Унизительное наказание

Я стоял перед классом, чувствуя, как мучительно краснею. Преподаватель, молодой человек с холодным взглядом, подошел ко мне, держа в руках предмет, который я боялся увидеть. Это был паддл, деревянная доска, предназначенная для наказания. — Извините, мистер Пиллоу, — сказал я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. —Я знаю, что опоздал на занятие. — Недостаточно, - ответил он, его голос был спокойным, но в нем слышалась железная решимость. — Вы знаете правила, Френк. Опоздание недопустимо. Я чувствовал, как мои руки начинают потеть, а сердце стучит все быстрее. Класс замер в ожидании, и я мог слышать только свое собственное дыхание. Он подошел ближе, и я почувствовал, как его присутствие давит на меня. — Наклонись, — приказал он, и его голос не допускал возражений. Я медленно наклонился, чувствуя, как мое лицо горит от стыда. Все студенты молчали, наблюдая за происходящим. Я стоял наклонившись, чувствуя, как мое сердце бьется в груди, как барабан. В комнате царила напряженная тишина, прерываемая только шорохом бумаги и редкими шепотками. Мой преподаватель стоял за мной, и я чувствовал его присутствие, как тяжесть, давящую на плечи. — Спусти штаны, — приказал он, его голос был холоден и безжалостен. Я замер, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. В голове мелькали мысли о том, что подумают одногруппники, как они будут смеяться за моей спиной, но страх перед преподавателем был сильнее. С дрожащими руками я начал опускать штаны, чувствуя, как они скользят по ногам, обнажая мою задницу перед всеми. Я слышал, как кто-то из класса ахнул, но не мог поднять голову, чтобы увидеть, кто это был. Стыд обжигал меня изнутри, но я знал, что сопротивление бессмысленно. Преподаватель шагнул ближе, и я понял, что всё только начинается. Я замер, ожидая неизбежного. Внезапно раздался резкий звук, и боль пронзила мою задницу. Я стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть, но слезы уже навернулись на глаза. — Ты опоздал, как всегда, ленивый недоумок, — сказал преподаватель, его голос был полон презрения. — Ты думаешь, что можешь так обращаться с моим временем? Я чувствовал, как жжение расходится по коже, и знал, что это только начало. Он снова поднял пэддл, и на этот раз я не смог сдержать стон боли. Слезы текли по моему лицу, смешиваясь со стыдом и унижением. — Ты бесполезен, — продолжил он, его голос был холоден и безжалостен. — Может, это тебя научит быть пунктуальным. Я чувствовал, как каждый удар паддла отдается в моем теле, но боль была не только физической. Каждое слово, каждое оскорбление, как нож, режущий мою душу. Я хотел бы исчезнуть, но знал, что должен вынести это до конца. — Пожалуйста, — вырвалось у меня, несмотря на все усилия сдержаться. — Я больше не опоздаю. — Слишком поздно для извинений, мальчик, — ответил он, его голос был полон презрения. — Теперь ты знаешь, что тебя ждет, если ты снова нарушишь правила. Я сжал кулаки, чувствуя, как последняя капля моего достоинства утекает вместе со слезами. Я стоял, дрожа, чувствуя, как слезы стекают по моему лицу, смешиваясь со стыдом и унижением. Каждый удар оставлял на моей коже жгучую боль, но это было только начало моего наказания. Преподаватель стоял позади меня, его дыхание было холодным и безжалостным. — Ты думаешь, что это всё, что ты заслуживаешь? — спросил он, его голос был полон презрения. — Ты должен научиться уважать время других. Я замер, не понимая, что он имеет в виду, пока не почувствовал его руку на моей ягодице. В следующий момент я ощутил, как что-то холодное и твердое коснулось моего ануса. Это был кусок имбиря, и я сразу понял, что это значит. — Нет, пожалуйста, не надо, — вырвалось у меня, но мои мольбы были бесполезны. Я почувствовал, как имбирь медленно вводится внутрь, и боль была невыносимой, а ещё хуже был стыд от осознания, что вся группа видит моё отверстие. Жжение и давление смешались с унижением, и я не мог сдержать стон. — Это тебе на память, чтобы ты не забывал, — сказал преподаватель с холодной усмешкой. Он велел мне встать на колени и нагнуться в углу, напротив зеркала, через которое я мог видеть лица одногруппников. Презрение, брезгливость, похоть — не одного сочувствующего взгляда. Я стоял на четвереньках, чувствуя, как холодный пол обжигает мои колени и ладони. Мое тело было обнажено, и я чувствовал, как каждый взгляд студентов проникает в мою кожу, как острые иглы. Имбирь внутри меня жёг, и я не мог сдержать слезы, они капали на пол, образуя лужицу. — Теперь ты будешь стоять так весь урок, — произнёс преподаватель, его голос был полон холодного удовлетворения. — Может, это тебя научит быть более ответственным. Я замер, не в силах поверить, что это происходит. В классе царила напряженная тишина, прерываемая только шорохом бумаги и редкими шепотками. Я чувствовал, как мое сердце бьется в груди, как барабан, и каждый удар отдается в моей голове. Время тянулось бесконечно, и каждое мгновение казалось вечностью. Я пытался сосредоточиться на чем-то другом, но боль и унижение были слишком сильными. От слёз я ничего не видел, но чувствовал любопытные взгляды на себе. — Пожалуйста, — простонал я жалко. Преподаватель стоял рядом, наблюдая за мной, его взгляд был полон презрения. Я сжал зубы, пытаясь сдержать стоны боли, но они продолжали вырываться из моего горла. Я стоял на четвереньках, чувствуя, как каждая секунда