Глава 4. Песочные часы «Тот-Кого-Нельзя-Затыкать»
4 августа 2025 г., 19:23
29 августа 2011
Джордж зашёл в квартиру, не включая свет в прихожей. Ему больше нравилось естественное освещение, поэтому он раздражённо вздохнул, когда увидел, что в гостиной снова горел свет. Они с Фредом снова жили вместе в квартирке над магазином, как будто только что выпустились из Хогвартса. Судьба не была благосклонна ни к браку Фреда (ставка Джинни — три года, ставка Джорджа — пять лет, ставка Билла — полтора, и, наконец, Чарли с Перси поставили на два года и содрали со всех по галлеону), ни к отношениям Джорджа (Анджелина — восемь месяцев, Кристи — целый год, Энн — десять с половиной месяцев, Кэтрин — две недели). Однако их квартира никогда не пустовала, видела больше женщин, чем раздевалка сборной по квиддичу, и, кажется, больше Уизли, чем сама Нора. Жить вместе было здорово, прямо как в детстве. Но загвоздка в том, что ни Фред, ни Джордж давно не были детьми, а в тридцать три года жить со своим братом-близнецом… Немного странно. Но Джордж отмахнулся от надоедливой мысли, занятый другой, куда более интересной. Когда он зашёл в гостиную, то обнаружил Фреда, корпящего над очередными бумагами за столом. Тот даже не повернулся, и Джордж уселся на диван, подбирая фразы для начала разговора. А он будет непростым. Нужно изловчиться. — Знаешь, что я заметил? — Хм? — Фред даже не повёл головой в сторону брата, привыкший к его вечному присутствию. На столе помимо бумаг валялось несколько стеклянных сосудов — песочные часы, как догадался Джордж, и книг по чарам. — А почему ты это тут делаешь, а не в лаборатории? Мы ведь договаривались, что после того случая… — отвлёкся Джордж. — Да помню-помню, но это уже последняя стадия, партию доделываю, — Фред кивком показал на бутыльки и при помощи манящих чар начал пересыпать в них блестящие крупицы, — так что всё будет нормально, никакого зелья на потолке, — добавил он, поднеся часы так близко к лицу, что стекло чуть ли не касалось его носа. Джордж наблюдал за процессом с интересом: они уже давно перестали делать все изобретения вместе. Конечно, были масштабные проекты, целые линейки, над которыми они могли, как прежде, работать ночами, проводить эксперименты, выявлять побочные эффекты. Но товары помельче они делали по отдельности, им уже не нужна была помощь и мнение друг друга во всём. — Так что ты хотел-то? — Фред закончил с первым экземпляром, поставил его на стол и наконец-то повернулся к брату. Джордж почесал затылок. — Да вот ходил по залу сейчас, пока Верити на обеде была. И заметил, что полка «Одобрено Гермионой Грейнджер» уже полупустая. Ты же только позавчера очередную партию папок закончил? Фред откинулся на спинку стула с выдохом. — Мерлин, опять эти закладки клепать. Видимо, весь Когтевран перед новым учебным годом раскупил. — Ага, — кивнул Джордж и прищурился, изучая реакцию Фреда. Тот почувствовал на себе взгляд, повернулся и точно так же прищурился. — Чего это ты? — Да ничего. — Джордж встал с дивана и подошёл к столу, рассматривая песочные часы. — Что это? — Часы «Тот-Кого-Нельзя-Затыкать», — Джордж усмехнулся и взял в руки будущий товар, а Фред продолжил: — Я думаю, Министерству и прочим офисным планктонам понравится. Если собрание или совещание затягивается и засечённое время истекает, все сразу ощущают, что нужно срочно уходить, включая того, кто это совещание и затеял. Джордж хмыкнул. — Это еще пригодится тем, кто со своими идеями и рекламами приходит. — Да, точно. Джордж поставил часы обратно на стол, прошёл на кухню, чтобы поставить чайник. Затем вернулся в гостиную и как бы невзначай сказал: — Это тоже для полки Грейнджер? Фред пересыпал песок уже во второй бутылёк и, полностью сосредоточенный, коротко ответил: — Да. — Интересно, — произнёс Джордж, дожидаясь, когда весь песок окажется в часах, затем продолжил: — А как ты вообще к этому пришёл? Фред закупорил часы жёлтой крышкой, затем повернулся к брату. — К чему? — К названию полки. Или даже уже линейки. «Одобрено Гермионой Грейнджер» — откуда эти слова? Джордж всё это время был уверен, что настоящая Гермиона здесь ни при чём, а название — оригинальный способ впарить канцелярию тем, кто приходит за чем-то более интересным. Фред пожал плечами. — Да не знаю, не думал. Врёшь. — Просто вдруг задумался, неужели ты вправду это тестировал на Грейнджер. — Да тестировать особо нечего, это же не… — Фред приступил к третьему экземпляру, — ну, не еда, не хлопушка. Они, наоборот, помогают, а не отвлекают. — Ага, — коротко ответил Джордж, отмечая, что брат не стал отрицать его предположение. Снова воцарилась тишина на короткие пять секунд — Джордж подождал, пока все фиолетовые песчинки не окажутся в часах, и снова заговорил: — А ты не задумывался, что все твои лучшие товары, я имею в виду, бестселлеры, именно с полки Грейнджер? — А забастовочные завтраки? — Ну не считая их. И я говорю только про твои личные разработки, а завтраки мы вместе делали. Фред кивнул, закупоривая третьи часы. Джордж заметил, как он сдвинул брови — видно, правда не задумывался. — Серьёзно? Из всего обилия моих гениальных идей люди больше всего оценили закладку, которая измеряет уровень стресса, и дневник тревожности? Это даже обидно, — протянул Фред и взял в руки очередной бутылёк. Джордж хотел уже вырвать из рук эти бесконечные, казалось, часы, но так не пойдёт. Нет, он решил идти в своём