Семь минут в раю

Он был против этой дурацкой затеи ещё с самого начала, но если кое-кто очень жадный чего-то хочет, то обязательно этого добьётся. Так он и уговорил всех собраться у него выпить, а потом и вовсе принял решение, что надо играть в какие-то игры. Карты на раздевание отпали сразу: слишком уж велик риск того, что одна лисья морда будет играть по-грязному. Дальше он предложил поиграть в «правду или действие». Тут уже отказался Стэнли, мол, что за первый класс, пусть будет что-то более взрослое. "Бутылочка" всем показалась цирком. В голову инициатора всей этой попойки, то бишь Рюсуя, пришла, по его словам, гениальная идея, во что всё-таки можно поиграть. — Семь минут в раю! – голос прозвучал особенно звонко после предложения. Послышались недовольные возгласы о том, что они не в дешёвом, клишированном подростковом сериале, где такое встречается до безумия часто. Все приняли решение, что игра ни к чему не обязывает, и всё, что им нужно, это просто отсидеть эти семь минут, выйти и продолжить веселье. Сенку всё это казалось до жути нелогичным. Особенно с его удачей, ему может выпасть не самый приятный вариант, с кем это время придётся провести. Эта игра была далека от рациональности, но на чувства Ишигами полагался чаще, чем кто-либо мог бы подумать. А слегка помутневшее сознание от алкоголя заставило согласиться на эту авантюру быстрее, чем можно было ожидать. Найти пустую бутылку не было проблемой. Тянуть жребий никто не согласился по той же причине, что и не хотели играть в карты. В их компании есть человек со слишком умелыми руками. Вероятность того, что Ген подкрутит результаты, слишком велика, и никто не пойдёт на такой риск. Они уселись в круг на полу. Людей, собравшихся на сегодняшние посиделки, было немало. Часть, правда, отпала после объявления игры, но участников осталось достаточно. Рядом с Сенку оказались Рюсуй и Моз. Обоим будет плевать, с кем идти на уединение, поэтому садиться рядом с ними снижало шанс того, что выпадет кто-то из них. По расчётам учёного, самый оптимальный вариант, это Стэнли: ни первый, ни второй не захотят строить с ним диалог. Первую раскрутку доверяют Уке, в его честности никто не сомневается. Бутылка начинает вращаться с характерным скрипом. Вся комната замирает в лёгком предвкушении… пока бутылка не останавливается на Снайдере, а другой конец не указывает на Нанами, чьи глаза тут же загораются, а лицо расплывается в улыбке до ушей. Идеальный план проведения игры, по мнению Ишигами, с треском проваливается, когда военного затаскивают в тесный шкаф. Оттуда доносятся раздражённые вздохи. Когда дверцы закрываются, все на секунду замирают. Время пошло. Никто не знает, чем это закончится. Однако из шкафа начинают доноситься какие-то уж слишком подозрительные звуки… либо это Стэнли душит своего напарника. Когда время подходит к концу, Франсуа любезно стучится в дверцу. Оттуда доносится голос Рюсуя: — Дайте нам ещё одну минутку! По комнате прокатывается чей-то смех и чья-то фраза, по типу "голубкам нужна отдельная комната" Дверцы распахиваются. Парни выходят, чуть переводя дыхание. Никто не может не заметить: фиолетовая помада на губах Снайдера размазана, а на лице Нанами виднеются пятна, которые он отчаянно пытался оттереть — но сделал только хуже. Пусть блондин и выглядел довольным, ни капли не смущённым, это только доказывало, что игра удалась. Следующий раунд. Бутылка закрутилась, снова то же предвкушение. Она останавливается… “Блядь” думает про себя Сенку, когда перед ним оказывается горлышко емкости, а потом он замечает, на кого направлен другой конец. На чёртова Асагири Гена, чья физиономия выражала только удовольствие от всего происходящего. Он давно допрашивал Ишигами, был ли у него опыт в постели, постоянно давя на нервы. Раздражало ещё и то, что тот всегда спрашивал это в неподходящие моменты. Например, когда Сенку надо было залить ровное количество капель раствора в колбу, а менталист лез под руку с расспросами. А