Не забытое обещание

      — А ты способный, — с неподдельным восхищением произнесла девочка, стоя у входа в кузницу.       Сколько она там стояла? Как давно наблюдала? Инсин не знал. В последнее время он мало что знал и мало на что обращал внимания. Страх, отчаяние, запах крови, звуки сломанных костей — это всё ещё свежо в сознании мальчика, который до сих пор не мог поверить, что война осталась позади.       Да, он не дома, потому что дома больше нет.              — Извини, если напугала, — вновь заговорила девочка, видя, каким задумчивым и напряжённым стал её безмолвный собеседник. — Меня зовут Ифе́.       Сделав несколько шагов вперёд, она протянула руку, сдержанно улыбнувшись. Она знала, что излишняя доброжелательность и настойчивость могли отпугнуть юношу. Но Ифе хотела с ним подружиться.       — …Инсин, — смущённо отведя взгляд, мальчик всё же ответил и осторожно сжал протянутую руку.       Его ладонь казалось слишком молодой для таких грубых мозолей. И всё же от неё исходило приятное тепло. Девочка не ожидала подобных ощущений, но не отстранилась. Ей не было мерзко, наоборот. Он чувствовался живым.       — У тебя очень красивые работы, — разорвав рукопожатие (хоть и неохотно), Ифе начала оглядываться.       Её родители были коллекционерами, которые привили дочери «хороший» взгляд на вещи. И на возможности, которые эти вещи открывали.       — Взрослые тебе завидуют, — взглянув на мальчика, как бы бросила невзначай она. — Ты способнее их в разы.       — Мне ещё учиться и учиться.       — Будешь и дальше скромничать, они продолжат по тебе ездить.       Казалось, Инсин не ожидал такой резкости от местной. По её тону и пренебрежительному подтексту можно было подумать, что она недолюбливала своих же.              — Для чего ты здесь?       — Хм… Я хочу подружиться. Это искренне.       — Но пока ты только нахваливала мои работы.       — Потому что твои работы... э-э, твой талант! ...это ведь ты сам, да? Папа учил меня смотреть на чужие хобби. А-на-ли-зи-ро-вать... Если мы это любим, если мы этим увлекаемся, то это не просто так? Или что-то в этом роде. ...точно не помню.       Инсин слегка приподнял уголки своих губ и чуть смелее взглянул на собеседницу.       — Так вот… нет ничего прямолинейнее, чем кузнеч… кузн… кузнечи… Ну работы кузнеца! Мне кажется, ты довольно прямолинеен, а я люблю это качество в людях!       — Ясно. А почему я должен дружить с тобой?       — Дружба ведь тоже выгода? Но выгода чистая.       — Это тебе тоже папа сказал?       — Мама.       — Хм.       — Но не суть! Я могу принести тебе выгоду. И защитить тебя от нападок.              Инсин непроизвольно скривился в лице. Он не из тех, кто легко бы поддался чужим нападкам; но это не значило, что они не ранили его.       — Но ты чего-то ждёшь в ответ?       — Я хочу получить клинок.       — И это всё? Ты можешь просто заказать его или…       — Я хочу клинок с душой, сделанный настоящим мастером! Я хочу, чтобы, когда ты делал его, думал обо мне как о хорошем человеке, как о верной подруге… как…       Девушка подошла ближе к юноше и осторожно вновь взяла его за руку, надеясь, что жест будет громче любых слов.       — Я хочу, чтобы кинжал был сделан с мыслями о дорогом тебе человеке, потому что только такие вещи для меня имеют смысл.       — Я не совсем…       — Знаю, ты не понимаешь, но! У таких вещей нет лимита времени, поэтому делай столько, сколько нужно. У нас вся жизнь впереди.       Ифе сильнее сжала руку мальчика.       — Давай станем друзьями. И тогда ты сделаешь мне подарок в честь нашей дружбы!       — Ты просто хочешь бесплатно получить кинжал? — со вздохом спросил Инсин, подняв брови в недоумении.       — Ну всё, пока-пока, вечером зайду, — не давая ответа, девочка быстрым шагом направилась к выходу.       Юноша ещё какое-то время смотрел ей вслед, обдумывая это глупое предложение, а после вернулся к своей работе.                     

***

      Сидя за письменным столом, Инсин аккуратно выводил буквы на письме. Несмотря на домашнюю обстановку, он был напряжён и задумчив; волновался, достаточно ли хорошо написано его послание, достаточно ли искренним оно было. Несколько прядей тёмных волос упало на лицо мужчины, когда тот склонил голову, пряча лицо в ладонях. На безымянном пальце сверкнуло обручальное кольцо.       — Что ты делаешь?       Шагнув в комнату мягкой поступью, спросила молодая женщина, попутно собирая свои волосы в пучок. Подойдя поближе, она обняла супруга со спины, облегчённо вздохнув от привычной теплоты его тела.       — Я не очень хорош в своих словах.       Много лет прошло с их первой встречи. Инсин возмужал, стал храбрее, даже почти забыл об ужасах своего детства. Но его прямолинейность и немногословность, казалось, стали заметнее. За это Ифе и любила его.       — Что ты пишешь? — женщина выглянула из-за плеча мужчины и начала вчитываться.       С каждым новым словом улыбка девушка становилась всё шире.       — Так ты не забыл… Я думала, ты отбросил эту детскую шалость.       Почувствовав небольшую перемену в напряжённости мужа, Ифе добавила:       — Я имею в виду, я думала, что для тебя это неважно.       — Всё, что ты говоришь и желаешь, важно для меня.       — Ох, ты такой романтик, — сжав любимого в объятиях посильнее, женщина поцеловала его в шею и отстранилась, чтобы сесть рядом.       — Я хотел подарить раньше, — достав из ближайшего ящика свёрток, Инсин протянул его супруге. — Но дарить без слов показалось мне грубым.       Женщина, не теряя времени, развернула свёрток. У неё тут же перехватило дыхание. Кинжал не был вычурным или ярким, каким его просили делать обычные покупатели её мужа. Он был простым даже по стандартным меркам. Но его особенность заключалась в мелочах. Гравировка на лезвии кинжала была обращена к ней и только к ней одной. Техника, которую использовал Инсин — вот, что имело значение. Все выведенные им узоры требовали неимоверной выдержки и отработанной десятилетиями техники. Но зная своего возлюбленного, Ифе была уверена, он чувствовал себя виноватым, что её подарок занял столько времени. Но она была рада. Он приложил огромное количество сил на то, чтобы выполнить обещание не одного десятилетия.       Он не забыл о нём.       — Лилия, да? — будто обращаясь к предмету в руках, сказала женщина, сдерживая свои эмоции.       — Дом всегда с нами.       — Дом всегда с нами, — повторила она.