Сожженный в самоненависти.

И этот дым проникает в непривыкшее горло, как будто разъедая его. А позже добирается до головы - и тогда он затмевает все мысли. Как бы Намгю не хотел - у него не получится выдавить из себя хоть одну. Казалось, здравый смысл изо всех сил борется со всем этим грузом, что мешает жить, но падает с вершины к самому подножью, признавая своё поражение перед наркотиком.  Вся серьёзность проблем и смысл их решать напрочь забывается юношей, от пары затяжек его уже будто не существует в этом мире. Он и все его проблемы где-то далеко. Далеко за пределами того, что человек может себе представить.  И весь этот серый мир окрашивается и приобретает новые оттенки, тона. Всё, что нагоняло эти депрессивные мысли больше не казалось таким уж угрюмым. Каждый из миллиона оттенков, который мог различить своими зрачками Намгю - выделялся по своему. И парень замечал каждый. Далее все цвета как будто покидают предметы, которым принадлежали. Они собираются в кучу, смешиваются, а затем снова разграничиваются, отдаляются друг от друга, пока не возвращается на свои места. Всё это длилось пару секунд, но Намгю был готов спорить, что вся эта прекрасная картина замерла в его глазах навечно. Ему казалось он запомнил каждый цвет, каждый оттенок и тон, что появлялись в его одурманенном воображении.  Намгю закрывает глаза. Ему правда хотелось верить, что все взаправду. Ему хотелось получить невидимые крылья и подлететь настолько близко к солнцу, чтобы оно сожгло их дотла. Чтобы сам он превратился в ничто иное как горстку пыли. Он хочет начать жизнь с чистого листа, а для этого нужно сгореть. Сгореть и восстать из пепла. И он правда был готов. Нет, ему хотелось умирать и перерождаться, перерождаться и умирать. Хотелось до ломоты в рёбрах, до дрожи в коленях.  Ему хочется всегда ощущать то же, что и сейчас. Ему хочется увековечить этот манящий эффект, чтобы забыть все страхи и переживания о нём. Он не хочет помнить его чёртовы глаза. Он хочет чтобы эта улыбка забылась, и чтобы он испарился из этой увядающей жизни. А то, на что в последнее время подсел Намгю - не наркотик совсем. Это лекарство. Способ отвлечься. Единственный способ игнорировать самую большую его проблему ввиде открытой раны в сердце. Намгю наблюдал за улетающим прочь дымом, и в каком то смысле это даже напоминало ему жизненный процесс. Трава была в оковах из бумаги, а потом её сожгли, и часть содержимого превратилось во что-то непонятное, неизвестное и далёкое.. но другая часть, оседая, на вечность застряла в его бренном теле. Так же со всеми людскими чувствами: некоторые ты можешь отпустить в свободный полёт, ни о чём не жалея, а какие-то нарочито гниют в тебе, отравляя душу.  Чудодейственный огонёк догорает, а душа.. походу тоже. Намгю был уверен, что вторая доза для него как воздух нужна, надо найти её, и поскорее..                         ∘   ∘   ∘ Холод перебирает рёбра одно за другим, заставляя ёжиться. Открыв глаза, юноша был готов увидеть что угодно, будь то пустующий бар или одинокий номер в очередном заурядном хостеле, но не собственный подъезд. Намгю привстал, перепроверяя номер на двери, и вот тогда он точно убедился: он ночевал в общественном коридоре, когда до комфортной кровати было буквально несколько шагов. Идиот.  Спина болела, руки затекли, а ноги будто из ваты. Спустя несколько тщетных попыток вставить ключ в замочную скважину он все таки проходит в свой дом, в котором было не многим теплее, чем за дверью.  Оказавшись в своей спальне, Намгю усердно пытался схватиться за воспоминания из прошлой ночи, но это было подобно попытке ловить бабочек голыми руками. И вот этот пазл из десятка тысяч деталей выстраивает картинку: он вспомнил бар с подпольным казино, типá в чёрной маске, который отдал ему несколько пакетиков, вспомнил ту незнакомую блондинку, которую яростно вжимал в бильярдный стол, повторяя грубым полушёпотом: "ненавижу, ненавижу, ненавижу, не-на-ви-жу". И ненависть эта оставалась в тумане до этого момента, пока не вышла обратно на свет. Вернулась к парню. Действие порошка уже исчерпывает себя до конца, а трезвые мысли так и сверлят голову.  А вообще-то ненависть, поглощающая Намгю была адресована не той клубной девице, и даже не тому, кого он представлял на её месте. Намгю погряз в этой толще ненависти к самому себе. Он ненавидел себя всем своим существом так, что хотелось реветь. У него было много поводов постоянно подпитывать эту ненависть. В конце концов он - всего лишь пустышка. Он - никто. Хватается за людей, как за спасательный круг, и воспринимает это как должное. Он не то что признаться, он банально поговорить не может с человеком, без которого не видит своего существования.  