Плохой опыт

— Нам нужно ещё раз проверить действие искры. Прошлые дозы были слишком малы. Не возражаешь, если в этот раз я её увеличу? - спросил Генри, отходя от письменного стола, чтобы достать из своих запасов новую ампулу. — ну, не знаю, - отвечал Уильям, глядя в чертеж перед собой. — после прошлого раза у меня полчаса была амнезия. — напомню, что дома тебя ждут твоя девушка и сын, - как только эта фраза слетела с губ Эмили, Афтон тут же набрался энтузиазма. — коли тройную дозу! - послышался хриплый смех Генри, растворяющийся в тишине квартиры. Уильям повернулся на стуле к нему лицом, и тогда их взгляды на миг пересеклись. Генри положил на стол шприц, достал жгут и крепко затянул его на предплечье друга. Уильям сидел смирно, не мешая Генри производить уже слишком знакомые им обоим действия. Генри заполнил шприц необходимой дозировкой и выбил пузырьки воздуха из жидкости. Чуть надавил на поршень, дабы проверить работоспособность шприца, и в конечном итоге удостоверился, что всё нормально. Генри протёр внутреннюю сторону локтя Уильяма ваткой, смоченной спиртом, а затем осторожно проколол кожу под углом, с привычной точностью попадая в вену. Искрящаяся жидкость медленно проникает в кровь, исчезая из корпуса шприца. Почему она такая, откуда берётся и почему испытывается на нём, Уильям не знал, да и знать особо не хотел. Для него это не имело значения, у него была своя цель, и если на пути к своей цели нужно стать подопытным, он станет без лишних вопросов. Просто ради цели. Ради блага. Послышался тихий щелчок - Генри надел на шприц колпачок. Уильям проморгался и понял, что отвлёкся, но, кажется, Эмили этого не заметил. Хорошо. Пока Генри убирал мусор, Уильям снял со своего предплечья жгут и положил на стол. Его глаза следили за другом, ходившим туда-сюда по комнате. — ну, что? Как себя чувствуешь? - поинтересовался Генри, подходя ближе к Уильяму. — вроде нор-.. - сердце пропустило пару ударов, мышцы руки невольно сократились, превратив расслабленную ладонь в дрожащий кулак, а Уильям внезапно прошипел. Генри удивленный реакцией приподнял брови и чуть наклонился вперёд. Его взгляд метался между напряжённым и в то же время напуганным лицом друга и его дрожащей, непроизвольно сжимавшейся и расслаблявшейся рукой. — это что-то новенькое, - едва слышно пробубнил Генри. — большая доза вызывает спазм мышц. Интересно, сколько это будет длиться? — что ты там бубнишь? - резко и грубо спросил Уильям, будто бы потерял контроль над своими эмоциями. — о, я просто.. — мне вообще не интересно, сколько это будет длиться. А знаешь почему? Потому что это блядски больно! - Уильям немного подался вперёд и повысил тон. Он схватился правой рукой за своё предплечье и крепко сжал. Кровоток слегка замедлился, отчего сокращение мышц стало менее интенсивным и не таким болезненным. Генри, как заворожённый, смотрел на это с глазами, полными искреннего интереса. Его цепкий взгляд обнаружил, что Уильяма трясет меньше — точно, его же ещё и начало трясти в добавок ко всему — а лицо шатена стало чуть менее страдальческим. Это малость успокоило любопытство Эмили, однако, когда он понял, в чем причина этих почти незаметных перемен, его брови невольно нахмурились. — убери руку, - вылетело изо рта Генри прежде, чем он успел это как-то обдумать. — издеваешься?! - Афтон встретил взгляд друга яркой гримасой ярости с долей отвращения. Это привело Генри в чувства, выводя из некого подобия транса, в который он сам себя вогнал. — а.. точно, прости, - он неловко прошёл рукой по своим волосам, пытаясь в экстренном порядке придумать хоть что-то, чем бы можно было сгладить эту ситуацию. — ну, по крайней мере ты меня всё ещё помнишь. Это уже успех, - навесив нелепую улыбку сказал Генри, но Уильяма это не впечатлило. Кареглазый