, норовящих пробить дыру у него в груди. – ещё раз поздравляю с проходом дальше, – он осекается, вбирая в грудь побольше воздуха от переизбытка чувств. дин первый отзывает, руку протягивает, в объятия приглашает. йылдыз глаза прикрывает, чувствуя тепло друга. – ты хорошо постарался, – шепчет куда-то в шею дин, прижимая крепче. – надеюсь, мы ещё встретимся. кенан с улыбкой кивает, обещая, что они обменяются футболками в следующий раз. йылдыз видит, как хейсен задерживает взгляд на арде, улыбаясь глазами. кенан поднимает голову, вновь глядя на товарища по сборной из-под отросшей чёлки, и его сердце трещит по швам при виде ярких огоньков на дне чужих тёмных глаз. – прости, что не сказал, – вдруг твёрдо произносит арда, когда дин скрывается в коридоре. кенан судорожно глотает воздух. – если тебе хочется винить кого-то, вини меня. если хочется злиться, обрати свой гнев в мою сторону, – и в каждом его слове звучит неизменное желание принять весь удар на себя. – не нужно, арда, – кенан качает головой и снова возвращает взгляд к чужим глазам. – я не держу зла на тебя и на дина тоже. мне просто обидно, что ты не рассказал всё сам, – он замолкает, выдерживая продолжительную паузу в попытке подобрать слова. – ты боялся за нашу дружбу? или за дина? во взгляде младшего тоже искрится боль, и гюлер видит, как дрожат его заломанные пальцы. – я никогда не хотел разрушить нашу дружбу, – и гулко выдыхая. – я боялся потерять тебя, кенан, – каждое слово отзывается внутри чем-то невыносимо щемящим. – прости меня за это. йылдыз сдаётся под натиском слов, подходит ближе, мягко обнимает за плечи, прижимая к своей груди, в которой судорожно бьётся сердце. они стоят так какое-то время: арда – спрятав лицо у кенана где-то в изгибе шеи, а кенан – уложив подбородок ему на макушку и принявшись бережно поглаживать его круговыми движениями по спине.

***

кенана будто второй раз за сегодняшний день окатывает ледяной водой, и он неверяще распахивает глаза, замирая у себя же в раздевалке, когда видит игрока мадрида. йылдыз не задаёт вопросов, садится рядом, ёжиться словно от резкой смены температуры. – я ужасный и слабый человек, – произносит кенан одними губами. от нахлынувшись чувств внутри словно узел развязывается, что до этого удерживал все его противоречивые эмоции. игрок мадрида вдруг резко жмёт его к себе ближе, заключая в кольцо своих рук, в которых кенан мгновенно расслабляется, ощущая долгожданное умиротворение и спокойствие. йылдыз, гулко выдохнув, крепче цепляется за чужие плечи, приникает ближе и прячет лицо в изгибе чужой шеи, жмуря глаза. и так, тесно прижавшись к нему, кенан рассказывает обо всём, задыхается, но рассказывает, опустошаясь под конец до дна своей внутренней пропасти, что начинает понемногу, сантиметр за сантиметром, затягиваться наложенными швами. – ты не ужасный человек, кенан, и не слаб, если любишь. ты силён, потому что решаешься чувствовать. потому что, несмотря на страх быть отвергнутым, всё равно открываешься, – йылдыз балансируя на грани пропасти, комкает в пальцах ткань белой футболки и чувствует поглаживания по спине ненавязчивыми круговыми движениями. – в мире, где проще притвориться холодным, ты выбираешь искренность и тепло. – прости, я не должен был, – лепечет йылдыз, глухим дрожащим голосом, прижавшись к восьмёрке мадридского реала. – но... спасибо, что выслушал. теперь я в порядке, – тянет йылдыз. – точно в порядке.