наступлении до конца. — Согласен. Но почему-то вышло именно так, — пауза в пять секунд, — и всё же. Не могу не спросить, — Фред закупорил четвёртые часы и повернулся к Джорджу, — это всё, — он обвёл глазами письменный стол с часами, — точно никак не связано с самой Грейнджер? Фред усмехнулся. — Нет. Ну конечно, ищи дурака. Джордж знал своего близнеца так, как не знал никто на всём свете. Когда человек врёт, он много говорит, чересчур много, приправляет деталями для «правдоподобности». А с Фредом было наоборот: обычно его было не заткнуть, а врать он не умел и не хотел, поэтому, когда такая необходимость возникала, он отвечал односложно. Как сейчас. Покрутив в руках пятый бутылёк, Фред развернулся на стуле и посмотрел на Джорджа, нахмурившись: — Ты это на что намекаешь? Джордж покачал головой, улыбаясь. — Да ни на что. И слова плохого не сказал. Фред снова вернулся к своим часам, добавляя: — Ты ведь знаешь, она мне как сестра. Джордж победно улыбнулся, радуясь, что брат не видит его лица. Но он абсолютно точно знал, что Фред скажет эту фразу. Сколько раз он слышал её? И никогда не придавал значения. А ведь если тебе кто-то дорог, будто это твоя родная сестра, тебе не нужно убеждать в этом всех остальных и самого себя, повторяя из раза в раз одно и то же. Джордж начал вспоминать день свадьбы Рона и Гермионы, как Фред, в стельку пьяный, обнимал молодожёнов, а потом приговаривал: — Она мне как родная сестра! Джордж, я Рона люблю меньше, чем Гермиону, клянусь Мерлином… Джордж усмехнулся. Или вот юбилей Кэти, когда они ещё были женаты — закатили большую вечеринку, такого масштаба, что штраф за нарушение спокойствия в жилом доме выплачивали еще несколько месяцев. Грейнджер рассказала Кэти о новой вакансии в Министерстве, когда та, расстроенная, никак не могла найти своего призвания. Фред тогда обнял Гермиону — ещё тогда, чуть ли не десять лет назад, Джорджу показалось это немного странным — поблагодарил и добавил, что она ему как сестра. Как. — Джинни твоя сестра. Сколько товаров ты сделал в её честь? Джордж хорошо подготовился к этому разговору и искусно расставлял ловушки для брата. Фред закончил с пятыми часами и метнул взгляд через плечо. — Ты не в себе. Засвистел чайник; взмахом палочки Джордж выключил его, совсем позабыв о том, что собирался выпить кофе. Он прошёл в глубь комнаты и снова сел на диван, довольный зрелищем. Джордж точно знал, сколько изобретений они сделали для Джинни: одно. — Кулон «Антибладжер», — Фред наконец-то вспомнил название товара, встал из-за стола, задвинул стул, стараясь не смотреть на Джорджа. — Мы его вместе сделали. И она сама попросила. Фред собрал все песочные часы, чтобы перенести в лабораторию. Он собирался пройти мимо Джорджа, ничего не отвечая, но тот поставил подножку. Фред заметил этот жест и остановился. — Ты серьёзно? — Да, — ответил Джордж. — Просто подумай. Хорошо так подумай. — Грейнджер мне как… — Да как сестра, понял я уже, молодец, наизусть выучил. — Он помолчал, изучая реакцию Фреда, но тот выпучился так, будто Джордж и вправду сошёл с ума и нёс откровенный бред. Еще десять минут назад Джордж сам бы ни за что не поверил в свою теорию. Он продолжил: — Но нет, это неправда. Она мне как сестра. А тебе нет. Джордж убрал ногу с прохода. — Придурок, это жена Рона! О чём ты вообще говоришь? — Бывшая жена, полтора года уже как. Фред обескураженно покачал головой — по его виду можно было сказать, что он ожидал от Джорджа чего угодно, но только не этого. — Я в лабораторию. — Ладно. Потом в зал зайди, — беспечно кинул Джордж. — Зачем? — Там Грейнджер тебя спрашивала.***
Бред. Чушь собачья. Как он вообще до этого додумался? Брат называется. С каждой ступенькой складка между бровями Фреда становилась глубже, он прокручивал слова Джорджа снова и снова, поджимал губы и крепче сжимал часы в руках. В здравом уме и трезвым до такого точно никто не додумался бы. Дверь лаборатории чуть скрипнула, Фред зашёл внутрь и хотел поставить шестую партию ко всем остальным песочным часам, еще нужно будет сделать новую выкладку, презентацию, этикетку, но раз Грейнджер уже пришла, можно один экземпляр отдать ей сегодня… Он мотнул головой. Какого черта он вообще о ней думает? «Одобрено Гермионой Грейнджер» — обычный маркетинговый ход, привлечение внимания, не больше. Сама Гермиона Грейнджер тут… Ну, ладно, он и вправду всё протестировал на ней, и это только подтверждает ценность полки. Так? Один за другим он поставил бутыльки на полку темного стеллажа и оценивающе оглянул свое детище. И начал вспоминать, как вообще ему пришла идея их создать. Главная задумка — побыстрее смываться со встреч, где никто не хочет находиться, но обязательно найдется некто, обожающий разливаться словом по древу. Наверное, это из-за Кэти — пусть они уже давно не были вместе, ее жалобы на постоянные собрания все еще свежи в памяти. Или нет? Джордж поселил в нём ненужное сомнение, и теперь приходилось подходить критически. Фред прошёл к столу, достал из выдвижного ящика блокнот со всеми идеями для товаров и принялся листать, опасаясь найти что-то, что подтолкнуло его. Фред навис над столом, рассматривая собственный неразборчивый почерк, запускал пальцы в волосы и судорожно просматривал записи быстрым взглядом. Хотя, конечно, было намного проще отпустить это и списать на Кэти — да, всякое бывает, может, он их вообще придумал, когда она только-только начала работать в Министерстве? Но тогда часы не будут иметь отношения к Грейнджер, тогда будет нечестно выставить их на её полку. Фред усмехнулся. Знал, что ему не сойдет с рук раздаривание товара, но только не ожидал, что расплата придет в виде Джорджа, да еще и в такой форме. Будто бы он, Фред Уизли, влюбился в… Нет, даже думать об этом странно. Среди карандашных записок с составом, идеями для названий, прототипов зелий он иногда натыкался на даты: 31 июля, др поттера, браслет полумны — нагревается? радар 17 июля (у билла) перчатки с шипами прототип НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ КОЖУ 14 июля улучшить патент. чары попробовать заклинание должно помочь, спроси у джорджа 10 июля поющая ленточка? спросить у флёр. АНТИДОТ К Б.