The Heart Of The Ocean

***

Вода заполняет легкие и раздирает горло, вызывая желание сделать вдох побольше и откашляться, из-за чего все больше воды попадает не туда, куда необходимо. Соль обжигает глаза, заставляя жмуриться и не видеть где небо, а где земля. Вокруг лишь вода. Она везде. Кто бы мог подумать, что судно, полное профессиональных моряков, подохнет в самом обычном шторме. Хотя это громко сказано. Шторм не был обычным, однако, спроси об этом Эндрю, он в жизни не признает, что ураган был сильнее всех, что он встречал. Что он был более 12 баллов по шкале Бофорта. Все дело в дурацком экипаже, что не знала слова «вместе». Командная работа не для них. Вот они и напоролись на мелководье в тяжелых погодных условиях. Да, все дело в этом. Не в волнах, что высотой были явно больше 20 метров. Не в ветре, что сносил все на своем пути. Не в том, что снесло крышу капитанской будки, из-за чего в конце концов Эндрю выбросило в открытый океан. И сейчас он здесь. Готов принять свою смерть от океана. Всегда был готов. С тех пор, как в возрасте 8 лет ступил на борт корабля в качестве матроса, который только и делал, что мыл палубу. Океан — его жизнь. Его смерть — океан. Где-то там, как и он, сейчас плавает кверху брюхом его зеркальная копия. Вся его команда, в прочем. Может, он единственный из всего экипажа, чье сердце все еще бьется в синих глубинах. Никто не найдет их тела. Спустя пару дней, недель, месяцев, кто-то да спохватиться, однако будет уже поздно. Похороны будут проводиться без тел, лишь с личными вещами или фотографией. А важно ли это сейчас? Какая разница, если все они уже мертвы. Где-то там тела всех его товарищей медленно, но верно идут ко дну. И Эндрю сейчас к ним присоединиться. Он станет еще одной звездой на небе, на которую, может, будут ориентироваться моряки следующих поколений. Эндрю смиренно закрывает глаза в последний раз, принимая свою участь.

***

И открывает, тут же закашливаясь. Старается перевернуться на живот, тотчас же скручиваясь в рвотных позывах, извергая из себя лишь воду. Песок царапает пальцы и лоб, на которые он опирается, чтобы не упасть лицом. Песок похож на воду. Он везде, во всем. В одежде, в глазах, в волосах. И дышать в нем также сложно. Горло дерет, легкие горят, когда он вновь переворачивается на спину и смотрит-смотрит-смотрит. На небе ночь, название каждой звезды он может сказать с закрытыми глазами. Однако, кажется, он впервые смотрит на них просто чтобы смотреть, а не чтобы сориентироваться в бескрайней водной глади. Эндрю не знает, сколько времени прошло. Он не в состоянии хотя бы примерно сказать то, на сколько сдвинулся месяц. Поворачивая голову, он четко ощущает каждую песчинку, что впивается в его затылок. Глазам открывается по-настоящему курортный вид. Ближе к берегу растут изогнутые пальмы. Между некоторыми можно повесить гамак, наблюдать за волнами и рефлексировать. Дальше начинается настоящий тропический лес. Джунгли. С неизвестными сущностями в них, передвижение которых можно уловить по шуршанию и хрусту веток где-то вдалеке. Если остаться здесь, кто-нибудь из семейства приматов раздерет его тело. Или любой другой из хищников, что решится подойти к берегу. Перед глазами мелькают картины его жизни: назначение его капитаном благодаря Ваймаку; первая торговая экспедиция , что прошла без сучка и задоринки; первая эпидемия, что скосила половину людей, набранных Дэвидом; набор собственной команды, которой можно доверять; первые шаги Мэтта в добивании сердца Дэн; вечная ругань между Элисон и Сетом; искры, что