Апокалипсис на двоих

             Из нутра мотоцикла вырвался истошный вздох. Двигатель замер, и в свист ветра вклинился шелест цилиндров со стуком колёс, катящихся теперь на силе инерции. Демонтажник отпустил руль и звонко постучал по стёклышку с нарисованным бензобаком. Стрелка на нём ни в какую не желала подниматься выше нуля.       Мотоцикл остановился, и демонтажник со вздохом упёрся одной ногой в землю. Затихший ветер неприятно потрепал подол пальто. Мотоочки пришлось приподнять на фуражку, чтобы оглядеться и понять, куда именно их занесло.       Изрытая воронками и гусеничными следами дорога вела дальше в лес. По чёрным в пороховой дымке деревьям можно было предположить, что в зарослях когда-то скрывался артиллерийский расчёт. Когда-то, потому что перед самой просекой остались лишь опрокинутые и изрешечённые остовы армейской техники. Самих людей, или их останков, нигде не было видно.       В голубом безоблачном небе гаркнул ворон. Проверив лазпистолет у бедра, демонтажник соскочил с сиденья и поставил мотоцикл на подножку. Человек за его спиной осторожно, сначала одной, а потом уже и второй ногой ступил босиком на раскалённый асфальт. Девочка лет четырнадцати сквозь слёзы прищурилась, когда бьющий в лицо ветер перестал спасать от палящего солнца.       Системный помощник заставил демонтажника обернуться и на давно мёртвом языке уточнить:       — Ты сможешь пройти сто пятьдесят четыре шага по прямому участку?       Вместо ответа девочка уставилась под ноги. Она не могла сказать, много или мало — сто пятьдесят четыре. Это было для неё столько же, сколько и сорок, и шестьдесят, потому что уже после стольких шагов ноги начинали нестерпимо болеть и подкашиваться. Как бы она ни старалась, им всё равно приходилось задерживаться на пути. Именно из-за этого девочка, скрипя зубами, считала себя обузой.       Демонтажник заговорил снова, тщательно подбирая слова:       — Я не могу понести тебя на руках, — покачал он манипуляторами, которые для человека были как раскалённый металл, — но, возможно, у меня получится соорудить что-то вроде носилок из веток. Просто это займёт какое-то время, которого у нас...       Его электронные часы на запястье незатейливо пискнули. Демонтажник перевёл растерянный взгляд с них на спину девочки — она бесшумно разминулась с ним и ушла на пару шагов вперёд. Он поспешил поскорее обогнать её, чтобы самому подошвой разгребать с дороги траву и блестящие осколки шрапнели.       Повреждённая граната отлетела в кусты и только после разразилась хлопком. Лиловый колокольчик — так упорно проросший сквозь серый асфальт — безжалостно смяло под стопой с чёрно-жёлтыми лентами. И такая жестокость, как думала девочка, сейчас ничем не отличалась от милосердия.       До уничтожения Земли оставалась жалкая сотня часов. Таймер на часах демонтажника бесстрастно отсчитывал время, когда знакомый ей мир вспыхнет и умрёт, оставив после себя ничего, кроме пепла. Оказывается, именно за этим её и отправили так далеко в будущее — только чтобы зафиксировать яркую вспышку, как какой-то космический аппарат, который сразу становится бесполезным после исполнения миссии.       Ей было всего четырнадцать, когда человечество развилось настолько, чтобы криогенный сон перестал находиться за гранью фантастики. Конечно, претендентов на подобное испытание ограничивал целый список требований, который еле помещался на дисплее мультиэкранного планшета. Гораздо проще было отлить человека по заготовленной формочке, нежели искать подходящего среди обычного населения. Чудо, что такой человек вообще нашёлся. Чудо, что это была она.       Из черты бедности её почти за шкирку вышвырнуло на страницы сайтов и телеэкраны. Белёсые вспышки камер и незнакомые голоса заставляли её в страхе жаться к ногам улыбающихся родителей. Они были как раз из тех людей, которые обеспечивают семью не упорным трудом, а удачным деторождением. Неудивительно, что среди огромного выводка нашёлся кто-то, на фоне остальных выглядящий чуть лучше уродца.       А затем всё погасло, как будто отец слишком сильно ударил по телевизору. Сначала по всему телу от страха бежало липкое чувство холода, потом — из-за специально подобранных химических элементов. Её замораживали в капсуле, как снедь в банке, и неистово обещали, что она увидит уже новый мир, разменявший целую тысячу лет. В тот момент, когда иней подбирался к её горлу, у неё не было желания просыпаться ни через тысячу, ни через десятки тысяч лет. Просто пусть её сон будет ничем не отличаться от смерти.       Казалось, не прошло и мгновения, когда капсула снова раскрылась. Испытала ли она трепет? Страх? Скорее разочарование, что сама процедура не продлилась так долго. Она даже непроизвольно подумала потянуться рукой, чтобы вернуть крышку обратно на место, как вдруг её взгляд столкнулся с дрожащими неонами на чёрном дисплее. Вместо десятка восторженных лиц она увидела забавного робота, который тут же отскочил, как ошпаренный, и мигом отвернулся, запричитав:       — Я-я нич-чего не видел! Клянусь!       