Д.Е!!! 6 июля (у джинни) - часы, закупить в ист.и.ко фиолетовый песок (одоб.г.г.) Вот оно. Фред закрыл блокнот, убрал обратно в ящик. Думать мешал котел с амортенцией позади — закипало зелье для очередной партии для стенда "Валентин круглый год". Он сел на стул и уставился на песочные часы. Что случилось шестого июля и при чем там Джинни? Фред относился бережно к каждому из своих изобретений — он им был и матерью, и отцом, и злобной тёткой Мюриэль, но, когда счет идет уже на сотни, начинаешь забывать. одоб.г.г. — значит, в тот же день он связал это с Гермионой. Значит, часы были для неё. Тот-Кого-Нельзя-Затыкать — наверняка это чей-то нудный начальник. Фред помнил, как посмотрел на кухонные часы и подумал, как, наверное, останавливается время на этих дурацких собраниях. Да, он смотрел на часы в виде кошки, которые на свадьбу подарил Перси. Значит, он говорил с кем-то на кухне, обсуждал чью-то работу, а значит… Он облегченно выдохнул: Джинни приходила в гости и жаловалась, что Гермиона за своими бумажками и бесконечными совещаниями забыла о ней. Обо всех них. Вот что было шестого июля. Фред сжал челюсти и вздохнул. Дотянулся до полки с часами, взял один экземпляр — без упаковки, без наклейки, вышел из лаборатории и начал подниматься в зал.***
Ну, да, признаться надо, он делал Гермионе подарки. Не раз и не два. Ну а кто их будет делать, Рон что ли? Да, она ему нравилась еще с тринадцати лет и бла-бла-бла, но факт остается фактом: у садового гнома жесты романтичнее, чем у Рона. И не то чтобы Фред этим пытался «завоевать» Гермиону — Мерлин упаси — он чуть не споткнулся о ступеньку от этой мысли. Нет. Просто она заслуживала внимания. Гермиона ночью в гостиной Гриффиндора за учебниками почти ничем не отличалась от Гермионы поздним вечером в кабинете за отчетами. Такая же уставшая, взвалившая на себя целый мир и немножко больше девочка. Девушка. Женщина. Какая разница? Да, она самая умная ведьма на свете — это уже признанный факт в магическом сообществе, и никто в здравом уме не станет претендовать на её роль. Но как ей этот статус достался — кто-нибудь подумал? Кто-нибудь видел глубокий шрам на еë предплечье, кто-нибудь думал о том, через что ей пришлось пройти? Маглорождённая в войне против Пожирателей. Наверняка ей до сих пор адски больно прикрывать шрам длинным рукавом и улыбаться, говорить, что почти ничего не помнит. Если ни один болван на всем свете, включая Рона, никогда об этом не думал, то за него подумает хотя бы Фред. Он обнаружил, что сжимает часы слишком сильно, и немного разжал пальцы. Перед ним — вход в торговый зал из служебного помещения. Где-то там среди витрин стоит Гермиона Грейнджер и ждёт его. Где-то там сверху сидит на диване самодовольный Джордж, ликующий от того, какую теорию смог выдумать на этот раз. Нужно разобраться, пока есть еще пара минут. Песок перетекал в часах, но Фред заставил себя сконцентрироваться на проблеме. Пришлось устроить небольшой блиц: Я равнодушен к Гермионе? Нет. Я испытываю к ней дружеские чувства? А что такое дружеские чувства к женщине? То, что я испытываю к Луне, Флëр, Верити. Нет. Фред прикрыл глаза. Задал себе вопрос, на который уже знал ответ: Я испытываю к ней братскую любовь? Как к Джинни. Нет — совсем нет. Да если бы ты такое испытывал к Джинни, я бы собственноручно тебя придушил. Почему? Что такого запретного в этом чувстве? С сёстрами себя так точно не ведут. Это не братская любовь и не просто забота, а желание защитить и какая-то… Фред поморщился от собственного голоса в голове, когда он произнёс следующее слово. Нежность. Как так вышло? Это ведь жена Рона. Нет, бывшая жена Рона. Ведь он еще в тринадцать лет сказал, что она ему нравится. Но она выросла — а ты и не заметил. Как не заметил? Мерлин, да она ведь уже мать двоих детей. Да черт тебя знает! Фред открыл глаза и с досадой пнул косяк двери. Будь проклят Джордж со своими догадками — как ему сейчас Гермионе в глаза смотреть?***
