Волна дороже моря

Ване пришлось смириться с наказанием. Не то чтобы он возражал, впринципе у него такого права не было. Поэтому сразу после полдника он отправился в актовый зал. Он находился между детским корпусом и футбольным полем, так что за время прибывания тут он уже успел его рассмотреть издалека. Над дверью висят парадные флажки, которым уже явно не первый год. Дверь синего цвета, недавно покрашенная, выглядела вполне приемлемо, но совершенно не вписывалась в общую картину из-за контрастного окраса, так ещё и громко скрипит. Внутри все прибрано и расставлено по полочкам. Видимо готовятся к приезду высших органов. Через пару метров большой округлый проход в сам зал. Сцена большая, кулисы красные, как и сиденья. На сцене на гитаре играет Виталя. Какого черта, опять он!? Ваня громко фыркает, чем явно привлекает чужое внимание. На него смотрят оценивающе, а потом вновь переключаются на инструмент. Парень пользуется моментом и быстро проскакивает за кулисы. Ещё пару секунд смотрит на музыканта, а после из ближайшей коробки достает такие же флажки, что висели на входе, только новее и вид у них более свежий. Пока вешал заметил за собой, что под мелодию пританцовывает. То головой покачает, то ногами пошевелит. А Виталя наверняка замечал и посмеивался с него. И после этого скрыться хотелось и ещё год с ним не видеться. Ваня работал ровно час и все это время Виталя музицировал. Парень уже и уходить собрался, да силы какие-то неведомые напали на гитариста, что тот указал ему на место рядом с ним. Иван сначало смотрел непонимающе, но потом все же сел с громким вздохом от долгожданного расслабления, которое было не долгим ведь он вновь стал центром внимания чужих глаз. И те теперь смотрели не так гнетуще, а вроде даже по-доброму что-ли. – Ну может представишься? – откашливаясь, говорит Виталя и пожимает плечами, после убирает гитару в сторону и взлохмачивает свои волосы. Голос у него такой непривычный и незнакомый, ведь поет он совсем по-другому, более порывисто и нервно, а тут такой спокойный и релаксирующий, что аж на мурашки пробивает. – Ваня – кивая головой, отвечает парень и пугается своего голоса, потому что звучит он настолько хрипло, что казалось он недавно вышел из затяжного запоя. Ему даже стыдно стало, что его кто-то слышит, хотелось рот закрыть и больше не открывать никогда. – А я Виталя – улыбаясь произносит гитарист и протягивает руку для рукопожатия в знак знакомства. А Ване так и хочется съязвить: "Я итак знаю", но слова задерживаются в горле, когда он в ответ протягивают руку и ощущает чужое тепло, что эти слова приходилось кашлем выбивать. Чужая рука такая приятна, хоть и пальцы покалечены от вечного зажатия аккордов и бесконечного бремчания по струнам. Руки разжимаются, а Ваня ещё пару минут чувствует тепло. – Иногда мне кажется, что ты меня преследуешь – усмехаясь, сказал Виталя и положил свою голову на свои руки.  Ваня опешил, что уж было хотел вновь покашлять, да на пол пути остановился и взял себя в руки. – Мне тоже – Ваня разводит руками, а после слышит тихое хихиканье, исходящее от Витали. Он не понимает в чем дело, а лишь после нескольких секунд бьёт себя ладонью по лбу – Всмысле, что ты меня преследуешь! – Я так и понял, что я тебе понравился, поэтому ты в меня врезаешься и каждый раз рядом оказываешься. Разговор у них был долгий и стеснительный. Виталя почти не говорил, в основном Ваня рассказывал свои истории, когда привык к новой компании. А гитарист слушал, иногда комментировал и тихонько посмеивался с маленьких оплошностей в его историях. Они быстро друг к другу привыкли, словно если бы ещё в первый день они решили бы заговорить, то сейчас были лучшими кентами. Но пока Ваня вполне мог назвать Виталю своим «другом». Когда повечерело, а по громкоговорителю голос юного мальчишки напомнил о