летали между Рене и Элисон, Сетом и Кевином; морская болезнь Аарона и Ники, когда они в первый раз ступили на судно, согласившись на жизнь в открытом океане; Страх, что сковал каждого, когда тридцатиметровая волна захлестнула палубу. Свой собственный голос, что четко выкрикивал приказ спасаться любой ценой. Умиротворенный взгляд Рене прямо перед тем, как волна поглотила ее. Изогнутая шея Мэтта, что пытался защитить Дэн от удара о борт. Сама Дэн, что пыталась привязать тело своего парня, чтобы потом похоронить его хоть как-то. Синее лицо Сета, который не мог вдохнуть по-человечески, когда все новая и новая волна захлестывала его. Кевин, который бросил развязывать спасательную шлюпку и попытался спасти хоть кого-то, но был выброшен за борт. Тела Аарона и Ники, что сидели в, казалось бы, безопасной палубе, которая, впоследствии, оказалась доверху наполненной соленой водой из-за пробоины и с заедающей дверью. Собственное лицо полное отчаяния и животного страха, отразившееся в иллюминаторе. Солнце из-под толщи воды, которое становилось все меньше и меньше. Ожидание скорой встречи со своими товарищами. Жесткий толчок в спину и шепот, что был похож на предсмертные бредни: «Плыви. Вылезай. Шагай.» Дышать вдруг стало тяжело. Легкие с левой стороны сдавливает в тиски, голова раскалываеться. Задирая рубаху, Эндрю видит широко растекающийся от начала до конца ребер синяк, словно что-то крепко обвило его лишь с этой стороны. Непроизвольный стон боли вырывается сквозь плотно сжатые губы. Океан, казалось, взбушевался, но, стоило опустить ткань, все вернулось на круги своя. Оценив свое состояние и поняв, что ничего, кроме сильных ушибов не имелось в наличии, Эндрю сел. И что делать? Он на необитаемом острове совсем один. Все его товарищи мертвы по его вине. Это он не смог предугадать начало шторма и обрек всех на гибель. Разрушенный корабль в неизвестном направлении, его осколки дрейфуют на уже спокойных волнах и, судя по течению, уплывают все дальше и дальше от суши. Он взглянул на джунгли. Не легче ли было просто убить себя? Налево. Голова Эндрю поворачивается влево до упора. Мягкие голубые волны омывают почти не разрушенный деревянный ящик. Он узнает его. Это ящик, что хранил инструменты для починки корабля. Эндрю аккуратно, стараясь не тревожить свои ребра, подползает к нему. После взгляда внутрь сердце его делает кульбит. Почти каждый инструмент на месте. А самое главное — имеется топор. Благодаря ему можно было не беспокоиться о костре и каком-никаком ночлеге. Разодрав пару пальм и соорудив маленькое пристанище из листьев, Эндрю, вооружившись самодельным копьем из частей разных инструментов, отправился на добычу еды. Крабы и мелководные рыбехи — его спасение. Уже сидя у костра и пережевывая очередного краба, в голову Эндрю приходит идея. Покончив с трапезой, он принимается выводить большие буквы SOS на песке, притаптывая его. Он не знает, видно ли будет с высоты птичьего полета эти буквы, он не знает заметит ли хоть кто-то. Однако он уже почти заканчивает с первой буквой S. Не надо. Эндрю возвращается к костру. Кто вообще сможет заметить эти даже на суше еле видные буковки. Бессмысленная трата сил, он был в этом уверен. Эндрю ничего не знал о самолетах и пилотах. Его стезя — океан. Однако он знал, что выведение этих букв не даст абсолютно ничего. Лучше потратить силы на выживание. А в данную секунду лучше всего вздремнуть. Положив под голову больше листьев и укрывшись одним из них, он закрывает глаза и, удивительно, надеется, что не в последний раз.