выдохнул, уже собираясь молча взять свой блокнот и записать туда всё, что имело значение, как вдруг Афтон почтил его вопросом с немного сниженным, но всё ещё раздраженным тоном. — может дашь мне хотя бы обезбол? Генри еле заметно отшатнулся, его лицо приобрело серьезный вид. — нет. — нет? Что значит "нет"? - недовольно переспросил Уильям, всё ещё шипя и сильнее сжимая своё предплечье. — тебе придется потерпеть, пока я не запишу результаты этого тестирования, - ответил Генри спокойным, холодным тоном, несмотря на то что уже сам начал раздражаться от реакций друга. — вот оно как! Значит, ты будешь довольный сидеть, чиркать в своём блокноте, а я сиди да терпи эту адскую боль? Что-то это не совсем честно, дружище. Генри сжал челюсти, с трудом сглотнув. Он окинул взглядом всё тело Уильяма, а потом вернулся к его лицу. — что молчишь? Я с кем разговариваю? Ты собираешься хоть что-то делать? Или так и будешь стоять и пялиться на меня, м? - всё не унимался Афтон. Его зрачки расширились, лицо немного покраснело, брови были сведены к переносице. Излишне эмоционален. Почти так же, как и во время амнезии, но... Немного другой. — ты оглох или подхватил паралич? Не стой, как истукан, Генри! Я вообще-то тут - он не успел договорить. Эмили заткнул его поцелуем. Это был самый обычный поцелуй. Без языка, без страсти, без любви. По крайней мере со стороны Генри уж точно. Лицо Уильяма в ту же секунду поменялось: сначало расслабилось от удивления, затем ещё больше покраснело, в том числе и уши, и в конце концов замерло в недопонимании. Он никак не ответил на поцелуй, хотя ответ даже не подразумевался. Их губы просто в одно мгновение соприкоснулись и так же быстро отстранились. Однако этого хватило, чтобы Афтон хоть ненадолго, да замолчал. Стеклянными глазами он сверлил нисколько не изменившееся лицо Генри, задаваясь тоннами вопросов ежесекундно. Эмили же был доволен результатом, несмотря на то что метод его достижения ему не был по нраву. Он оправился, взял со стола карандаш и свой блокнот, сел рядом с Уильямом. — постарайся как можно точно описать то, что ты чувствуешь, - как ни в чём ни бывало сказал Генри, раскрыв блокнот и расположив его удобно для написания заметок на весу. Афтон отвёл взгляд и шумно сглотнул. — я тебе не писатель, чтобы - — как можешь, - прервал того Эмили, не желая тратить времени в пустую. Кто знает, сколько ещё это будет длиться и успеет ли он сделать записи? Уильям нахмурился и скривил лицо, но всё же решил высказаться, пока есть такая возможность. — боль.. тупая, ноющая... Будто бы она везде и нигде одновременно. Периодически возникает ощущение, будто мою руку в одну и ту же секунду прокалывают тысячи игл... — периодически? Можешь сказать конкретнее? - Генри поднял взгляд от записей, которые делал, пока слушал. Уильям скрипнул зубами, явно не желающий подсчитывать периодичность появления этих ощущений, но задумавшись и сообразив, что повиновение принесет больше пользы, решил всё же ответить. — где-то примерно раз в три-четыре минуты. Эмили слабо кивнул и сделал пометку. Конечно, в идеале бы хотелось иметь более точные данные, но, что имеем, то имеем. Уильям смотрел по сторонам, не в силах держать взгляд на Генри дольше пары секунд. Его раскрасневшееся лицо немного побледнело, оставив лишь еле заметный румянец на привычном оттенке кожи. Однако само лицо по-прежнему выражало боль, испытываемую Афтоном всё это время. Закончив записывать, Генри поднял взгляд на настенные часы, а затем всё так же ровно сказал. — прошло восемь минут. Уильям не нашел, что ответить, хотя на языке вертелось нечто колкое и грубое. — ещё что-нибудь? — что? — ты чувствуешь ещё что-нибудь? Мне важно знать, и без твоей помощи я не справлюсь, Уилл. Афтон с трудом сглотнул, встретившись