Расставание всегда наступает с рассветом

Для Гарри это первый год, наполненный столькими событиями. По сравнению с обычной жизнью под лестницей в доме Дурслей, обучение в Хогвартсе наконец обозначило цену каждому дню и ясно дало понять, что жить всё таки стоит. Новые знакомства, новые впечатления. Первые друзья и шаги к самостоятельности. Всё это заставляло Поттера осознавать, какими же пустыми были годы до этого момента. Гарри не успел и глазом моргнуть, как наступило Рождество. Семейство Уизли — его новоиспеченного друга, покидает дом на новогодние каникулы, поэтому оба: и Рон, и Гарри остаются в Хогвартсе на эту неделю. Без учебы и с общим праздничным ужином под летающими у потолка свечами для всех таких же учеников. Получив в подарок мантию-невидимку, у Поттера вошло в привычку исследовать замок, когда выдавалось свободное время. Особенно часто Гарри выбирался в такие походы ночью. Мальчишку мучила бессонница, кошмары. Шрам мог заболеть без единой на то причины, а ощущение, словно ко лбу приложили раскаленную кочергу, никак не могло помочь Поттеру заснуть. И он спасался бегством. Дальше от гостиной Гриффиндора, дальше от кровати, дальше от проблем, явившихся вместе с этой захватывающей повседневностью. Пока силы не иссякнут, и не останется единственный вариант действий: вернуться и заснуть. Последняя выходная ночь. Завтра вернутся все те ученики, что мирно провели каникулы дома. Гарри лежит в кровати, ворочаясь без сна. Его рыжий друг уже во всю храпит, а за оконной рамой мерцают звёзды. И чем дольше Гарри смотрит в окно, тем чётче он видит, как бледные, еле заметные нити проскакивают между мелкими точками в небе. Они спутываются, перекручиваются и танцуют, в то время как звезды подмигивают, словно упрашивая мальчишку выйти и отдать этим мерцающим огонькам всё своё внимание. Гарри лениво поднимается с кровати. Надёжно спрятанная мантия, вскоре тонкой паутиной опускается на его плечи, и Поттер направляется в путь. Каменные коридоры поражают своим величием, но еще больше — пустотой. Точнее, поразили бы любого, кто не ходил здесь ночью в приступах любопытства. Но в отличии от таких "Варвар", у Гарри было абсолютное преимущество: его невозможно увидеть.