— Уму непостижимо! Грейнджер, сейчас придётся срочно брать колдокамеру и описывать поведение заучки обыкновенной в дикой природе после двухлетней спячки. Гермиона натянула улыбку, когда наконец-то перед ней появился Фред. В правой руке она держала фиолетовую корзинку, где лежало уже несколько товаров: телескоп, мини-метла, бешеный попрыгунчик… Красное платье-футляр и уставший взгляд говорили: только что с работы. Они стояли недалеко от кассы, возле стенда с канцелярией, и когда пауза после приветствий рисковала превратиться в неловкую, Фред сказал: — Какими судьбами? — Да вот, — Гермиона кивнула на корзинку, — хочу купить подарки для Розы и Хьюго. Фред выдержал паузу, а потом добавил самым серьёзным тоном: — Ты же понимаешь, что не получится? — Почему? — карие глаза чуть расширились. — Потому что, — Фред перехватил корзинку из её рук, случайно коснувшись её пальцев, — платить точно не придётся. Поэтому и купить не выйдет. Он подмигнул ей, повернулся к кассе и попросил Верити упаковать товары Гермионы в праздничные пакеты. Когда он снова повернулся к Грейнджер, та скрестила руки и с угрюмым выражением смотрела на полку, названную в её честь. Такой взгляд он замечал за ней нередко, но чем её так разозлила полка? Ведь все товары ей знакомы. Фред замер, надеясь, что Гермиона не станет высказывать претензий. «Одобрено Гермионой Грейнджер» — одна из немногих его личных разработок, история которой продолжалась ещё со школьных времён. Когда Гермиона повернулась к нему, ему вспомнилось, как она отчитывала их с Джорджем проделки: такие же поджатые губы, цепкий строгий взгляд и сжатые кулаки — казалось, она прямо сейчас перейдет в нападение, и никакая волшебная палочка ей не понадобится. — Почему ты… — начала она, задержавшись на секунду на его челке, и Фред тут же её поправил, — почему… — она выдохнула и разжала кулаки, отводя взгляд в сторону, — почему ты всегда такой добрый? Фред сдержался от выражения удивления; но он готов был услышать всё, что угодно, но только не это. Он пытался подобрать слова, оценивая обстановку — у Грейнджер, видно, что-то случилось, обычно она себе не позволяет таких фраз, — но слова никак не шли. Может, потому что он и вправду был удивлён её восклицанию, а может, потому что никогда раньше не замечал, насколько у неё красивый профиль и очень тонкий нос. — Я имею в виду, — Гермиона ожила первой, заправив прядь волос за ухо, — зачем ты это делаешь? Она кивком показала на полку со своим именем. — Сейчас я Джорджу пыталась объяснить, что я ему уже показывала эту закладку, — продолжила Гермиона, — но он не помнит. В Хогвартсе, когда… Так вот в чём дело. — Когда я подложил её тебе в учебник по нумерологии. Было дело, — признался Фред, не имея ни малейшего понятия, куда его приведёт этот разговор. Но что-то подсказывало: юлить не стоит. Гермиона покачала головой. — Зачем? — она смотрела на него явно не с благодарностью за то, что юный Фред когда-то решил помочь девочке с учебой. По её лицу можно было подумать, что она вот-вот заплачет, тонкие брови изогнулись, нос покраснел, она быстро водила глазами, как будто надеялась, что ответ на вопрос будет написан на лице Фреда. Он откашлялся, Верити окликнула его, сказала, что подарки готовы. — Знаешь что, Грейнджер, — Фред упёр руки в бока, незаметно рассматривая её отражение в стекле витрины и полностью игнорируя Верити, — пойдём прогуляемся. Раз уж однажды, в далёкие семнадцать лет, он взвалил на себя такое нелёгкое бремя — заботиться о заучке-старосте, — он пойдёт до конца. Когда это Фред Уизли бросал дело на полпути?***
— Как ты это пьёшь? — одновременно спросили они друг у друга. Фред расхохотался, закидывая голову — в его руках латте с мятным сиропом и взбитыми сливками, а Гермиона смущённо улыбнулась, делая глоток чёрного эспрессо. Они устроились на террасе недавно открывшейся кофейни. На Косом переулке жизнь кипела всегда, не останавливалась ни на секунду, а особенно после того, как все восстановления после войны были закончены. Открывались новые магазины, лавки, кафе, приходилось расширять помещения, строить дома на несколько этажей выше, но от этого становилось только уютнее и милее. Летний прохладный ветер мягко тронул салфетки на столе, слегка шевельнул темные пряди волос Гермионы. Она машинально убрала их за ухо, продолжая рассеянно водить пальцем по краю чашки. В воздухе смешивались запахи кофе, ванильных пирожных и далёкий аромат магических трав из соседней лавки. Косой переулок светился огнями — витрины сияли тёплым золотистым светом, мигали вывески, а на узких мощёных улочках шумели прохожие. Вечерний гул разговоров и редкий смех сливались в уютный фон, не перебивая, но дополняя их молчание. Фред откинулся на спинку стула, лениво крутя ложку в пальцах. Он скользнул взглядом по улице, где мелькали фигуры ведьм и волшебников, потом перевёл взгляд на Гермиону и усмехнулся. Её взвинченный взгляд в сочетании с красным платьем и летним вечером напомнили ему о свадьбе Билла и Флёр. — Грейнджер, ты нисколько не изменилась со свадьбы Билла. Как будто и не было этих лет, — улыбнулся Фред. — Иногда мне хочется, чтобы их и не было. Всех этих лет. — Она снова повернулась к Фреду, её взгляд стал чуточку спокойнее. — Иногда я вообще не понимаю… — она задумалась, прикусив губу, — куда вообще делись эти годы… Что я делала? Кем я стала? Мне уже в следующем месяце тридцать два. А я как будто… Она откинулась на спинку плетёного кресла. — Как будто война закончилась только вчера, а у тебя впереди ещё целая жизнь, чтобы понять, что с ней делать? Гермиона приложила ладони к щекам и кивнула. — Да уж, — Фред тоже откинулся на спинку, наблюдая за тем, как Гермиона старательно избегает его взгляда. Мерлин. Что происходит? Она явно хотела ему что-то сказать, но, видимо, никак не решалась. И что это за постоянные касания волос, покрывшиеся румянцем щеки, испуганный взгляд — она стеснялась его? И как давно? — Не знаю, в чем тут ловушка, в юности или в войне, — добавил Фред, разряжая обстановку. — Да нет тут ловушки, — ответила Гермиона, — просто время идёт, а