взглядом с Эмили. Голова внезапно закружилась, вся комната поплыла и стала плоской, и лишь один Генри оставался чётким и реальным. — оу.. я.. не думаю, что... Нет.. ничего... - промямлил он. Карие глаза зачаровывали, зрительный контакт опьянял. В этот момент тот казался ещё лучше, ещё красивее, ещё идеальнее. Идеальный цвет волос, идеальная причёска, идеальные черты лица... Чёрт, да даже футболка, та самая футболка с кленовым листом, сидит на нём просто идеально. Уильям подался вперёд, на подсознательном уровне желая быть к Генри как можно ближе. — ты уверен? - прозвучал голос Эмили слегка приглушённо. — я.. да. Уверен.. - всё так же заворожённо отвечал Афтон. Для него время, если и не остановилось, то замедлило свой ход. Секунды стали тянуться нитью, связывая руки, запутывая разум. Шатен пошатнулся и почти было упал, но крепкие руки на его плечах удержали его на месте, не давая скользить в стороны. Уильям проморгался и пришёл в себя, хоть и не полностью. Он выпрямился, расправил плечи, а затем сжался, будто раненый зверёк. Права рука сильнее сжала предплечье левой, брови дрогнули. Всё тело гудело от боли в руке и голове. Серебряные глаза лихорадочно осмотрели комнату, будто бы не узнавая местность, а после зацепились за карие. — Билл? Хей, ты меня слышишь? Ты узнаешь меня? Как меня зовут? - Генри слабо тряс друга, отложив блокнот с карандашом на стол. — Генри... — хоро- — Генри.. поцелуй меня. Эмили замер. Казалось, он не расслышал вопрос, но оба знали, что это не так. Его тело напряглось, лицо исказилось в замешательстве, а его друг сидел со стеклянными глазами, жалобным, даже жалким видом и не отводил от него взгляд. — пожалуйста, Генри... Мне так больно. Сделай что-нибудь, - почти шептал Афтон. Генри не отвечал, его взгляд метался, но в конечном итоге останавливался на лице Уильяма. Он сжал чужие плечи и притянул того к себе, врезаясь в его губы своими. Уильям не мог выдержать напористого взгляда карих глаз и зажмурился. Генри скользнул языком меж приоткрытых губ, вторгаясь в чужую полость рта. Он заметил, как лицо друга немного расслабилось, словно поцелуй действительно смягчал болевые ощущения. Он нахмурился и завладел языком друга, ведя поцелуй. В конце концов он не смог поверить в реальность происходящего и закрыл глаза, надеясь, что всё кончится раньше, чем произойдёт что-то, отчего его, а точнее их жизни перевернутся с ног на голову. Уильям не соображал трезво, однако это не мешало ему насладиться этим поцелуем в той мере, в которой он мог это сделать. Он с удовольствием поддавался на все манипуляции Генри, которые тот проворачивал с его языком, пока кровь приливала к его лицу и ушам, окрашивая кожу в красный. Отстранившись, Уильям осмотрел лицо Генри, которое выражало неприязнь и отвращение, которых Афтон, кажется, не заметил. Он был слишком увлечен карими глазами, которые скрывались за оправой очков. Очков, которые безумно шли тому и дополняли его лицо. Эмили стиснул зубы. Всё идёт по наклонной. Что будет дальше? Даже думать страшно. Но с другой стороны, Уилл меньше ноет и, кажется, слабо понимает происходящее. Значит есть вероятность, что он забудет всё, что произошло под действием искры, когда полностью отойдёт. Это осознание немного успокоило Генри и заставило мышцы лица расслабиться. Генри придвинулся к Уильяму и обнял его, позволяя ему уткнуться лбом в своё плечо. Афтон так и сделал. Руки Эмили были большие, теплые, в меру грубые, не к месту нежные... Это всё делало их и этот момент идеальным. Тёплое и ровное дыхание Генри отдавалось в ушах Уилла, отбивая ритм, пока его сердце трепетало, навевая хрупкую мелодию. Мир сузился до этих рук, обвивших его тело, до этих широких плеч, в которые можно было спрятать лицо, до этих двоих, сидящих напротив, до