***

Выживать на острове легко. Легче легкого, честное слово. Крабы и рыбы никогда не закончатся, а жители джунглей, как ни странно, не спешат показаться. Эндрю даже обзавелся способом добычи пресной воды. Кипячение — прошлый век. Да и невкусно. Деревья — вот двигатель прогресса. Ну, может еще электричество. Хотя и без него прекрасно. Он и в открытом океане без него прекрасно справлялся, на острове и подавно. Может, Эндрю стоит стать каким-нибудь отшельником? А что, звучит, как план. Вся его семья мертва, возвращаться ему не к кому. Хотя Ваймак, наверное, будет грустить. Переживет. Он крепкий орешек. У него есть Эбби. Вот если бы у Эндрю была своя Эбби. Кокос наклоняется вбок, кивая. Вот-вот. И без Эбби нормально. Она как муха. Везде и всюду. Или, скорее, как пингвин. Каждого пингвиненка надо высидеть и вырастить нормальным пингвином. Бетси, очевидно, пчела. Ваймак медведь. Большой такой, грозный. Аарон кукушонок. Или это Эндрю кукушонок, которого непутевая мать-кукушка закинула в чужое гнездо. Нет, Эндрю осьминог. Осьминоги умные, и они любят темноту. Они любят найти укромный темный уголок и спать там. Вот как у Эндрю. Вроде солнце в зените, а уже темень. Темень? Да, темнота. Все темнее, темнее. Надо поспать, уже темно. Не спи. Поздно. Эндрю хочется спать. Не спи. Хочется спать. Не спи. — Хочу. — Не спи. Резкий вдох. Холодная вода капает с волос и одежды. Его захлестнула волна. Прилив. Сильный. Нижняя половина тела Эндрю в воде. Что он только что делал? Кокос, стоящий на песке и накренившийся вбок услужливо напоминает про бредовое состояние. Эндрю пинает его со всей силы и запоминает, куда он приземлился. Источниками воды так просто не разбрасываются, не в его случае. Эндрю в срочном порядке собирает свои малочисленные пожитки и перебирается чуть выше границы волн, в тенек от деревьев. Это первый настолько сильный прилив за все время пребывания здесь. Взгляд падает на прочерченные короткие черточки, которые почему-то не смыты водой до сих пор. 3 недели. За 3 недели это самый сильный прилив. До этого кромка воды находилась по меньшей мере в 3 метрах от его ног. Ему не нравится быть настолько близко к джунглям, однако сейчас это лучший вариант. Здесь меньше вероятности получить еще один тепловой или солнечный удар, и вода не доходит. В воду. Эндрю сильно потеет. Ему жарко. Ему надо остудиться. В прохладной воде всяко лучше, чем на раскаленном песке. Нацепив на себя самодельную и несуразную шляпу из листьев, которую, видимо, забыл надеть перед сном, Эндрю входит в воду. Прохлада обволакивает сначала ступни, потом колени, а затем и все тело, что приносит неподдельный экстаз. Он доходит до места, где уже не может доставать до дна ногами, и чуть отходит назад. Мокрый песок проваливается и скользит, однако Эндрю стоит достаточно устойчиво. Зажав панаму обеими руками и сделав вдох побольше, он полностью скрывается под водой, не спеша выплыть. Он дрейфует, чувствует, как вода остужает его болезненно разгоряченное тело, чувствует, как волны качают его из стороны в сторону, убаюкивая. Кажется, если он сделает вдох, то не задохнется, а, наоборот, начнет дышать по-настоящему, и океан задышит с ним в унисон. Он почти вдыхает. Однако гравитация выталкивает его, переполненного кислородом, на поверхность. Эндрю вновь надевает шляпу и решает поплавать на спине. Вернее, отдать свою судьбу в руки водной глади и просто лежать. Он знает, он не уплывет далеко от берега, океан не позволит. Он уверен. Проходит еще 2 недели. Больше никакого удара Эндрю не допускал и нашел тот откинутый кокос. Но, несмотря на его спелость, не стал вскрывать. Даже под дулом пистолета, Эндрю не признает, что в голове дал ему имя. Джомайка должен остаться тайной только между ним и океаном. Океан волнами тихо шепчет, что сохранит эту тайну тайной до самой смерти. Есть еще одна тайна, о которой не должен знать даже океан. Эндрю сходит с ума. И дело даже не в том, что иногда он ворчит кокосу на все вокруг. И не в том, что ему кажется, что океан с ним разговаривает. Нет, в этом он уверен, словно это само собой разумеющееся, словно с этим знанием он был рожден. Эндрю кажется, что его видят. Он на необитаемом острове, где компанию ему составляют крабы, кокосы, пальмы и волны, и ему кажется, что за ним следят. Пристально. Днями и ночами. И как бы он не пытался убедить себя в шалостях разыгравшегося из-за одиночества воображения, это чувство с каждым днем все нарастает и нарастает. Изначально Эндрю подумал, что это он чувствует взгляд обитателей тропического леса прямо за спиной. Однако спустя пару дней понял, что больше не слышит никаких передвижений ни рядом с берегом, ни в глубине джунглей. Лишь звуки насекомых. Не настолько же у него обострены чувства, что он чувствует взгляды сверчков? Это чувство заставляет ночами крепче сжимать рукоять топора, а днем держать ухо востро. Однако он почему-то уверен, что наблюдатель не хочет причинить ему вреда. И в этом вся загвоздка. Зачем тогда за ним следят, если не из плохих побуждений? В карту жизненных принципов не входит такое понятие, как «добрый преследователь». Но, кажется, к этому можно привыкнуть. И Эндрю привык. Привык, что, куда бы он ни пошел, взгляд всегда за ним. Возможно, если он пропадет, именно это будет аномалией. Будет ощущаться неправильно. Эндрю больше не представляет свою жизнь без песка в ногах, шума волн, Джомайки и этого взгляда.