мы не замечаем. Порыв мягкого ветра снова растрепал её волосы, но она не стала их поправлять, раздражённо вздыхая. Фред засмотрелся на её линию скул, которую так красиво очерчивали передние пряди. Да, и вправду не замечаем. Он не заметил, когда Гермиона совсем перестала носить джинсы, когда из её глаз пропало пламя и остался только лёгкий огонёк, когда у неё появилась неглубокая морщинка между бровей и привычка прикладывать руку к груди, прежде чем говорить. Он припомнил одну давнишнюю наглость Гермионы и решил ответить ей тем же: — Почему вы развелись с Роном? Гермиона оторвала взгляд от салфетки и прищурилась. Потом улыбнулась. — Прости. Нельзя было такое спрашивать, — ответила она, припоминая свой собственный вопрос много лет назад. — Извинения приняты. Но мне всё равно интересно. Гермиона сделала ещё глоток — Мерлин, как можно пить такую кислятину без хотя бы одной ложки сахара? — разгладила подол юбки и посмотрела на Фреда, будто проверяя, правда ли ему интересно. — А он сам… Ничего не говорил? — Какая разница? Я ведь тебя спрашиваю. Мама, конечно, была бы рада оторвать голову Рону, когда он сообщил о разводе с Грейнджер, но папа не позволил. Фраза Молли — как можно упустить такую девушку? — всё ещё звенела в сознании, и Фред, наверное, впервые посмотрел на Гермиону оценивающе. Так, как смотрел на хорошеньких покупательниц, на новых подружек Верити и коллег Джинни. Да, мама была права. Как можно было её упустить? Всё это время Гермиона собиралась с духом и нервно теребила салфетку. — Ты её четвертовать хочешь, что ли? Фред перегнулся через стол и лёгким движением выхватил у неё салфетку. — Ты в порядке? Это же я. Мне можно рассказать, — Фред пожалел о своих словах в ту же секунду, как они вылетели из его рта, ведь они никогда особенно не дружили и не могли похвастаться близкими отношениями, но он всё равно решил идти до конца: — Помнишь, как на годовщине свадьбы Джинни и Гарри ты меня чуть не утопила? Гермиона приподняла бровь. — Утопила? — Ну а как ещё назвать тот случай? — Фред ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. — Ты стояла у пруда, вся такая серьёзная, задумчивая, с бокалом шампанского, рассматривала розовый закат, ну и мы с Джорджем решили, что всё слишком уж прилично для семейного праздника. Гермиона вздохнула и покачала головой. — Уже боюсь продолжения. — И правильно делаешь, — Фред подмигнул. — Мы подошли сзади, и Джордж громко сказал: «Гермиона, у тебя зелье закипает!» — а я в этот момент чихнул. Не специально, клянусь! — Фред приложил руку к груди для убедительности. Гермиона зажала рот рукой, сдерживая смешок. — Я дёрнулась и… — Да-да, и плеснула мне шампанским в лицо, — закончил Фред. — А Джордж вместо того, чтобы мне помочь, просто сказал: «Вот теперь ты настоящий аристократ, братец». — Гарри ещё тогда спросил: «Это специально или случайно?» — вспомнила Гермиона, хихикнув. — А я ответил, что не буду раскрывать всех секретов мисс Заучки, — Фред театрально развёл руками. — Так вот, если такое унижение я выдержал с честью, то выдержу всё остальное. — Он сделал паузу. — Я всё тот же парень, Гермиона. Всё тот же придурок, которому ты на лицо вылила шампанское. Расслабься. Она улыбнулась и кивнула. — Да, ты прав. Напряжение спало: Гермиона перестала крутить кольцо на правой руке, её плечи опустились, а на губах всё ещё была улыбка. — Мне сегодня предложили другую должность. Не совсем тот поворот, на который рассчитывал Фред, но всё-таки интересный. — Ого, теперь эльфы хотят видеть тебя в качестве своего предводителя? — Нет, — лёгкий смешок, — в общем, должность в Отделе Магического Правопорядка, — Фред приподнял бровь, — и если соглашусь, то буду искоренять законы, которые… Тем или иным образом принижают маглорождённых. — Поздравляю, Грейнджер! Это же здорово! Ты ещё не согласилась? Её лицо снова приняло озадаченный вид. Она нахмурила брови и сделала паузу, прежде чем ответить: — Если соглашусь… — она выдохнула. — Я и так вижусь с Розой и Хьюго раз в две-три недели, а иногда вообще раз в месяц. А на новой должности я… — она сглотнула, взяла еще одну салфетку с подставки и принялась раскладывать её возле чашки. В этот раз Фред не стал её забирать и учтиво молчал. — В общем, если я соглашусь, выйдет так, что Рон был во всём прав. Мерлин всемогущий, ну что он ей там наплёл? — В чём? — Что я неисправимая карьеристка, — Гермиона подняла глаза к небу, как догадался Фред, для того, чтобы сдержать слёзы, — что из меня вышла ужасная мать. — Он так сказал? — Нет, конечно, нет. Но смысл похожий. Пока Фред складывал в голове имеющиеся факты, Гермиона продолжала: — Он постоянно приводил в пример вашу маму. И Джинни. Но я… — она перевела взгляд на улицу, — как я могу от этого отказаться? Я столько сделала… — голос задрожал, Гермиона не стала заканчивать предложение и всё так же не решалась посмотреть Фреду в глаза. Больше всего на свете Фреду хотелось сказать: «Ну что за идиот!», но чудом ему удалось сдержаться. — То есть Рон хотел, чтобы ты, уподобляясь нашей блистательной ма и Джинни, которой, кстати, запретили на время играть из-за медицинских показаний, всё своё время проводила дома, с детьми? Гермиона откашлялась. — Ну вообще-то… Он хотел ещё детей. Фред думал, что не может вскинуть брови ещё выше, но явно недооценил свои возможности. — Не пойми меня неправильно, я очень уважаю миссис Уизли и… — Гермиона начала