тянется бесконечно. Имбирь внутри меня продолжал жечь, и слезы не переставали течь по моему лицу. Внезапно дверь класса хлопнула, и я понял, что преподаватель вышел. Наступила тишина, прерываемая только моим тяжелым дыханием. — Эй, парень, ты в порядке? — раздался голос, и я узнал Сэма, моего одногруппника. Его шаги приближались, и я чувствовал, как его взгляд скользит по моему обнаженному телу. — Сэм, пожалуйста, не смотри на меня так, — прошептал я, но голос дрожал от унижения и стыда. — Ты знаешь, что ты делаешь, да? — спросил он, и в его голосе слышалась смесь жалости и интереса. — Ты должен был быть более осторожным. Я не ответил, чувствуя, как его рука касается моей спины. Его прикосновение было мягким, но я не мог расслабиться. В следующее мгновение я почувствовал, как его пальцы скользят по моим ягодицам, и понял, что он собирается сделать. — Сэм, нет, пожалуйста, — попытался я протестовать, но мои слова были слабыми и бесполезными. Он уже был рядом, его дыхание ощущалось жаром на моей коже. — Ты же не против, правда? — прошептал он, и я почувствовал, как его тело прижимается к моему. — Это же всего лишь урок, верно? Я закрыл глаза, чувствуя, как его руки обнимают меня, и понял, что сопротивление бесполезно. Он, не смущаясь одногруппников, снял футболку и прижался грудью к моей спине. Я чувствовал, как Сэм постепенно теряет контроль, его дыхание становится все более тяжелым и прерывистым. Его руки скользили по моему телу, оставляя за собой след огня. Сэм достал какой-то пузырёк. Что-то липкое капнуло на мой анус, в зеркале я видел, как его пальцы опускаются между моих ягодиц. Почувствовал вторжение и заскулил. — Френк... Ты такой красивый, когда стонешь, — прошептал он, его голос был полон желания и власти. — Я хочу слышать тебя еще громче. Я попытался сдержать стон, но когда он начал двигать пальцами внутри меня, это стало невозможно. Каждое его движение вырывало из меня крики, смешанные со слезами. Имбирь внутри меня только усиливал чувство, делая каждый момент невыносимо интенсивным. Наконец, он его достал, сперва стало легче, но теперь в меня пошли три пальца. — У кого-нибудь есть гондон? — спросил Сэм, поворачиваясь к одногруппникам. — Хочу отыметь эту сочную жопу. Кто-то со второго ряда кинул ему презерватив. Я сжался. Я почувствовал, как Сэм натягивает презерватив, его руки дрожат от возбуждения. Он снова прижался ко мне, его был член твердым и горячим, упирался в мою ягодицу. Я пытался отстраниться, но его руки крепко держали меня, не давая ни малейшего шанса на сопротивление. — Пожалуйста, Сэм, не делай этого, — мольба вырвалась из моего горла, но он проигнорировал её, дыхание становится все более прерывистым. — Тебе понравится, Френк, — прошептал он, его голос полон уверенности. — Ты же хочешь, чтобы я взял тебя, правда? Я почувствовал, как его член медленно проникает в меня, растягивая уже не такое узкое отверстие. Боль пронзила, смешиваясь со стыдом, унижением, и странным болезненным удовольствием, которое я предпочел бы не ощущать. Я пытался сдержать крик, но он вырвался из моего горла, эхом отражаясь от стен аудитории. Все студенты наблюдали за нами, их взгляды полны жадного интереса и презрения. Сэм начал двигаться, его движения сначала медленные, постепенно стали быстрее и грубее. Каждое движение вызывало новый взрыв боли и удовольствия, и я не мог сдержать стоны. Слезы текли по лицу. Я никогда не выглядел так жалко. — Ты такой тугой, Френк, — прошептал Сэм, его голос был хриплый, довольный. — Я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной. Его руки скользили по моему телу, и я ощутил, как пальцы находят мой член, который, несмотря на боль и унижение, начал твердеть. Он двигал рукой в такт своим толчкам, и я не мог сдержать стоны удовольствия, смешанные со всхлипами. Класс замер в напряженном ожидании, и я чувствовал, как каждый взгляд студентов проникает под кожу, как острые иглы. Я попытался сосредоточиться на чем-то другом, но боль и унижение были слишком сильны. — Френк, я скоро кончу, — прошептал Сэм. — Хочу, чтобы мы достигли оргазма вместе. Я ощутил, как его движения становятся быстрее и более грубыми, и понял, что он действительно близок к финалу. Его пальцы двигались быстрее, и я не мог сдержать крики, смешанные со слезами. Наконец, оргазм накрыл меня, и я кончил, моя сперма растеклась по полу. Сэм с громким стоном кончил внутри меня, его тело содрогнулось от удовольствия. Он медленно вашел меня, презерватив слез, видимо, он его плохо надел, и я почувствовал, как его сперма потекла по моим ногам. Я упал на пол, тело дрожало от пережитого. Сэм выбросил презерватив и вернулся на своё место. Внезапно дверь класса хлопнула, и я понял, что преподаватель вернулся. Наступила тишина, прерываемая только моим тяжелым дыханием. — Время истекло, Френк, — произнес мистер Пиллоу удовлетворённо. — Надеюсь, ты понял урок. Я медленно поднялся, чувствуя, как каждая часть моего тела болит. Я оделся, руки дрожали от унижения и стыда. Класс молчал, и почувствовал, как каждый взгляд оценивает меня. Они всё видели, эта мысль невыносима. — Вы можете идти, Френк, — произнес преподаватель, его голос был полон холодного удовлетворения. — Надеюсь, вы не забудете этот урок. Я вышел из класса, не в силах остановить слёзы. Я знаю, что этот день навсегда останется в моей памяти, как самый унизительный и болезненный момент моей жизни.