предстоящем ужине, парни вместе отправились в столовую. Говорили о теориях и интересных цитатах, а у Вани в голове все время всплывали вопрос, почему Виталя не пришел на ту стрелу, и чем ближе они были к трапезной, тем больше было желание узнать ответ. Но как только они прошли в здание, Ваня вспомнил о своих товарищах, которые навряд ли поменяли мнение о гитаристах. Поэтому он быстро отошёл от Витали, сказав, что ещё увидятся и присел за полный стол. Кажется никто не заметил, славу богу. – Ну наконец-то, Ванька! – возгласил Рома и потрепал того по волосам. Парню так не нравилась эта форма имени, что в лице он поменялся сразу же. Хоть и привык, все равно был зол – Кароче, видишь того парня – Он указывает на Виталю, сидящего за столом гитаристов, это заставляет Ваню нервно сглотнуть – Это ссыкло не явилось вчера на стрелу, а он у них главарь вроде как. Мы думаем это он сказал тому недоумка, тебя ударить. Мы должны отомстить этому подонку! У Вани глаза так расширяются, что вот-вот выпадут. Футболисты, особенно Рома с Гришой, за словом месть, только кулаки скрывают. А он не может так. Не может бить его, когда дружба только-только начала процветать. Не может отказаться, потому что тогда прилетит двоим, в три раза больше. И что в такой ситуации делать он не знал и оставить на произвол судьбы тоже не мог. Виталя же и драться не умеет, говорил, что один раз, когда попытался противостоять грубияну, то пока замахивался из-за резкости назад упал на грабли, чуть все ноги себе не переломал. И постоять за себя не сможет, добрый слишком, хоть и пытается быть грубым. А как защитить его он тоже не знал, ведь футболисты Ваню самого первого потащат драться. Думал, думал, да и не смог ничего стоящего подобрать. Парни это дело отложат ещё несколько раз, а там он уже точно что-нибудь предпримет. Вышли они толпой из столовой. Пока выходили, Ваня немного задержался и Витале рукой помахал, а тот в ответ и с улыбкой такой широкой, как будто и не ожидал от парня такого жеста. Потом он быстро догнал товарищей, которые мусолили одну и ту же тему связанную с гитаристами. А Иван в таком хорошем настроении был, что все плохое мимо ушей пропускал. Так один раз Вова спросил: « Как они вообще с этими ногтями ходят?» и все рассуждать начали. Заметив, что Ваня молчит и у него поинтересовались: «А ты как думаешь? Хрень же эта гейская чепуха?». А Ваня настолько позабылся, что ответил: – Да нет, красивые очень. Если ещё разноцветные, то так интересно разглядывать. И из мыслей он своих не выходил, пока его не окружили вдруг. Ромка, как главный протестовщик, встал перед ним и начал его в грудь толкать. – Ты чего же тоже из этих? – Рома не останавливался, пока Ваня на землю не повалился. Он надвис над ним и чуть ли не в губы ему жарким воздухом дышал. А Ивану отодвинуться хотелось, оттолкнуть футболиста и больше ни на метр не подпускать. – Нет... Я просто подумал, что вы про девушек, как-то прослушал все – Говорит Ваня, все таки чуть наклоняя тело назад. Надеялся, что оправдания сработают и они спокойно дойдут до комнат, но кажется футболист так не считал. Рома замахнулся и со всей силы ударил ладонью Ваню по щеке, от чего тот прямиком выплюнул скопившуюся слюну и схватился за красную щеку. – Ну смотри, Ванька, только попробуй ещё раз что-то подобное сказануть. Ты знаешь, что будет – Рома говорил это, грубо взяв парня за подбородок, а потом, отпустив, сразу же побежал к остальной компании. А Ваня лежал. Он не ожидал такого. В их кругу они никогда не калечили друг друга, даже пальцем боли не причиняли, ибо договаривались, что только на других нападают. Можно ли это расценивать как предательство? Парень не знал. Настроение, как и взгляд, сменилось на противоположное тому, которое было пару мгновений назад. И может именно это и есть тот самый переломный момент.