***

Налево. Охотясь за крабами, Эндрю поворачивает налево, куда до этого не ходил. Здесь под камнями еще столько неубитых крабов. Прямо. Пройдя чуть дальше, Эндрю поднимает очередной камень и с орлиной точностью насаживает одного краба за другим на свое копье. Вперед. Оказывается, под камнями, что лежат у границы джунглей, настоящая сокровищница питательных веществ. Сегодня у Эндрю намечается пир. Джомайка будет рад за него, Эндрю уверен. Вглубь. Эндрю обращает свой взгляд на лианы, что мешают хоть как-то пройти внутрь леса. Повертев головой и не найдя ничего похожего на какой-никакой вход, Эндрю продолжает насаживать краба за крабом. Вглубь. Шум волн становится громче. Кажется, прилив. Эндрю не успеет дойти до своего пристанища до поднятия уровня воды. А значит, придется переждать здесь. Эндрю не хочется вновь бредить и страдать от высокой температуры тела, поэтому решает прорубить себе путь чуть глубже в джунгли. Не вечно же ему бегать от них. Дальше. Стоило срубить хитросплетения плотных лиан, как проход стал намного свободнее. Эндрю идет вперед. Здесь жарко, невыносимо. Парниковый эффект заставляет чувствовать себя словно в котле. Ветер сюда почти не доходит. Эндрю вытирает испарину рукавом рубахи, одновременно с этим рубя проход вперед. Почти. Чуть вправо. Курс смещается чуть правее. Эндрю остается совсем немного до конечной точки. Вся одежда его мокрая от пота, но рука продолжает интенсивно работать. Интересно, а он сможет найти что-то типо специй для еды? Рыба слишком пресная. Здесь. Когда срубленная стена из лоз падает, взору открывается старая каменная постройка небольшого размера. Сейчас небольшого. По всей видимости, раньше это был почти замок. Однако время, или что другое, не оставило ничего, кроме фундамента и пары колонн. Центр. Камень. Пройдя в центр постройки, Эндрю оглядывает камни. Взгляд цепляется за кучку, что, как купол, навалена поверх чего-то. В руках оказывается камень глубокого синего цвета, по краям отливающий кроваво-красным. Убегай. Эндрю бежит, стараясь следовать тому же маршруту, по которому пришел. Однако джунгли словно ожили и единственная их задача — не отпустить камень. Перед глазами мелькают лианы, в ту же секунду разрубаемые топором. А они будто и не уменьшаются. Эндрю кажется, что он бежит по кругу. Океан тяжело вздыхает. Лево. Лево. Прямо. Прямо. Лево. Лево. Правее. Право. До упора. Лес выплевывает Эндрю из своих дебрь. Точнее, Эндрю выплевывается сам, со всей силой замахиваясь на последнюю стену из лоз. Они ему, блядь, будут сниться в самых страшных кошмарах. Он чуть не падает в воду, что добралась до самой границы. Ки… Вода стремительно убывает, за одну секунду оказываясь в нескольких метрах от пальцев ног. Что-то происходит, и происходит плохое. Вода все убывает и убывает. Кажется, на таком уровне она была, когда Эндрю только попал на остров. Много-много дней назад. Он уже забыл, какой широкий берег был до этого. Плохое предчувствие где-то за сердцем скребет его душу. Пропал взгляд. Как он и ожидал, ощущалось это так, словно у него отобрали одну конечность. Эндрю почти не может стоять на месте. Он и не стоит. Он несется к своему убежищу на всех порах, надеясь, что Джомайку никто не тронет. По его берегу разгуливает группа сильно вооруженных людей, на плечах которых вышит какой-то знак. Где-то Эндрю его видел. — Костер свежий, — подает голос один из них. Человеческая речь звучит странно. Непривычно. Неприятно. Шум волн гораздо приятнее. — Найти, взять в плен или