Генри. Уильям с трудом сглотнул, не в силах зацепиться за что-то бегающим взглядом. Боль в руке его больше не беспокоила. Она была не более чем фоном, не более чем предлогом, не более чем небольшим неудобством. Прошло несколько минут, они сидели неизменно. Уильям лишь прикрыл глаза и слабо улыбнулся, он старался не двигаться и практически не дышал, боясь спугнуть это мгновение неожиданного внутреннего спокойствия и умиротворения. Его пробрала лёгкая дрожь, почувствовав которую, Генри отстранился. Уильям поднял голову и с вопросом взглянул на Эмили, как бы спрашивая, почему тот отстранился. Генри замялся и не нашёл ничего лучше, кроме как обвинить в своей реакции друга. — ты вдруг задрожал, я думал, у тебя припадок или типа того, и решил дать тебе кислороду, - объяснился он, придумывая на ходу, однако его голос даже не дрогнул. В иной раз Уильям бы вряд ли поверил в этот бред сивой кобылы, но сейчас... Сейчас он верил, потому что хотел, потому что так было проще, потому что это был Генри. Он лишь мягко кивнул, не зная, что сказать. Его серебряные глаза испытующе смотрели в карие, отчего Эмили стало не по себе. По телу пробежали неприятные толпы мурашек, оставив за собой мерзкое послевкусие. Он не знал, куда себя деть, что делать дальше. Будто ожидая ответа на этот вопрос, он молча поднял взгляд на Афтона, который прикусил губу, всё сжимая руку. Ему всё ещё больно. Должен ли Генри что-то сделать? Должен ли он вообще брать за это ответственность? Если он заставил своего друга так себя чувствовать, то да. Сделав глубокий вдох, Генри перевел взгляд на левую руку Уильяма. Он потянулся к ней, осторожно касаясь кожи и слыша из уст шатена шипение. Он замер, не решаясь ни отдернуть руку, ни прижать. Неспешно поднял голову, встречаясь взглядом с Афтоном. — можно я..? Можно я дотронусь? Я буду осторожен, - спрашивает Генри, стараясь сделать свой голос как можно мягче. Уильям поджимает губы, но кивает, не желая отказываться от прикосновений со стороны Генри. Он готов потерпеть, если это означает, что руки Генри будут касаться его кожи, заставляя его сходить с ума и желать большего. И тогда слегка шершавые, но теплые кончики пальцев Генри коснулись руки Уильяма и почти невесомо прошлись от предплечья к запястью. Кожа Уильяма здесь была абсолютно такой же, как и на остальных частях тела, и по цвету и по температуре. Единственное, что отличало левую руку, - дрожь и напряжение в мышцах. Генри нежно обхватил локоть друга и подушечкой большого пальца погладил место прокола. Афтон дрогнул. Не от боли, нет, вовсе нет. От чего-то иного, что нельзя было описать словами в той форме, в которой хотелось бы передать содержимое. Грубые пальцы Эмили ощущались до коликов приятно, нежно, вызывая привыкание и сотню бабочек в животе. На несколько секунд он забыл как дышать. Его серебряные глаза были устремлены лишь на пальцы, сжимающие его и порхающие над его кожей, над его нутром. Генри, заметив это, неоднозначно, почти беззвучно хмыкнул. В его голове крутились мысли, сбиваясь в кучи, разносясь по всему сознанию. Они формировали клубы дыма, сквозь которые было невозможно отчётливо услышать хоть какую-то из них по-отдельности. План действий всё ещё разрабатывался, был текучим, принимал различные формы, но ни одна не нравилась Генри. Однако долго выбирать не было возможности. Они оба зависли на несколько минут: Уильям смотрел на их соприкасающиеся руки, а Генри смотрел на друга. Это слишком странно. Это не может продолжаться, это не должно продолжаться. Но никто не прерывал этого транса. Генри, привыкший действовать по строго прописанному плану, начал импровизировать: чуть наклонился и коснулся губами руки Уильяма. Он сделал это неспешно, внимательно следя за реакцией друга. Афтон снова покраснел и поджал