Намгю неаккуратно и развалисто садится за стол, ударяясь запястьем об какую то деталь. Резкая боль прошибла парня, и толстовка прилипла к руке из-за выступающей крови, пусть он и не сразу это заметил. Закатав рукава, стало ясно что и без того болезненные шрамы вновь начали кровоточить, и вся эта боль сливалась с головной и моральной. Скорее всего именно этот адский замес подтолкнул юношу разорвать все контракты с жизнью.                          ∘   ∘   ∘ Кухня. Тусклый, одинокий свет, доносящийся от светильника над столом. Посередине стола - шприцы, порошки и таблетки, на полу несколько скомканных листов, на которых было по паре предложений. Перед Намгю - исписанный и изчёркнутый, мокрый от бесконечного потока слёз лист. На листе - боль, истощение, и искренние чувства. Всё это выглядело до безумия глупо, как в девчачьих сериалах, но, честно, ему было уже плевать. Последние минуты жизни, и опухшие глаза Намгю уже не могли выдавливать из себя хоть что-либо. Юноша смотрел в одну точку на столе, а в его голове - каша из навязчивых мыслей. Намгю отлично помнил проведённое время с Дэхо. Он помнил как мог часами любоваться его волосами, да и в принципе телом. Каждый его взгляд, каждое движение брало своё над разумом юноши ещё хуже любого наркотика. Намгю хотел запустить руку в его шевелюру, да ему просто хотелось касаться парня: его рук, ног, спины, бёдер.. Его кожа была настолько мягкой и горячей, что Намгю плавился от любого взаимодействия с ним. И с каждым взглядом ему хотелось большего. Хотелось держать за руку, обнимать, рассматривать каждую черту лица парня, его глаза, губы..  Намгю честно пытался сохранить обещание самому себе, что сократит прикосновения к минимуму, но каждый раз при виде Дэхо тело парня будто уходило на автопилот и самовольно тянулось ближе к объекту симпатии. Он утопал в бассейне из собственных желаний и чувств.  Намгю перестал отрицать истину. Он буквально зависел от парня. Когда Дэхо называл Намгю уменьшительно-ласкательными, тот сходил с ума. Его зрачки расширялись от любого контакта с ним: каждое действие, слово, и даже обыкновенный вздох вызывал у Намгю горсть эмоций. Но вся эта мальчиковая нежность перерастала в нечто более страшное. Он прекрасно помнил что кроме тех новых, позитивных эмоций, что дарила ему влюблённость появилось нечто противопоставленное - тревога и страх. Намгю до безумия боится непринятия со стороны людей. Он боится что все узнают, что на самом деле он не такой уж и клёвый. И эта влюблённость в Дэхо была точно такой же изнуряющей, забирающей все надежды, высасывающей из него все позитивное и порождающая ту нестерпимую ненависть к себе.  А что может подкрепить её? Собственная глупость и полное отсутствие самоконтроля. Намгю помнил ту проклятую ночь: помнил, как напился чуть ли не до потери сознания. Помнил, как прямо посреди ночи заявился к Дэхо. Помнил, как целовал рвано, манерно. Помнил, как становилось настолько мерзко и хорошо одновременно.. Помнил также размашистую пощёчину и со свистом закрывающуюся дверь. И конечно же помнил то, как всё рухнуло как по щелчку пальцев. Иногда ненавидишь кого-то настолько сильно, что тебе хочется избавиться от этого человека. Сжечь его дотла. В голове вырисовывается план, через некоторое время ты начнёшь его воплощать. К слову, Намгю всегда безупречно выполнял свои планы.  И вот сейчас он сидит, поднося шприц к и без того израненной руке. В голове прокручиваются строчки из его предсмертного письма, и пусть всё это звучит банально, зато второй раз в его сознательной жизни искренне. Настолько, сколько смог выдать его отравленный разум, и сколько смог вместить в себя этот мокрый листок.  Помимо тёплых чувств любовь нередко порождает ревность, ненависть. Но она не виновата во всем, что сейчас описано. Виноват только сам Намгю. Виноват в своей слабости и никчемности, виноват в страхе жить с правдой, принимать её. И что же в конечном итоге он имеет? Наверно то, чего даже не заслужил. Он исполнил своё желание, но стоило ли оно того? Теперь это уже не волновало Намгю. Теперь его не волнует уже ничего. Он потерял все свои чувства вместе с возможностью дышать. Теперь он - ничто иное как пыль, в которую он так яростно хотел превратиться. "каждый из нас одинок, и вместе мы тоже одиноки."