оправдываться какими-то заученными фразами. Видимо, в порыве ссор они произносились не раз и не два. — Так, Грейнджер, — перебил её Фред, но Гермиона всё так же продолжала свои извиняющиеся речи, попутно размахивая руками, поэтому пришлось иначе завладеть её вниманием. Он поймал её кисть и положил свою ладонь сверху. Её руки оказались ледяными. Гермиона застыла и остановилась на полуслове, уставившись на руку Фреда. — Сейчас кружку свою уронишь. Успокойся. Я тебя ни в чем не обвиняю. Вообще ни в чем. Даже понимаю. Ещё ни разу в жизни ему не доводилось видеть Грейнджер в таком состоянии, напротив, ему самому приходилось занимать оборонительную позицию, врать с три короба, подшучивать. А теперь приходилось помогать ей вернуться в прежнее русло, и он невольно задумался: неужели больше ей не к кому обратиться? Кисть Гермионы выскользнула из-под его руки, и Грейнджер смущенно уставилась на свои колени. — Значит, так. Гермиона Грейнджер — самая умная ведьма этого столетия и даже прошлого — не вздумай спорить. Каждый день я вижу девочек с сумками, на которых написано: «Учусь только для того, чтобы не разочаровать Гермиону Грейнджер». Да, я не шучу. Только полный болван будет думать, что свои знания ты будешь использовать для того, как испечь пирог на восемь человек, как уместить всех под одной крышей и как посадить младшего учить уроки, пока старшего нужно заставить слезть с метлы. Не пойми меня неправильно, я тоже уважаю свою мать и буду благодарен ей до конца жизни. Но я бы так не смог и не знаю никого, кто стал бы. Да и зачем? Ты ведь этого не хочешь. — Не хочу, — Гермиона покачала головой и повторила шёпотом, — не хочу. — И что, ты из-за этого плохой человек, что ли? Она пожала плечами. — Запомни, Гермиона, — Фред так привык называть ее по фамилии, что его собственный язык споткнулся о звучание её имени, — ты не плохой человек. Твои дети тебя любят. Ты прекрасная мама, которую они заслуживают. И после всего того, что с тобой случилось… Мерлин, я думаю, не знаю даже и половины ваших похождений, но разве после всего можно тебя ещё в чем-то обвинять? — Спасибо. — Да не за что. Не вздумай отказаться от должности, а то в Министерстве сделаю такое болото, которое Флитвику и не снилось. Она улыбнулась одними уголками губ. Затем прищурилась и сказала: — Кстати, твоя записная книжка не работает. Так что она не одобрена Гермионой Грейнджер. Фред обрадовался смене темы; он начал чувствовать, что заканчиваются слова, и вместе с тем росла необъяснимая злоба в сторону Рона. — Почему не работает? — Ну вот так. Может, конечно, чары нужно обновить… — Не нужно ничего обновлять, она должна всегда работать. Что не так? — Я пишу свои чувства, но они не забываются. Раньше работало. Например, из Малфой-мэнора я вообще практически ничего не помню, — Фред заметил, как неосознанно её рука потянулась к предплечью, — правда. Только очень яркие отрывки. Но есть кое-что, что никак не стирается. Фред хмыкнул. — Странно. Она должна ослаблять плохие воспоминания и усиливать хорошие. — Что? Фред посмотрел на Гермиону и встретил её удивлённый взгляд. Он усмехнулся: — Ну да, так она и работает. А ты чего ожидала? — Она называется «Напиши и забудь». Я думала, она ослабляет любые воспоминания. — Нет, — он задумчиво потер подбородок, — только плохие. Я не думал, что кому-то захочется забыть хорошее. — Иногда очень хочется. Интересно, о чем она говорит? Хочет стереть счастливые воспоминания о Роне? — Я сделал её сразу после войны и думал, она поможет… — Она вправду сильно помогла. Спасибо. Я тебя так и не поблагодарила. — Не за что, — Фред улыбнулся. — Давно это было. Кофе давно закончился, ветер стал прохладнее, привычного гула на улице уже не было. — Наверное, кафе скоро закроется… — неуверенно начала Гермиона. В самом деле, до закрытия оставалось двадцать минут. Но так не хотелось уходить, ведь это значило бы оставить её наедине со своими мыслями. — Подожди минутку, — Фред вытащил из внутреннего кармана джинсовой куртки песочные часы и поставил перед Гермионой, — раз уж ты теперь будешь на новой должности, я думаю, тебе они точно пригодятся. Он вкратце объяснил, как работают часы, и в конце не самой яркой презентации Гермиона взяла часы в руки и поставила перед Фредом, как бы отдавая назад. Он не оценил такого жеста; всё так же молча он снова взял часы и поставил обратно, рядом с чашкой Гермионы. Она, в свою очередь, повторила этот жест. — Это что за детский сад? — Я не возьму их. — Почему это? — Не хочу! Фред посмотрел на Гермиону, казалось, она злится. — Нет, возьмешь. — Нет, не возьму. Зачем ты это делаешь? Фред нахмурился. — А я делаю что-то плохое? Это просто подарок. — «Просто подарок»! Не нужны они мне! Часы снова оказались возле чашки Фреда. Он совсем перестал понимать Гермиону, но решил не продолжать перепалку — в гневе Грейнджер поистине страшна. — Ладно. Пойдём, они правда закрываются. Фред пропустил мимо ушей ещё один раздраженный вздох, когда не позволил Грейнджер заплатить за себя, и вместе они вышли с террасы, шагая в сторону банка Гринготтс. — Не злись на меня, — сколько раз Фред получал нагоняй от Гермионы, даже не считая разы в Хогвартсе, но именно сейчас ему стало от этого обидно. Наверное, оттого, что он мог её понять все предыдущие разы: когда без разрешения прокатил Розу на метле, когда случайно превратил её перчатки в жаб, когда подговорил Джорджа подменить её