***

Сам Гарри не обратил на это особого внимания, но не только Рон остался с ним в Хогвартсе на рождественские каникулы — Драко тоже не покинул территорию школы. Однако, если семейство Уизли не воссоединилось лишь единожды по обстоятельствам, то у Малфоев была на то другая причина. Семью Драко не назвать идеальной, но только лишь знание её недостатков не помогает юноше справиться с собственным разочарованием по этому поводу. Отец требует слишком многого, а мать не говорит на это и слова, будто играет роль безжизненной куклы. И даже если Драко знает, что Нарцисса его любит, само проявление этой любви он вряд ли получает в достаточной степени: той достаточной для простого одиннадцатилетнего мальчишки, а не наследника семейного статуса и построенной репутации. Драко решил не видеть эти жалкие семейные встречи лишний раз. Всё будет так же, как и всегда. Отец устроит многочасовые нотации о том, что нормально и правильно, а мать будет лишь кивать да поддакивать, мол, "слушай отца, Драко". Поэтому юный наследник отправил родителям письмо о том, что останется в школе и будет учиться, готовиться к осенним экзаменам, а ответ на него пришёл только сейчас, словно подтверждая мысли о том, что Драко не существует — он лишь попытка создать что-то идеальное. Что-то, чем можно гордиться. Что-то, что можно выставлять на показ. Драко ни в коем случае не соврал: он и правда провёл почти все каникулы, заучивая бесчисленное количество свитков, выводя бесконечные конспекты заострённым пером, оттачивая движения палочкой. Всё нужно было довести до идеала. Ему чётко дали понять, что только так Драко чего-то стоит. Новоиспечённые "друзья" Малфоя, как все нормальные дети, проводили Рождество со своими семьями и, точно так же, должны были вернуться завтра. Этим же утром Драко получил ответное письмо. Слов там было крайне мало, но ровные, мелкие буквы, выведенные каллиграфическим курсивом ясно давали понять, что они написаны его отцом. «Счастливого Рождества, Драко. Учись прилежно.» — и ничего больше. Прочитав это, Драко невольно хмурится. Насколько же отцу было всё равно, что ответ пришёл только сейчас? Никаких пожеланий, кроме учёбы, никаких вопросов о друзьях или самочувствии. Драко чувствует обиду, и он знает: это совсем не то, что можно показывать другим. Эмоции мешают. И Малфой не хочет принимать их как часть себя. Как часть того образа "идеального Драко Малфоя", которую нужно выставить на показ и никогда не убирать. По-хорошему, ему нужно было и вовсе стать этой версией навсегда. Но до самого вечера слова из письма не получается выкинуть из головы. Лучше уж быть одному, зато без всяких глупых правил, как нужно жить. Как должно выглядеть твоё лицо, как должна звучать твоя речь... Надоело. Переполненная мыслями голова не даёт сосредоточиться, и Драко томится в ожидании, пока наконец большая часть учеников не расходится по своим спальням. Ещё несколько минут и наступит отбой, но Малфой вышагивает по коридорам, погружённый в собственные раздумия. Он не следит за временем, не смотрит по сторонам и не слушает столь давящую тишину вокруг себя. Просто идёт, пока его взгляд не врезается в неизвестную дверь. Драко мог бы поклясться, что он не видел её ещё ни разу за этот год. Ни в одном коридоре, ни в одном крыле. Старая и деревянная, почему-то она выглядит надёжной. Настолько, что кажется, будто за ней можно спрятать целый мир, и никто не узнает об этом. Сделав шаг к этой странной двери, мальчишка слабо толкает её. Та, поддавшись, медленно и беззвучно отворяется. Почему бы не спрятать в ней самого себя?..

