Холод.

      В дворце русской семьи снова стоял шум. Взрослый сын Российской Империи и сам император в который раз бранились на друг друга и дело шло к драке. Слуги уже давно привыкли к этому всему и уже не сильно боялись подойти и попытаться остановить, но обычно эти попытки всегда заканчивались резким приказом «Вон из залы!» и не важно с чьей стороны, он всё равно приводился в исполнение. И этот раз исключением из правил не оказался. Слугам лишь осталось понадеяться что они друг друга не сильно колотить будут, ведь иногда после такого один или оба могли ходить с косметикой на лице, так уж всё страшно было.       Император что-то кричал своему отпрыску, тот уже не слушал и не слышал, но знал: он как обычно ничтожество и позор семьи. Ему так осточертело это всё. Кулаки были сжаты до предела, костяшки аж болели, а на внутренней стороне ладоней оставались следы от ногтей. Савелий уже был не здесь, он думал, пытался успокоиться, пытался хоть что-то сказать, но не мог. Ком в горле из злости и ненависти не давал говорить, давил на связки, сковывал тело. На мгновение становится тихо, но эта тишина сразу же прерывается звонким хлопком.       — В глаза мне смотри, позорище, или стыдно?       — Да пошли Вы к чёрту, отец. Императорский сын потирает щёку, которой дали пощёчину, с яростью смотря на отца. Юноша берёт его за грудки, злобно трясёт, будто хочет выбить ответ, но какой? Российская Империя лишь отворачивает голову в сторону, тяжело выдыхает и смотрит куда-то в стену.       — И почему ты маленьким не умер? Савелий отпускает отца, словно ошпарив об него руки, отходит на пару шагов и смотрит в его лицо.       — А... Вы бы хотели, отец? В голове мигом проносились моменты из детства мальчика, тогда он искренне верил что папа его любит, что папа будет рядом, просто вот сейчас папа занят, но он обязательно найдёт время на своего сына... Ведь так? Да...? Вспомнился момент когда Савелий, будучи совсем маленьким, увидел отца в коридоре, он был так рад, подбежал, обнял за ногу, но его оттолкнули. «Нет времени, отстань». Он вспомнил как играл, как к нему в этот момент подошёл папа и уж было проскользнула надежда что вот, что настал час Савелия, но нет. Он просто постоял и ушёл. А у мальчика началась натуральная истерика, он скучал по папе, а папе было плевать.       — Хотели, чтобы я умер?       — Не отказался бы. Вот так просто, грубо и холодно сказал, как отрезал, император, смотря на сына глазами полными льда. Савелий хмурится, кривит губы в злобном оскале, но тут же лицо его смягчается. Он чувствует как горлу подступает уже знакомое чувство тяжести, а в глазах предательски щипит. Смотрит на отца сквозь пелену слёз, тот как обычно: высокий, с ровной осанкой, руки за спиной и всё такое властное, такое до мерзости говорящее что оппонент ничто по сравнению с императором, что аж тошно. Император разворачивается и направляется к выходу из залы, ничего не говоря, не смотря на сына, просто уходит, оставляя Савелия одного. Как обычно. А Савелий плачет. Отец сказал то, что ранило в самое сердце, но в тоже время показало реальность. Юноша всю жизнь надеялся что хоть где-то в отце есть любовь к нему, но нет. Ничего нет.