доклад на сочинение Ли Джордана о «Каннонских котлах». Тогда Гермиона злилась справедливо. Но сейчас? Сейчас он просто подарил ей часы, ровно так же, как когда-то подарил закладку или папку. Неужели это так ужасно? — Ты на меня всегда злишься за дело. Ну, почти всегда. А сейчас я даже не понял, что натворил. Косой переулок к этому часу уже заметно опустел. Магазины закрывались, фонари разливались мягким светом по мостовой, растекаясь по булыжникам золотистыми бликами. В воздухе смешивались запахи — свежий хлеб из булочной Бэгшота, слабый аромат пряных зелий откуда-то из лавки отваров. Фред засунул руки в карманы куртки и пошёл чуть медленнее. Гермиона шагала рядом, сосредоточенно, стуча каблуками, будто мысленно продолжая спор. Он покосился на неё. — Ты вообще когда-нибудь расслабляешься? Она чуть повернула голову, но не замедлила шаг. — А ты когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сделать? Фред фыркнул. — Вообще-то я из добрых намерений… — начал он, но Гермиона перебила: — Добрыми намерениями вымощена дорога в ад, — Фред хотел присвистнуть от такой мудрости, но промолчал. — Слушай, это нечестно. Если ты злишься — злись на Рона, я здесь при чем? Она остановилась и посмотрела на Фреда снизу вверх, но ничего не сказала. На её лице было сразу несколько эмоций, которые было не так-то просто расшифровать. — Ты в порядке? — наконец спросил Фред. — Не знаю. — Пять баллов за честность. Редкие прохожие кидали на них взгляды, может, узнали близнеца с вывески «Вредилок», может — героиню войны. В любом случае, вместе они смотрелись странно. Гермиона поёжилась от дуновения прохладного ветра. — Не пойду в банк. Лучше завтра схожу. Фред кивнул. — Да. И заходи к нам, ты же знаешь, мы всегда тебе рады. Не пропадай. Джинни рвёт и мечет. Гермиона усмехнулась, рассматривая асфальт под ногами. — У меня нет времени даже на родных детей… — Твои дети будут тобой гордиться. — Может быть. Но пока они маленькие… — Они не всегда будут маленькими. Вырастут и поймут. Ты же это знаешь, почему вдруг тебе нужно объяснять такие простые вещи? — Фред постарался вложить сочувствие в голос, но так, чтобы оно не переходило в жалость. Гермиона обняла себя за плечи и кивнула. Затем посмотрела ему в глаза. — Спасибо. Тогда я домой. Увидимся. И прости, что я разозлилась. Глупо вышло. Фред потянулся ко внутреннему карману куртки, чтобы все-таки всучить Гермионе песочные часы, но как только он наклонил голову, тут же услышал хлопок аппарации. Перед ним больше никого не было.***
Ушла по-английски, что называется. Фред едва слышно хмыкнул и пошёл назад, домой. Очень странный разговор вышел. Он прокручивал у себя в голове её фразы, хмурился, когда думал про Рона — болван, но всё равно брат — и всё пытался понять, почему она так разозлилась. А ты когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сделать? Ну вообще-то да, Грейнджер, а иногда кажется, что один я и думаю. Фред продолжал внутренний диалог с Гермионой, пока не дошёл до здания с магазином. Обогнув его, чтобы не входить через главный вход, он открыл подъездную дверь и начал подниматься. И в таком состоянии она умудряется работать, ещё и до повышения дослужилась. Фред усмехнулся, припоминая слова Кэти, которые она выкрикивала в порыве злости: — Дурак! Ни о чем не думаешь, кроме своих постоянных приколов! Магазин, магазин, магазин, ты когда вырастешь-то уже? Придурок! Сам смеёшься над моим коллективом, говоришь «офисные планктоны», а сам ни о чем не думаешь, кроме магазина! Ты ненормальный! Повёрнутый на своих товарах, прямо как Грейнджер на своих эльфах! Фред тоже никогда не горел желанием обзавестись огромной семьёй. Не хотел пышной свадьбы, не хотел быть отцом — ему даже представить себя в такой роли трудно. Дядя из него хороший, и племянников целая тьма, но отец? Нет, Кэти, прости. Не для меня. В голове раздалась фраза Гермионы: «Как я могу от этого отказаться? Я столько сделала…» Неужели Джордж оказался прав? Неужели он, Фред, до того медленно соображает, что не понял, что чувствует к Грейнджер за столько лет? Может, он вообще ни разу об этом не задумывался всерьёз до этого дня. Она же была просто как… Как приложение, как что-то обязательное для Рона, а потом для Розы и Хьюго. Противно стало от своих собственных слов, но правда всегда режет глаза. Он вставил ключ в замок, но дверь оказалась незапертой. — Я думал, ты сегодня вечером к Анне смоешься. — Я ее отшил. Джордж сидел за кухонной стойкой и ел лапшу быстрого приготовления, слева от тарелки лежала раскрытая книга по чарам. — Еды вообще нет? — Не-а, — Джордж поднял глаза на брата, — ну как всё прошло? Фред снял куртку, повесил ее на крючок недалеко от входной двери, вернулся на кухню. За окном шумели деревья от резких, уже почти что осенних порывов ветра, из радио на холодильнике негромко раздавалась песня The Cure, тихо шумел холодильник. Фред отодвинул высокий стул и сел напротив Джорджа, чарами притягивая к себе кружку и сахарницу. — Ты знал, что они развелись, потому что Рон хотел еще детей? Джордж даже не оторвал глаз от книги. Фред хорошо знал этот взгляд: пришла новая идея, теперь думает, как воплотить. После небольшой паузы Джордж все-таки ответил: — Куда еще? Или это на тот случай, если Роза все-таки прибьет Хьюго? — Не знаю. Джордж все так же продолжала скользить взглядом по странице, видимо, увлечённый новой идеей куда больше, чем Фредом и