теперь с ним надо было просидеть один на один, без возможности как-то уйти от вопроса. Ген берёт Ишигами за руку и тащит в сторону этого злосчастного шкафа и сам закрывает дверцу. — Что ж, Сенку-чан, чем займёмся? – Асагири наклоняется, предательски сокращая расстояние между ними. Его голос звучит как шелест запретного желания. — Уж явно не тем же, что двое до нас, – бурчит Сенку, отворачивая взгляд и почти зарываясь лицом в пиджак и пару рубашек, оставшихся висеть на вешалке. — А почему бы и нет? В отличие от них, у меня нет помады, так что никто не узнает, что здесь происходило, – менталист медленно тянется к одежде, рукой почти касаясь щеки Сенку, — Ты вообще с кем-то когда-нибудь целовался, а, Сенку? – он тянет одежду на себя, выдёргивая её из рук учёного и раскрывая его укрытие. Пространства почти не остаётся. Ишигами застывает, уставившись в угол. Отвернуться невозможно, стоит повернуть голову, и взгляд тут же встретит глаза Гена. В шкафу душно, воздух как будто расплавляется, дыхание сбивается. — Я никогда не интересовался телесным контактом, – глухо отвечает он, — Ты это и сам прекрасно знаешь. Я… Я знаю, как это работает. В теории. — Тогда самое время проверить это на практике, – голос Гена становится тише, глубже. Его пальцы касаются подбородка Сенку, и в следующую секунду он уже тянет его на себя, слегка заваливаясь. Их губы сталкиваются. Ишигами замирает. Внутри всё гудит, разум протестует, но тело будто отключается от логики. Это неожиданно… хорошо. Безумно, нелепо, неправильно, но хорошо. Асагири нахально врывается языком внутрь, смело проводит по зубам, по нёбу, как будто исследует территорию, в которой давно чувствует себя хозяином. Когда Ген отстраняется, на его лице появляется лукавое выражение. Губы чуть припухшие, дыхание ровное, он смотрит на Сенку, словно на удачный эксперимент. — Ну что, как тебе? Учёный не отвечает. Он просто тянет его за воротник и, чуть порывисто, целует первым. Робко, неуверенно, но со своим ритмом. Он пробует. Исследует. Покусывает губу, повторяет то, что запомнилось, без наглости, но с удивительным внутренним азартом. Грудь вздымается чаще, жар от кожи передаётся сквозь одежду. И в этот момент он впервые за долгое время не думает. Только чувствует. Затем Сенку отстраняется, жадно хватая воздух, которого катастрофически не хватает. Голова шумит от нехватки кислорода и близости, разум судорожно пытается сложить происходящее в логическую цепь. Как ему это? Хорошо, от этого не отвертеться. Мозг всё ещё сопротивляется, уверяя, что это нелогично и избыточно, но тело говорит обратное, отзываясь горячим эхом. — После двух экспериментов могу прийти к выводу, что ощущения не совпадают с теоретическим описанием, – произносит он ровным тоном, словно делает доклад, — но для более точного заключения необходимо собрать больше данных. Он будто бы возвращает себе контроль, аккуратно укладывая по полкам то, что минуту назад казалось слишком чужим и пугающим. — Ты как всегда, – ухмыляется Ген, приближаясь вновь, но на этот раз не для продолжения. Он склоняется к уху Сенку, и шёпот его звучит особенно интимно в этой тесноте, — Если тебе надо повторить эксперимент для окончательного заключения, я буду ждать в ванной на втором этаже. Асагири подмигивает и выпрямляется, разминая затёкшие конечности. Всё-таки шкаф — не лучшее место для таких исследований. Раздаётся стук в дверь. Сенку тут же открывает, не дожидаясь, пока кто-то другой справится с этой задачей. Чуть ли не вываливаясь наружу, он в буквальном смысле выскальзывает из укрытия и тяжело опускается на своё место. Лицо по-прежнему сосредоточенное, но уши предательски алые. Менталист тем временем успевает перекинуться парой фраз с Нанами и, как ни в чём не бывало, уходит из гостиной. Игра продолжается. Любопытство и внутреннее возбуждение берут верх. Спустя пять минут, после ещё одного прокрута бутылки, Ишигами встаёт и направляется туда, где его ждёт "повторный эксперимент".