свет в конце тоннеля

Удивительной закономерностью было то, что, чем больше Ники терял в весе, тем жестче делал правила. Он думал, что так быстрее достигнет своей цели и вернется к обычной жизни и обычному питанию. Только вот уж незадача - первоначальная цель была пробита, а Нишимура до сих пор недоволен. Изначальную заметку в дневнике "сбросить 5 кг" Ники перечеркнул и изменил на "сбросить 10 кг". Тогда он точно остановится и будет нравится себе, да? Теперь он позволял себе есть через день и то, не больше, чем на 500-600 калорий. Скажите смертельно, а Нишимура скажет "главное, что цифры уменьшаются". Он уже не понимал, уменьшается ли он сам, но цифры точно уменьшались. Хотелось видеть результаты в зеркале, но Ники так часто рассматривал себя, что все казалось неизменным. Кроме показателей на весах, начали появляться комментарии от друзей и родных. Нишимура без исключений носил только оверсайз и не надеялся на то, что кто-то заметит, хотя желал этого примерно так же, как и отвеса. Хотелось знать, что он не зря так старается. И было это действительно не зря. Первым заметил Чонвон и Ники даже не удивился, что это был он, ведь Ян всегда был очень внимательным к остальным, а особенно к своему ближайшему другу. — "Ники-и, почему ты стал настолько маленьким?" — сказал однажды Чонвон, когда они обнимались при встречи. Нишимура отмахнулся, говоря, что тому показалось. Но появившееся сияние в глазах младшего говорило об обратном и о том, что такие слова для Ники сродни комплименту. — "Ники~я, ты так исхудал, приезжай почаще, бабуля тебя откормит", — в тот день Нишимура с родителями приехал к бабушке в деревню. Они не виделись около двух месяцев и, хоть парень и закивал в ответ на бабушкины слова про "откормить", внутри себя решил: никогда он больше не вернется в прежний вес. Сейчас он чувствовал себя так хорошо и легко, словно бабочка. — "Парни, у моей челюсти появляется новый соперник, скоро Ники превзойдет меня, я начинаю переживать", — сказал Чонсон за обедом. Он славился своей острейшей линией челюсти и, когда Ники услышал, что теперь может посоревноваться с Джеем за награду "самая острая челюсть в школе", просиял. Для остальных это было не больше, чем шутка, над которой они все дружно посмеялись, но дома Нишимура еще долго рассматривал свое лицо в зеркале. Это означало, что злосчастные щеки начали пропадать. — "Ники~я, у тебя так сильно выпирают ребра", — услышал Ники шепот на ухо от Сонхуна во время ночевки с парнями. Тогда они смотрели фильм и диван в квартире Чонсона был достаточно большим, чтобы четыре парня уместились на нем. Нишимура лежал первый, после него Пак, потом Джей и Чонвон. Каким-то волшебным образом получилось так, что Ники лежал на руке Сонхуна и его пальцы круговыми движениями оглаживали то живот, то ребра младшего. Нишимура сидел как на иголках и его мысли занимал отнюдь не фильм. Он был сконцентрирован только на вечно теплых руках Пака, из-за которых было щекотно. Насколько это вообще по-дружески? В себя Ники пришел, когда почувствовал горячее дыхание около уха и услышал прошептанную Паком фразу. Если для младшего это был +1 комплимент в копилочку и некая доза уверенности в себе, то для Сонхуна ничего хорошего эти слова не несли. Он произнес это с некой горечью, встревоженностью. Благо, обстановка была не располагающей к душевным разговорам и Нишимура просто отмахнулся. Все, что он делает, когда речь заходит за его физическое здоровье - просто отмахивается. В тот день Сонхун больше не говорил ничего подобного, лишь многозначительно смотрел, когда Ники уходил в туалет каждый раз как что-то съедал. Парни предполагали, что у него расстройство