***

Стоило Гарри набросить на себя мантию-невидимку, и звёзды почему-то отошли на второй план. Стоило только выйти в тёмный коридор, и Гарри почувствовал столь знакомый огонёк внутри себя: эта страсть к приключениям была свойственна мальчишке всё время, просто раньше невозможно было осуществить хоть толику, будучи запертым в четырёх стенах. Поттер торопливо шагает вперёд по проходам, что так таинственно выглядят, освещаемые только свечой в его руках. Далёкие шаги дежурного учителя совсем не пугают мальчишку, даже наоборот; чем-то раззадоривают его интерес. Как далеко Гарри сможет зайти на этот раз? Сердце в спешке стучит, наполняя кровью шагающие по каменному полу ноги. Пламя свечи то и дело подёргивается, пугая ощущением проскользнувшей чужой тени, что заставляет сжать единственный источник света крепче и постараться контролировать своё дыхание. Тише. Нужно издавать как можно меньше звуков. Гарри направляется туда, где ещё никогда не был. Но какое именно место он ни разу не посещал? Этаж за этажом всё кажется знакомым и одинаковым. Ровно до момента, как Гарри не замечает ту дверь в конце коридора. Обычно в этих "прогулках", мальчишка ставит себе запрет на действия, которые могут выдать его, будь то лишнее открытие комнат или перестановка объектов, но что-то в этой старой, дряхлой двери не даёт оторвать от неё взгляд. Может то, что Поттер ещё ни разу не видел её, исследуя замок? Мелкими шажками Гарри подходит ближе. Он чувствует себя зачарованным этой неизвестностью и нервно сглатывает, стоит ему прикоснуться к обшарпанному дереву. Настоящая... Хотя раньше её здесь не было. Гарри чертовски не повезёт, если это окажется проделкой кого-то из учителей, чтобы отлавливать нарушителей ночного покоя, но любопытство берёт верх, и он толкает странную дверь вперёд, открывая проход в новое, совершенно неизученное место. Ещё у входа Гарри слышит всхлип и испуганный вздох, а оказавшись внутри неизвестной комнаты, он лишь поражается, как та не похожа ни на одно помещение каменного замка. Услышанный звук Поттер принимает за призрака и, проигнорировав его, осмотрительно закрывает дверь; тянет её на себя с тихим скрипом. Капюшон мантии, небрежно наброшенный на голову ранее, спадает, когда Гарри наконец затворяет дверь, отпустив ручку после еле слышного щелчка, а повернувшись, мальчишка не замечает бледного Малфоя, сидящего на кровати посреди комнаты. Поттер с облегчением выдыхает, снимает невесомую ткань, придерживая её рукой, и шёпотом выдыхает: – Кажется, здесь безопасно... Задув свечу в своём фонаре, Гарри наконец оглядывает появившуюся из ниоткуда комнату внимательнее. Точно как и в общем зале, под потолком, словно в невесомости, зависли свечи, заливающие комнату желтоватым светом. Единственное окно закрыто громоздкими шторами, что не пропускают и отголоска звёздного мерцания. Неизвестно даже, в самом ли деле за этой бархатной тканью скрывается окно. В центре комнаты стоит широкая кровать, а над ней порхают бумажные птицы, аккуратно обводя круги вокруг пламени плавающих в пустоте свечей. И в этот момент Гарри наконец замечает Драко, что злобно пилит его взглядом, наверняка, не первую минуту. Но, прежде чем открыть рот, Поттер подмечает и его покрасневшие глаза. Слишком уж они выделяются на привычно-белокожем лице. Настолько, что даже тусклое освещение комнаты не смогло их скрыть. – Что ты тут делаешь? – раздражённо шипит Малфой, как только понимает, что Гарри всё таки соизволил его заметить. – Не твоё дело, – отрезает Поттер, но из комнаты уходить и не собирается — слишком уж хочется осмотреть помещение внимательнее. Вспомнив о мантии, Гарри сильнее комкает ткань в руках. Прячет за спиной, надеясь, что Драко её не заметит. – Вообще-то моё, я первый сюда пришёл. – возмущается Малфой, но голос на мгновение ломается. Впрочем, Гарри не придаёт этому значения. – Что-то не припомню, чтобы в правилах Хогвартса был запрет на нахождение с кем-то в одной комнате, – язвит он в ответ. Поттер делает несколько шагов в сторону Драко, осматриваясь. Деревянный паркет издаёт неуютный скрип от его шагов. У "окна" находится стол, на котором лежит набор книг и свитков. – А в правилах Хогварства написано что-либо об использовании мантии-невидимки? Гарри вздрагивает и замирает на месте, по неопытности давая Драко понять, что он узнал то, что не должен был. И