Беседы о солнце, звёздах и луне

Стояла ясная звёздная ночь — что для вечно облачного Лондона было сродни чуду. Подними голову вверх, и увидишь завораживающий вид чистого неба, сплошь усеянного яркими бриллиантами, называемыми звёздами. Они рассыпались по небосводу, словно бы незадачливый ювелир уронил их, а в центре красовалась луна — главный элемент этой композиции. Она светила так ярко и так чисто, что казалось, её свет не иссякнет никогда, и она будет вечно освещать ночную мглу. Уильям сидел внизу в беседке, любуясь цветущими розами, которые с таким трудом вырастил их садовник. Нет ничего удивительного в том, чтобы увидеть его здесь в полночь. Он часто гулял под покровом ночи из-за своего необычного расписания сна. Иногда он размышлял о чём-то, проходя среди пышных бутонов, иногда брал с собой пару книг и зачитывался ими всю ночь, не замечая света рассветного солнца. Сегодня он погрузился в размышления о своей дальнейшей судьбе. Он знал, что каждый в этом поместье готов в любую минуту без сожалений отдать за него жизнь, и такая преданность поражала. Он любил их всех и очень дорожил каждым, кто отдал всё, только чтобы служить ему. Такая преданность — действительно редкое сокровище, которое он не хотел терять. Однако, достоин ли он этого всего? Уильям был для них снизошедшим с небес богом. Однако, как ни крути, по своей сути он человек и распоряжаться чужими судьбами не вправе. Они превозносили его на божественный пьедестал, делая недосягаемым, прямо как луну высоко в небе, до которой не достать. Тут со стороны поместья к нему направилась фигура в чёрном плаще и с подносом в руках. Подойдя ближе, можно было разглядеть растрёпанные волосы цвета вороньего крыла. В чашках дымился ароматный лондонский чай, который Альберт недавно привёз из города. Это был Фред. — Господин Уильям, — обратился тот, ставя поднос перед Уильямом на столик. Свет луны и звёзд красиво упал на его лицо, обрамляя мягкие юношеские черты, — На улице похолодало, а вы уже давно здесь сидите. Может, выпьете чаю? — Не откажусь, — он повернулся к нему, и его губы растянулись в лёгкой улыбке, сквозившей усталостью, — Спасибо, Фред, — тонкие изящные пальцы провели по краям чашки, перед тем как поднести её к губам и сделать глоток. Чай оказался довольно вкусным и очень похожим на тот, который заваривал ему Льюис. Мысли о брате снова вернули Уильяма к размышлениям о своей участи быть погребённым под людской ненавистью, и он с жалостью посмотрел на Фреда, который тоже неспеша попивал свой чай. Тот, казалось, заметил печальный взгляд Уильяма и так же посмотрел на него, пытаясь уловить в алых отблесках причину такого настроения. — Вас что-то беспокоит? — наконец спросил Фред после долгого молчания, всё ещё вглядываясь в глаза Уильяма. Не выдержав, тот отвёл взгляд, отставив чашку на стол. Проницательный взгляд серых глаз словно бы видел его насквозь, отчего ему вдруг захотелось поёжиться. — Луна сегодня такая красивая, — произнёс он, подняв голову наверх, вглядываясь в светлую луну, — Правда, какой бы красивой она ни была, всё равно она лишь отражает свет солнца, и поклоняться ей бессмысленно. Рано или поздно она снова зайдёт за горизонт и будет забыта в дневном свете. — Неправда, — возразил ему Фред, — Луна, пускай она и отражает свет солнца, без неё ночи были бы в разы темнее, — он посмотрел на чёткий профиль Уильяма и снова повторил: — Неправда. — Не забывай, что есть такие же яркие звёзды, которые также освещают путь, — тихо сказал Уильям, опуская голову вниз, — Луна — это бессмысленное явление, она недостойна находиться на небе. — Нет, — уже резко возразил Фред. Он соскочил со скамейки и присел перед Уильямом на одно колено, вынуждая смотреть лишь на него, — Когда моё солнце зашло за горизонт, я остался в полной темноте, не зная, что делать. И только лишь одна луна даровала мне свой свет, благодаря которому я сейчас живу. Ни звёзды, ни солнце не смогли мне дать то, что дала мне луна. Он произнёс это на одном дыхании, сидя перед Уильямом и смотря на него, как будто он — единственное, ради чего он живёт. Его глаза полнились решимостью и бесконечным обожанием к человеку перед ним. Уильяму вдруг стало так спокойно, словно бы в его сердце рассеялась та тьма, окутавшая его всё это время. Легко улыбнувшись, он взял руку Фреда и потянул его наверх, чтобы тот встал с колен. — Тебе незачем становиться передо мной на колени, чтобы доказать свою преданность, — тихо произнёс Уильям. — А луна, как ни крути, рано или поздно зайдёт за горизонт, и на смену ей придёт и твоё солнце тоже. Он встал и собрался уйти, как вдруг почувствовал вокруг талии две руки, обвившие её. Фред прижался к Уильяму сзади, обнимая так крепко, как, наверное, никогда и никого не обнимал, уткнувшись лицом меж лопаток. Тот застыл в недоумении, не в силах пошевелиться, ошарашено глядя перед собой. — Пускай даже луна зайдёт за горизонт, — проговорил он на грани отчаяния, — я последую за ней, я ни за что не отступлюсь. Уильям промолчал, лишь вздохнул и, легко освободившись от объятий, повернулся, печальным взглядом скользнув по опустившему голову Фреду. Вдруг он поднял руку и пригладил его растрепанные волосы, заправив одну прядь за ухо. — Тогда, — заговорил Уильям, заглянув в серые глаза, — если ты так хочешь последовать за ней, постарайся не сгинуть во тьме ночи, иначе никогда не встретишь свой рассвет.