его историей с Гермионой. Сидит как ни в чём не бывало, выдумывает новые сладости или игрушки. — Джордж, я тебя ненавижу. — Я тебя тоже, — мгновенно ответил тот, усмехнувшись. Однако сразу же закрыл книгу и посмотрел Фреду в глаза, — ну выкладывай. — Ты хоть понял, что наделал? Фред бездумно перемешивал сахар в кружке, уставившись на вазу, в которой когда-то лежали конфеты. — Пока что не очень. Но не думаю, что пожалею об этом. Конечно, Анна красивая, но эта разница в возрасте меня всё-таки смущает… — Да иди ты, — с улыбкой ответил Фред. — Да ладно-ладно. Прости. — Джордж поднял руки в защитном жесте. — Как ты вообще додумался до всего этого? Я про Гермиону. — Да уж понял, что не про Анджелину Джонсон, — он отхлебнул из своей кружки и продолжил: — Стоял, болтал с Верити, заходит Грейнджер. Понурая какая-то совсем. Не знаю, может, она всегда такая, мы сколько не виделись? — Года полтора, наверное, с развода. — Ну допустим, год, я уж забыл, как она выглядит. Мы поздоровались, она заметила свою полку, посмеялась. Потом увидела эту закладку и начала передо мною трясти, — Джордж попытался повторить выражение лица Гермионы, выпучил глаза и приоткрыл рот. — «Я тебе говорила! Ещё в Хогвартсе говорила!» Фред тихо рассмеялся. — Вот так я и начал вспоминать. А ты ещё отнекивался всегда, ой, да закладку по просьбе Луны придумал, ой, да папка — это вообще для Кэти было, то да сë. Да я и не задумывался даже никогда. Кому вообще придет в голову врать о таком? — Да я и не врал. — А что ты делал? — Ну... — протянул Фред, закидывая голову, — приукрашивал. — Ага, — с улыбкой ответил брат, — ну приукрасил хорошо, красиво вышло. — А вот это спорно. Джордж покачал головой. После недолгой паузы он снова посмотрел на брата и, прищурившись, спросил: — Серьёзно, Фред? Ты сделал закладку на седьмом курсе для Гермионы Грейнджер? И ничто тебя не навело на мысль, что это выглядит как-то... — Как? — Как будто мальчик делает подарок на четырнадцатое февраля. Фред задумчиво водил пальцем по краю кружки, ровно как час назад это делала Гермиона. Снова она в его мыслях. Он убрал руки со стола. — Нет. Я тогда по уши в Белл был влюблен. — Это точно. Странно выходит, — Джордж взмахом палочки убрал тарелку к раковине, — но очень интересно. Никто не знал Фреда так хорошо, как Джордж. Он всегда поддерживал его идеи, придумывал что-то лучше, видел насквозь его намерения, знал, когда он врет, а когда говорит правду. Но почему сейчас он не мог разделить его настрой? Почему ему смешно от всего этого? И почему ему самому, Фреду, стало так тяжело? Почему так сдавило в груди и не хочется пить сладкий чай, зарыться с головой в книгу, чтобы помочь Джорджу создать новый товар? Он кинул взгляд в окно: чëрное небо нависало над их квартирой, блестели белые звёзды, ярко сиял полумесяц. Отчего-то сильно зачесалась левая рука — наверняка всё ещё не прошел побочный эффект от нового зелья, нужно записать. Фред осмотрел руку на наличие синяков или царапин, но кроме старого шрама, полученного в семнадцать лет чёрным пером, ничего не увидел. Он пригляделся. Давно это было, он много лет не обращал внимания на тонкую полоску под костяшками, которая давно слилась в длинный светло-розовый шрам, никто бы в нём не разобрал и буквы. Но это был его почерк, и, вглядываясь, он всё ещё мог различить слова: я не должен нарушать правила. Как много раз он их нарушал, считая это своей миссией или призванием, но, кажется, именно сейчас, может, впервые в жизни к правилам он захотел прислушаться. Через секунду Фред хлопнул себя по коленям, встал со стула и сказал: — Всё-таки это бред. — Джордж устало вздохнул, но Фред проигнорировал. — Не хочу лезть туда. Неправильно это будет, — он потëр шрам на руке. — Да что неправильного? — Это бывшая жена Рона. Какой бы он ни был, он всё равно мой брат. И твой, кстати, тоже. Да и не сделал он ничего такого плохого. Просто у них разные цели в жизни, это ещё не значит, что должен врываться я и уводить его бывшую жену. — А Грейнджер прямо так и побежала за тобой, размечтался. Чем бы ты её соблазнял, драчливым телескопом или забастовочными завтраками? Фред рассмеялся. — Ну ты и придурок, Джордж, — Фред задвинул стул и прошел в гостиную. Однако эти слова заставили его задуматься. Да, Грейнджер не из простых, что бы он мог ей предложить? Она не падкая на деньги, похвастаться какой-то высокой должностью он не может, хотя сеть всё разрастается... Но она покраснела сегодня, по крайней мере, два раза, это точно. И волосы, и... Он тряхнул головой. Не надо об этом думать. Джордж пришел в гостиную и сел на корточки возле стеллажа с книгами — видно, искал другое пособие. — Так и что ты решил? — он повернул голову в сторону Фреда. — Ничего, — с выдохом произнес Фред, снова засматриваясь на звездное небо. — Вот так просто? — Слушай, ну не стал бы ты встречаться с Кэти, так? — С Кэти? — спросил Джордж, вытягивая нужную книгу. Он распрямился и добавил: — Да она никогда мне особо не нравилась. Во всяком случае, — он просмотрел содержание, нашёл нужную страницу и открыл книгу на искомой главе, — ни закладок, ни папок, ни часов, ни... Что там еще? — Блокнот. — Короче, этого всего я не делал, — Джордж помолчал, сосредоточенно читая. — И в голову бы мне такое точно никогда не пришло. Он сделал несколько шагов назад, в свою спальню, так и не оторвав голову от книги. Чёртов Джордж. Почему он всегда прав?