теперь у Малфоя есть преимущество. – Или думаешь, учителям понравится, что кое-кто избранный ночью шарашится по замку в поисках приключений на свой зад? – теперь уже уверенной интонацией продолжает кичиться мальчишка. Разозлившись, Поттер подходит к кровати, возвышаясь над ним. – А твоим друзьям понравится, что наследник Малфоев рыдал в одиночестве, сбежав из спальни Слизерина ночью? Драко может сколько угодно чувствовать себя выше, лучше и богаче, но это не значит, что Гарри собирается терпеть молча, играя под его дудку. – Я не... – неуверенно начинает Драко, но не подозревает о том, что покрасневшие глаза, а теперь и щёки всё уже сказали за него. Однако Гарри в любом случае обрывает его, продолжая: – Мы нарушили все те же правила, так что, хочешь ты того или нет, этой ночью придётся потерпеть меня, если и сам не хочешь схлопотать. – договорив, он бросает быстрый взгляд на Драко, оскорблённо поджавшего губы и отправляется к столу за своей спиной, чтобы осмотреть книги. Хотя бешеный взгляд Малфоя несомненно веселит после всех пережитых неприятных моментов, на самом деле Гарри не чувствует к нему никакой ненависти. – Ничего ты не понимаешь, Поттер... – процеживает Малфой сквозь зубы, когда Гарри открывает одну из книг о магии, разглядывая оглавление. – Не то чтобы ты когда-либо пытался объяснить... – бормочет тот в ответ. Гарри прекрасно знает, какого это — жить среди тех, кто тебя не ценит. Дурсли ни во что не ставили его, а единственные их редкие проявления заботы были искривлены призмой страха и ненависти. Богатая семья, бедная семья... Поттеру всё равно на заработок чужих родителей, он не может игнорировать только несправедливое отношение к другим. То отношение, которое так ръяно выказывает всем Драко. – Ну вряд ли уж "мальчик-который-выжил" когда-либо чувствовал себя ненужным... – передразнивает его Малфой. Он забирается на кровать полностью, сбросив явно дорогие ботинки на пол. Прижимает колени к груди и упирается в них подбородком, с ленивым недовольством наблюдая за Гарри, что листает книжки. Но тот, вздрогнув, останавливается. Поворачивается к Драко, хмурится и с раздражённым непониманием спрашивает: – Ты правда так думаешь?.. И слово за словом случилось что-то, ранее казавшееся невозможным — они постепенно начали понимать друг друга. Малфой, глотая комки смущения и игнорируя наказы отца, рассказал о собственных мыслях, отличных от семейного наследия, и о том, что на самом деле им движет, а Поттер поделился, чем жил всё то время, пока однажды не появился Хагрид. Всю эту ночь мальчишки провели за разговором, и оба из них не могли поверить, насколько же они на самом деле похожи. Семья, ожидания, ответственность... Местами даже вкусы в музыке оказались схожи, и когда сквозь толстые шторы на окне начали просачиваться первые лучи рассветного солнца, происходящее почти стало казаться сном. Утро уже наступает на пятки, крохотными шажками подбирается всё ближе и ближе, заставляя Драко и Гарри вспомнить о своей обыденной жизни. Сегодня другие школьники прибудут из семейных домов, и всё вернётся на круги своя: учёба, задания, квиддич и тесты. Как бы ни хотелось остаться в этом моменте, где твой враг стал твоим близким другом, время всё равно не остановится, а значит пора расходиться по спальням своих факультетов. Мальчишки стоят у двери. У той старой, ветхой и деревянной двери. Стоит выйти, и жизнь обоих из них станет такой как прежде. У обоих свой круг общения, свои друзья и разные ситуации, а потому, ими решено притворяться, что ничего не было. – Знаешь, Драко... – тихо начинает Поттер, взявшись за ручку двери, – Я никому не расскажу, что видел, как ты плакал. Малфой недовольно цыкает. – Ты и не видел, – грубо бросает он в ответ. Но после нескольких секунд гулкой тишины продолжает: – А я не расскажу про твою мантию... Так и быть...– Драко мнительно закатывает глаза, но ускользнувший вбок взгляд всё равно выдаёт каплю его неуверенности. Поттер тихо смеётся, давит на ручку двери, одаривая Драко прощальной, тёплой улыбкой. При взгляде на неё сердце Малфоя пропускает удар. Но прежде, чем он успел бы что-либо осознать, сказать или сделать, Гарри уже исчезает в коридоре, залитом мягкими лучами рассветного солнца. А когда настаёт очередь Драко покинуть выручай-комнату, дверь закрывается за его спиной с тихим, болезненным скрипом.