губы, но уже не от боли, а от нежелания сидеть с открытым ртом. Он раскрыл глаза, затаил дыхание, ожидая какого бы то ни было продолжения. Эмили знал этот нелепый взгляд, поэтому продолжил выстраивать цепочку из поцелуев, направляясь к запястью. Как только он добрался до него, он слабо сжал ладонь Уильяма в своей и пробежал губами по костяшкам его пальцев. Шатен с трудом сглотнул. Его сердце снова забилось чаще и оттого быстрее, голова снова пошла кругом, зрение снова замылилось. Снова лишь Генри остался чётким, хотя это как посудить, ведь взгляд Уилла не отцеплялся от губ друга. — что ты..- — чш, молчи. Не делай это более неловким. Я просто пытаюсь отвлечь тебя от боли, - перебил того Эмили. Его голос звучал неотёсанно, будто он даже не пытался придать ему какой-то окрас. Может не хотел, а может не мог или не знал, какой именно. Никто не стал в этом разбираться. Уильям заметил, что ему действительно стало менее болезненно, но это всё ещё довольно сильно ощущалось. Тем не менее, он старался откинуть боль на задний план, дабы насладиться ощущением слегка обветренных губ на своей коже.* Оставив ещё несколько поцелуев на тыльной стороне ладони Уильяма, Генри отстранился, оглядывая Афтона целиком и полностью. В карих глазах, обычно не читаемых, застыло нечто ещё более непонятное: смесь отвращения, непонимания, скрытого любопытства и осознания, что он перешёл черту, которую должен был избегать, как огня. — лучше? - спросил он, стараясь не выглядеть так, будто его вот-вот вырвет от своих собственных действий. Уильям лишь кивнул в ответ, не в силах произнести и звука. Его губы подрагивали, в глазах всё ещё была муть. Эмили поджал губы и отпустил руку друга, судорожно выдыхая. Он встал со стула, выпрямился, снял очки и свободной рукой принялся массажировать переносицу, крепко зажмурившись. Он пытался собраться с мыслями, придумать план, выйти из этой ситуации сухим, но.. он уже по локоть в воде. — тебе стоит отдохнуть, - процедил он сквозь плотно сжатые зубы. Нужно было потянуть время, пока не стало ещё хуже. Но вдруг он почувствовал, как подол его футболки оттянули. Он тут же открыл глаза и надел очки. Его взгляд встретился со взглядом серебряных глаз. Таким жалобным, таким невинным. Уильям словно извинялся за то, что чувствует боль и тем самым раздражает Генри. Кареглазый выдохнул, его лицо немного расслабилось, руки дрогнули в мимолётной попытке сжать ладони в кулаки, но он передумал. Снова сел напротив и по-хозяйски взял Уильяма за руку, на что получил шипение и дрожь. — Генри, больно! - почти вскрикнул Афтон, когда его руку сжали в районе предплечья и потянули на себя. — потерпи, - резким, почти приказным тоном сказал Эмили, наклоняясь вперёд. Он обхватил двумя ладонями руку Уильяма и начал разминать мышцы, надавливая большими пальцами на необходимые точки. Шатен смотрел на него как на сумасшедшего, но не сопротивлялся и лишь кривился, беззвучно открывая рот. И, как бы это абсурдно ни выглядело, понемногу Уильям начал подмечать, что боль и напряжение действительно уходили, уступая место всепоглощающей эйфории от прикосновений Генри. Через пару минут Генри почувствовал мягкость под своими пальцами — Уильям полностью расслабился, а значит и боль полностью исчезла. Он тут же убрал свои ладони, словно обжёгшись. Его взгляд метнулся к часам. Он быстро пододвинул к себе блокнот, взял карандаш и сделал несколько записей. Затем под непонимающий взгляд Уильяма убрал блокнот и встал из-за стола. — сегодня останешься у меня. Я не могу отпустить тебя домой в таком состоянии. Будешь спать на диване, - быстро и чётко проговорил он, обходя Уильяма и идя к шкафу за постельным. Афтон пробурчал что-то вроде "ага", проследил краем глаза за действиями Эмили, а потом ещё раз осмотрел свою руку.