убить. Свидетели нам не нужны, — говорит самый низкорослый и писклявый из всех. — Есть, — хором отзывается группа. Эндрю вспоминает. Браконьеры. Преступная группировка Морияма, что не давала покоя всему материку. Эндрю уверен, озоновые дыры — их рук дело. Где-то булькает волна. Эндрю кивает. Попадаться им нельзя, надо прятаться. Весь план идет прахом, когда один из ублюдков берет в руки Джомайку и замахивается мачете. Эндрю действует без задней мысли, волны пытаются догнать, однако он быстрее. Топор рассекает воздух и с влажным коротким звуком входит в черепушку этого нелюдя. Умирает он на месте. Джомайка пинком отправляется вглубь джунглей, здесь небезопасно. Эндрю все равно схватят, он не строит воздушных замков. Солнце закрывается тяжелыми тучами. — Схватить! Не терять больше никого, — противно визжит короткий. Эндрю почти не сопротивляется. Почти. Кому-то все же прилетело топором по рукам и ногам. Тучи сгустились, вдалеке прогремел гром. Кое-кто негодует. Эндрю связанного по рукам и ногам ведут на корабль, что пришвартован совсем близко и сейчас сидит почти на песке. Начали накрапывать первые капли. Дряхлый старикашка с тростью в руке стоит посреди палубы с невероятно важным видом. — Тебе повезло, что мы сели на мель. Уже был бы за бортом, — начинает распинаться он, пока Эндрю ставят на колени. Когда Эндрю подает голос, он звучит хрипло и почти скрипит: — Своими руками убить кишка тонка? Океан не на шутку разыгрывается к этому моменту. Небо полностью затягивается серыми-серыми облаками, запах озона в воздухе почти душит. Дождь все усиливается и усиливается. Слова Эндрю проигнорированы, зато рука, сжимающая найденный камень привлекает чужое внимание. Искрятся первые молнии. — Что это? — спрашивает старикан, будто все ему должны. — Не твоего ума дело. Это мое, — рычит Эндрю. Подхалим сзади забирает трость при первом же взмахе. Одна рука старика тянется Эндрю за спину к камню, другая хватает его челюсть в тиски, крепко зажимая. Раздается одновременное. — Не трожь. — Не трожь! Пространство освещает молния, давая Эндрю фору. Чуть откинув назад голову, он с размаху дает черепом старику в нос. Тот тут же пятится. В воду. В какой-то момент корабль вновь вернулся в пространство открытого океана. Кое-как добравшись до борта, Эндрю перекидывает свое тело за него, ни капли не беспокоясь о том, что связан. Столкновение с водой болезненное, дезориентирующее. Долгие секунды, а может, минуты Эндрю не понимает, где верх, а где низ. Пока он на что-то не приземляется. Точнее, его приземляют, тут же стремительно поднимая к поверхности. У него кружится голова от таких маневров. Придя в себя, он понимает, что сидит на чьей-то ладони. Большой ладони. Огромной. Острый ноготь тычет его в руку, с камнем, и та непроизвольно разжимается. Эндрю внимательно следит за… пальцем. Тот вместо того, чтобы сразу забрать камень, сперва разрезает веревки, а затем взмывает выше, к макушке. Мягко опускается и поднимается пару раз на его мокрые волосы. Его погладили. Лишь когда пальцы, уже держащие камень, поднимаются выше, Эндрю видит лицо существа. Оно большое, как и весь он сам. И серое. Лишь белки вокруг таких же серых глаз, как и все остальное тело, выделяются. У него жабры и кое-где проскакивают кусочки чешуи. Пальцы подносят камень куда-то, где у людей находится сердце. Камень исчезает где-то внутри. Внезапно в серый холст добавляют ярких красок. Чешуя, жабры и волосы становятся цвета алого заката, за которым он наблюдал каждый