***

Странно, но такие разговоры не прекратились после одного раза. Каждый раз, как Драко хотелось побыть одному, он снова чудом натыкался на эту дверь и, в половине случаев, точно также на неё натыкался и Гарри. Кажется сам Хогвартс хитроумно подначивает этих двоих не обрывать столь тонкое общение, что держится на редких встречах, где оба становятся кем-то иным, кроме избранников, рождённых, чтобы исполнить свой долг. Первый год, второй и третий. Их встречи становятся реже, но связь никогда не обрывается окончательно. И даже если на людях Драко фыркает каждый раз, как Поттер проходит мимо, а Гарри нелестно отзывается друзьям о характере заносчивого Малфоя, это не мешает им болтать по душам в те редкие встречи там, где их никто не видит. Регулярный обмен едкими словечками в этих разговорах никогда не звучит обидно, а похвала кажется искреннее любой другой на белом свете. Выручай-комната оставалась прежней всегда, когда хотелось этой пьянящей свободы: парящие в воздухе свечи, бумажные птицы, огибающие их колыхающиеся огоньки, разве что книги на столе менялись из раза в раз, но последовательностей ни Гарри, ни Драко не определили. Проводить время вот так, за пустыми разговорами и рассуждениями, расслабляло. Просто до невозможности: почему-то им было легко понять друг друга. Однако песок времени понемногу утекал сквозь пальцы, и наступил шестой год обучения — один из самых тяжёлых. И на этом моменте хрупкий союз даёт трещину. Стоит спросить, что происходит, и Драко не отвечает. Всегда отвечал, но сейчас отчего-то не может. Какое-то время Гарри ещё пытался узнать, почему Малфой так себя ведёт, но с каждой попыткой тот, казалось, лишь уплывает глубже в собственные переживания. Зависшие под потолком свечи постепенно гасли, а бумажные птицы больше не резвились, танцуя среди фитилей. И, в какой-то момент, когда Гарри искренне хотел бы помочь, он уже не мог попасть в выручай-комнату. Единственный путь к мирным разговорам по душам и безобидным перепалкам оказался отрезан, и единственной, крепкой опорой Поттера остались Рон и Гермиона; друзья с его же факультета. У Драко же не осталось никого.