желудка, но Пак не верил в эту чепуху. Уж слишком много подозрительных моментов. Когда Нишимура вернулся с натянутыми до начала пальцев рукавами толстовки, Сонхун еще больше убедился в том, что все это сплошные оправдания. В квартире было не холодно, да и младший мерзляком не был. А когда Ники, видимо обо всем позабыв, закатил рукава, стало очевидно, что он что-то скрывает, ведь костяшки его пальцев были воспаленными. Последующие дни Ники старался не оставаться с Паком наедине, ведь было понятно, что он все понял. Нишимуре казалось, что он достаточно хорошо притворяется, но то ли старший был слишком наблюдательным, то ли Ники в чем-то просчитался. К тому же он не считал, что делает что-то незаконное и плохое. Ну и что, что ест через день и дневной калораж у него меньше, чем у здорового человека один обед. Ну и что, что взвешивается каждый час и рассматривает свое тело каждый раз, как в поле зрения появляется зеркальная поверхность. Ну и что, что очищается и занимается до полной потери сил. Ну и что, что наказывает себя голодом, если съест чуть больше планированного и что-то из "запретной" для него еды. Нишимуре казалось, что все нормально и он просто идет к своей цели. Его не волновало, что на привес даже в жалких 100 грамм он реагировал паникой и чуть ли не слезами. Что говорить за большие цифры. Он не мог воспринимать себя в одежде размером меньше, чем L, ведь тогда можно было разглядеть силуэт его ужасно больших рук и ног. И не важно, что весил он сейчас столько, сколько весил года 2-3 назад. Стоит ли говорить, что сейчас его рост уходил за 180 сантиметров? Но все все еще было "нормально". Осталось каких-то 3 килограмма и он вернется к обычной жизни. Без сомнений, конечно же. Эти 3 килограмма были сброшены быстрее и скорее, чем Ники мог подумать. Все дело было в намечающейся вечеринке дома у какой-то звезды школы. Ей богу, как в американском фильме про подростков. Не сказать, что Нишимура любит такие "мероприятия", но Чонвон уговорил всех троих парней пойти туда под предлогом, что они упускают свою молодость и лучшие моменты. Аргумент был вполне хорошим, поэтому все согласились. Непонятно почему, непонятно зачем, но Ники решил - раз он впервые идет на вечеринку, то этот раз должен быть запоминающимся. И сам он должен всем запомнится и придти в лучшем виде. Полдня он копался в своем гардеробе, чтобы найти что-то достойное и когда нашел, понял - прикид достойный, а вот фигурка недостаточно. Вот и устроил себе хардкорный челлендж - не ешь три дня и не умри. Спасался чаем, кофе, соками, всем, что можно было выпить. И, смотря на себя в зеркало в день вечеринки перед выходом, думал, что все прошло не зря. Даже промелькнула мысль, что выглядит он хорошо. Нишимура откопал в шкафу то, что никогда не носил и непонятно вообще, откуда и зачем оно у него было. Видимо, на лучшие (уверенные в себе) времена. В качестве верха служил полупрозрачный серый лонгслив по фигуре, поверх которого Ники набросил рубашку, чтоб уж совсем не вгонять себя в дискомфорт, а в качестве низа были клеш штаны. Когда ребята встретились, они слегка удивились, увидев Нишимуру в такой одежде. Ну, кто слегка удивился (Чонсон), а кто чуть ли не на коленях боготворил младшего (Чонвон). От такого количества комплиментов он раскраснелся и Джею пришлось отвлекать Яна, чтобы Ники не лопнул от смущения. Сонхун долгое время не появлялся в поле зрения. Чонсон говорил, что он опаздывает и Нишимура верно и с нетерпением ждал. Ждал, пока в его организм не попала капля алкоголя. На голодный желудок люди очень быстро пьянеют, а на голодный желудок три дня подряд тем более. Поэтому через три чистых рюмки коньяка, Ники