день, находясь на острове. После пары морганий глаза перестают быть глазами, а превращаются в океан. Эндрю не удивился, если бы это были два отдельных водоема. Настолько глубокого синего цвета он видел лишь в волнах, что омывали корабли. Когда Это открывает рот, голос его звучит везде. Из каждой капли дождя, из каждого кусочка воды: — Спасибо. Палец вновь приближается к макушке, однако в этот раз им мешают. — Приготовиться к огню! — пискляво звучит с корабля голос полный страха. Существо резко меняется в лице. Его легкая улыбка пропадает, оставляя за собой жесткую стену презрения. Рука меняет траекторию, а пальцы принимают позицию для щелбана. Один щелчок, и разоравшийся недотепа где-то в воде с пробитым торсом. Рука перемещается к старикашке и брезгливо поднимает его наверх, на уровень глаз. Оно рычит. Звонко, злобно. — Мое. И, не мелочась, открывает рот, демонстрируя острый ряд зубов, и в один укус делит туловище пополам. — Бегите! — звучит где-то снизу. Существо не дает выполнить приказ. Одной ладонью накрывает каждого на корабле и тут же сжимает. Посмотрев на испачкавшуюся ладонь, разочарованно кривит губы и опускает в воду, пару раз встряхнув. Больше погладить не пытается. — Не ломай корабль, — слышит Эндрю свой спокойный голос, — Понадобится еще. На лице существа вновь возникает крохотная теплая улыбка и оно энергично кивает, из-за чего Эндрю чуть шатается. Посмотрев вниз, он только сейчас замечает хвост. Большой. Красивый хвост. А еще ему вспоминается, что он жутко боится высоты. — Я, кажется, сейчас отключусь. Или усну. Что-то из двух, — предупреждает Эндрю. И перед тем как отключиться успевает заметить панику в огромных глазах напротив.

***

Он открывает глаза, встречаясь с звездным небом. Чувство дежавю. Замечая движение рядом, поворачивает голову. Перед ним парень, что пытается научиться ходить. Абсолютно голый. Его алая копна волос помогает вспомнить все события. И, судя по всему, установить личность парня. Садясь, Эндрю замечает Джомайку и панаму под боком. Рядом оказывается еще и он. Голубые глаза пристально всматриваются в лицо Эндрю с глупой улыбкой на лице. Он открывает рот чтобы что-то сказать, но в итоге закрывает. Он похож на рыбу в этот момент. В итоге, он звучит отовсюду и ниоткуда одновременно. — Я не умею разговаривать. Пока что. Эндрю кивает. — Корабль? — в итоге спрашивает он. — Приштартован. — Пришвартован, чудик, — поправляет Эндрю, — Твой человеческий облик. Несмотря на то, что вопроса не было, парень кивает. — И ты появился только сейчас, потому что? — Сил не было. А как только появлялись, тратил на тебя. Ты любишь неприятности. — Камень? — Сердце океана. Мое сердце. — Шторм, в который попал я, твоих рук дело? Парень мотает головой. Эндрю вскидывает бровь в подозрении. — Правда, — голос его звучит обиженно, — Я спал. Вы меня разбудили. Здесь все штормы такие, тот не мой. Только этот. — Зачем спас? Он пожал плечами. — Почему не всех спас? — Проснулся поздно. Эндрю тяжело вздыхает. — И ты теперь всегда как человек выглядишь? — Умею обратно. Но да. Эндрю вновь окидывает парня взглядом. Теперь, когда у него есть корабль и… кто бы он ни был в распоряжении, он может добраться до цивилизации. Но сначала нужно научить его говорить. И ходить. И дать ему имя. Кажется, Эндрю с ним надолго. — Пошли, найдем тебе одежду. Постыдился бы хоть. Лицо существа рассекает яркая и широкая улыбка. — Я красуюсь. — Соблазнение не засчитано. — Врешь, — еще шире улыбается он. — Вру, — спокойно отвечает Эндрю.