***

Гарри просыпается среди ночи от хруста веток снаружи. Ему снился очередной кошмар, наполненный чужими смертями. Прошло столько времени, а Поттер так и не смирился с тем, что не смог спасти тех, кто был ему близок. Сириус, профессор Дамблдор... Сколько ещё дорогих ему жизней уйдёт, чтобы освободить мир магов от злостного тирана?.. Палатка, любезно заколдованная Грейнджер, крепко стоит на своём месте, пропуская внутрь лишь приятные отголоски лесного ветра. Поттер снова слышит шум и подскакивает на месте. Гермиона спит на соседнем матрасе, то и дело хмурясь от мучающих её кошмаров. Скрывающие заклинания Гарри обновлял совсем недавно, так что их палатку не должны были обнаружить. Но проверить, что за шум, стоит, поэтому, надев очки, парень поднимается и выходит на улицу. Тихо. Тёмные деревья скрывают чужие тайны в лиственных кронах, а ветер скользит между ними, донося шелест ветвей и листьев до парня. Гарри чувствует неясную тревогу одновременно с предчувствием, что так знакомо зависло где-то в груди. Прежде, чем успевает осознать, что творит, он делает шаг вперёд. Наружу из этого купола спрятанного пространства. Ёщё шаг. И ещё один. Поттер вглядывается в бесконечную череду деревьев, словно ожидает увидеть что-то, затерявшееся среди тонких стволов. Хлопок раздаётся справа от него, и Гарри успевает проклясть абсолютно всё, вынимая палочку из кармана штанов: от собственного решения выйти до возможного животного, издавшего звук немногим ранее. Как по команде: боевая поза, волшебная палочка, направленная в сторону источника звука. Слишком уж хорошо Поттер знает, как звучит трансгрессия со стороны. – Ты... – недовольно начинает Гарри, заприметив знакомое лицо, когда масса частиц формирует собой человека. Малфою приходится взять себя в руки сразу же после телепортации, хотя в буквальном смысле собрать своё тело заново, даже с помощью магии, нехило дезориентирует. Драко выглядит удивлённым. Хоть именно он трансгрессировал сюда, его вид даёт понять, что парень не ожидал взаправду увидеть здесь Поттера. – Что ты здесь делаешь? – шипит на Малфоя Гарри, но не подходит — держится на расстоянии. Палочка наготове всё ещё направлена на незваного гостя. – Я хотел... – взволнованно начинает Драко, но его лицо тут же мрачнеет, и он обрывает себя. – Бегите. Вам нужно уходить отсюда, – продолжает Малфой, – Пожиратели вычислили, что вы здесь, и сегодня же объявятся... Поттер недоверчиво поднимает бровь, пробегаясь по Драко взглядом: потрёпанная одежда, волшебная палочка, сжатая в бледной руке, что еле заметно дрожит. Прилизанные волосы слегка растрепались, и выбившиеся светлые пряди сейчас колышет ветер, продирающийся сквозь тёмные ветки. – Почему я должен тебе верить, мистер пожиратель? – с презрением спрашивает Гарри, подчёркивая "пожиратель", отчего на лице Малфоя проскакивает непонимание. – Потому что я пытаюсь тебе помочь, идиот. Обречённо вздохнув, Гарри опускает палочку, но из рук её не выпускает и держит крепко. Это настоящий Драко, и он Поттеру совсем не страшен. – Не думаешь, что уже поздно пытаться помочь? – как тогда, много лет назад, так и сейчас, Поттер не испытывает к нему ненависти, скорее, невысказанную злобу, приправленную приятными воспоминаниями. – Хотел бы помочь, мог бы спасти профессора Дамблдора, – тихо произносит Гарри. На этом список обвинений точно не заканчивается, но это самое крупное, что пришло в голову. Что всё ещё не отпустило. Драко замирает. Его взгляд мечется от места к месту. Он просто пешка в этой игре, никакой не главный герой. Сколько ни думай, Малфой не смог бы помешать, но вина за этот проступок не оставит его до самой смерти, и Поттер надавил ровно на больное место. – Заткнись, – в панической ярости процеживает парень сквозь зубы, – Ты ничего не понимаешь... Гарри не спускает озлобленных глаз с Малфоя, а с его губ срывается до боли знакомая фраза: – А ты даже не пытаешься объяснить. Вздрогнув на месте, Драко словно вновь приходит в себя. Внутри него перемешивается ещё больше, чем было до этого. Чувство вины, ожидания, обязанности и игнорируемые желания... Постепенно, где-то глубоко всплывают воспоминания о единственном пережитом комфорте. Том самом, что он разделил ни с кем иным, как с Гарри. Виноватый взгляд Драко врезается в землю. Холодная почва покрыта клочками зеленоватой травы. Опавшие листья втоптаны в грязь совсем недавно, а рядом виднеются следы птичьих лап. – Я трус. Я чёртов трус, ты прав. – эти слова даются Малфою куда сложнее, чем любые другие. – Но сейчас я правда... Впервые... Пытаюсь стать лучше... – глаза, теперь уже наполненные крохами надежды, вскарабкиваются до глаз Гарри. Тот медлит, раздумывая над ответом на протяжении нескольких долгих секунд. Но его нахмуренные брови скоро возвращаются к привычному, расслабленому состоянию. – Хорошо, – коротко кивает Поттер, – Допустим, я тебе верю. Драко с облегчением выдыхает, но тут же берёт себя в руки: – Я попытаюсь задержать их, но вам нужно уходить. Сейчас же. Небо светлеет, а из-за горизонта прорезаются первые лучи солнца. Времени никогда не бывает достаточно, а утро так несправедливо наступает, не оставляя ни одной лишней секунды на разговор. Будто ничего и не изменилось за эти шесть лет. Лес вместо стен выручай-комнаты и неуверенный щебет птиц, возвещающих о рассвете, вместо петляющих танцев бумажных. Поттер лишь молча кивает и, обернувшись, уже собирается идти к Гермионе, как слышит неуверенный голос Драко: – Потт... Гарри... – зовёт его тот. Парень оборачивается, с вопросом уставляясь на Малфоя. – Выживи... Пожалуйста. – Драко делает шаг назад, готовясь к тому, чтобы трансгрессировать. Усмехнувшись, Поттер отвечает: – Постараюсь. А то кому ещё будет плакаться малыш Малфой? – но в его словах нет злости. Только лёгкая самонадеянность, что позволена Гарри ещё с тех встреч. – Вот засранец... – фыркнув, раздражённо улыбается Драко. – Хотя, наверное поэтому я и влюбился в тебя... – и он тут же исчезает, рассеиваясь в воздухе с тихим хлопком. И Гарри остаётся в свете слабых лучей рассветного солнца и в полном недоумении.

***

Торопливые шаги приближаются к палатке снаружи и, когда Поттер заходит внутрь, он находит Гермиону сидящей на матрасе. Судя по непослушней шевелюре, торчащей во все стороны, и заспанным глазам, она только проснулась. – Доброе утро, Гарри, – протягивает девушка, после чего её взгляд останавливается на лице Поттера. Подойдя ближе, Грейнджер задумчиво рассматривает его внимательнее, – Почему ты весь красный? Но Гарри лишь неловко отводит глаза. – Не важно. Нам нужно уходить.