уже танцевал. Ему было весело. Чонвон знал, что друг как такового опыта в выпивании не имеет, собственно как и он сам, поэтому приглядывал, чтобы тот не сотворил чего-то, о чем наутро можно будет пожалеть. Чонвон приглядывал за Ники, а Чонсон, как самый опытный из них троих, приглядывал за обоими. Спустя время толпа разлучила их, но Нишимура не особо переживал. Вернее он вообще не заметил. Он так и продолжал танцевать, пока не почувствовал горячие руки на своей на талии и дыхание около уха. — Прекрасно выглядишь, Ники~я. Пак Сонхун. Его голос было тяжело перепутать. Ники обернулся в руках Пака и приобнял его за шею, качая бедрами в такт музыки. — Хе-ен, ты почему так долго? Нишимуру, которого уже шатало от выпитого алкоголя, не особо волновало положение, в котором они сейчас находились. — А ты скучал? — Конечно, сомневаешься еще? Сонхун ухмыльнулся, другого ответа он не ожидал. Он всё ещё держал Ники за талию, но пальцы уже начали пробираться под лонгслив, касаясь кожи. На горячие касания тело младшего отреагировало табуном мурашек и это действие Пака, кажется, немного отрезвило его. Он хотел отойти, но Сонхун продолжал блуждать пальцами по его спине и животу, совершенно не смущаясь. — Хен, что ты делаешь? — Ники, я могу сжать твою талию и почти коснусь пальцами одной руки пальцев другой. Почему ты продолжаешь худеть? Глаза Нишимуры округлились. Он знал, что Сонхун догадывается, но услышать в лоб такой вопрос было слишком неожиданно. Он попытался отойти на пару шагов, но старший держал слишком сильно. Пак выглядел спокойным, хоть Ники и понимал, что это лишь внешне. Сам Ники не мог взять себя в руки - взгляд скользил по всем деталям комнаты, кроме парня перед ним. — Я не худею, ты с чего такое взял? — Я же не глупый, это тяжело не заметить. — Тебе просто показалось. — Ники, почему ты нам ничего не рассказывал? Мы ведь видели как ты моришь себя голодом или изматываешь так, что потом садишься с трудом. Почему ты вообще начал худеть? Ты же всегда был даже не полным. — Хен, я не был полным, но я не хотел быть "нормальным". Я хотел быть хрупким, изящным, вызывать восхищение и думал, что немного сброшу и остановлюсь. — И сколько ты уже сбросил? — 10 килограмм... — Нишимура неловко опустил взгляд в пол, отчего-то стало стыдно. — И что-то мне подсказывает, что ты все еще не остановился. Ники~я, пойми, у тебя исказилось восприятие себя и поэтому ты не сможешь остановится. Или когда остановишься, будет уже поздно. Тебе всегда будет хотеться больших результатов, чем есть сейчас и в итоге к любви к себе это уж точно не приведет. А еще ты глупыш, если думаешь, что был недостаточно хорош до того, как начал этот путь. Ты всегда вызывал у меня восхищение, даже когда мы не были незнакомы. И я не знаю, сам ты решил, что какой-то не такой или тебе внушили, но запомни навсегда: ты самый прекрасный человек, которого я знаю, самый красивый, изящный и я буду говорить тебе это столько раз, сколько требуется для того, чтобы ты поверил. Ноги Ники стали ватными. Он был рад, что Сонхун до сих пор его держит, ведь если бы не он, Нишимура уже валялся бы. На глаза навернулись слезы. Такие слова ему не говорили никогда, но кажется, это именно то, что он всегда хотел услышать. Может, если бы он услышал их немного раньше, то не зашел бы так далеко? Было поздно об этом думать и Ники был просто благодарен Сонхуну. Он не мог вымолвить ни слова, поэтому просто беспомощно прижался к Паку, прижимаясь щекой к его плечу. Сонхун понял все без слов и одной рукой обнял младшего за плечи, а второй поглаживал его по голове. — Ники~я, я люблю тебя. Сонхун не ждал ответа. Он и так знал, что Ники тоже.