Сначала она не поняла, к чему это, но затем опустила взгляд. Вспомнила, что в морозильник её отправляли без каких-либо вещей. И теперь она отчётливо ощутила это, когда ей под руки забежал холод затхлого помещения.       Её сиплый чих как-то иначе растолковался роботом:       — И даже так, там н-не на что было смотреть!       Слушая, как он всё глубже закапывал себя, она могла только пробормотать:       — Извращенец.       — Эй! Я не виноват, что тебе ничего не оставили.       А потом её накрыло с головой чем-то мягким и тёплым. Ей вдруг показалось, что вокруг неё в клубок свернулся огромный и пушистый ретривер. Так и хотелось зарыться лицом в его шерсть и не выходить куда-либо наружу. Однако одним глазком она всё же осмотрела корпус поделившегося пальто демонтажника, который не знал, куда деть свои руки. По крайней мере, теперь они были квиты.       — Я п-поищу что-нибудь.       Из одежды так ничего и не нашлось. Ткань халатов промокла и истлела, комбинезоны химзащиты продырявило пулями и разорвало следами когтей. В относительной сохранности остались только марлевые бинты, посеревшие с течением времени. По итогу её замотали ими, как какую-то мумию, оставив нетронутой только голову с чудовищно длинными волосами, которые почти доставали до пола.       — Похоже, тебя не до конца подморозили, — пошутил демонтажник, но всё же выполнил просьбу отрезать ненужное, оставив лишь маленький каштановый хвостик. Дальше его полномочия этим и ограничивались. — Уж прости, но заплетать волосы меня не учили.       — А тогда чему?       Демонтажник не ответил, но демонстративно покачал огромными лезвиями, которые после свернулись обратно в манипуляторы.       Как выяснилось, её разбудили даже чуть позже положенного — ошиблись почти на сто лет. Прогресс укатил так далеко вперёд, что невольно забываешь, робот говорит перед тобой или живой человек. Впрочем, она и ожидала чего-то такого от будущего. Развившиеся до необозримых высот роботы, некоторые из которых захотели уничтожить человечество. Причём, эти монстры оказались такой силой, что сокрушить их может разве что взрыв целой планеты.       Демонтажник откровенно удивился, когда человек встретил последние новости с безразличием. Девочка с гораздо большим вниманием надкусила хрустящую вафельную палочку из сухпайка и пожала плечами:       — Мой мир уже давно умер, твоему это только предстоит. Как думаешь, кто из нас должен грустить больше?       Демонтажник не ответил, но прокручивал в голове этот вопрос, пока они медленно пробирались через лабиринты коридоров на выход. Огромная гермодверь протяжно заскрипела, поднимаясь с выплесками искр. Опомнившись, демонтажник виноватым тоном пробормотал:       — Прости, я так и не спросил твоего имени.       — Тебя можно звать извращенцем.       — Пф, это не круто, дружище.       Девочка замолчала, задумавшись. По его лицу было легко понять, насколько для него это было важно. В итоге она проговорила имя, которое никто не говорил уже тысячу лет:       — ...Мин. Один иероглиф, если записать на бумаге.       — Ого, — присвистнул демонтажник, — у меня примерно также. Всего одна буква — Эн.       Мин покачала головой.       — Будешь Сяо Эн, как младший брат.       — А почему младший? — улыбнулся Эн и навис над ней. — Я же выше тебя.       Клыкастая улыбка демонтажника не испугала Мин; она пробормотала почти про себя:       — Мне тысяча сто четырнадцать лет. Имей уважение к старшим, Сяо Эн.       — Аргх, хорошо, — хлопнул он в ладоши, когда комнату озарил солнечный свет. Мин на мгновение прищурилась, когда уловила шёпот ветра и стрёкот цикад. Её пришлось приободрить: — Давай поспешим. Мой мотоцикл уже украли небось.       Вот так и началось их приключение, поверить в которое у Мин даже сейчас едва получалось. То есть, все происходящее не подлежало сомнению, но само будущее оставалось в тумане. Мин могла только мечтать, чтобы у неё была счастливая семья, родной дом, намеченная цель. Девочка не привыкла загадывать наперёд, но это было тем самым, что от неё сейчас требовалось. У неё ведь никого не осталось. Никто, кроме незнакомого робота, не станет задумываться о её судьбе. В своих мыслях она не заметила, как споткнулась о ветвь и чуть не рухнула на дорогу — замотанная в брезент рука успела её подхватить.       — Осторожнее, — только пробормотал Эн. — Ещё чуть-чуть, ещё немного осталось.       Мин оглядела демонтажника, который незаметно сорвал с ближайшей машины маскировочную сеть и теперь мог взять её на руки, не боясь оставить на хрупкой коже ожоги. Пока это было ненужно — Мин уже видела большое табло заправки с ценами на галлоны бензина. Лампы накаливания продолжали светиться, что навевало мысли о работающем генераторе. Эн как раз распланировал маршрут так, чтобы по дороге к космопорту шли точки заправок. Демонтажник просто не рассчитал, что масса груза будет больше положенного, отчего в некоторых местах бензин будет кончаться.       Вместе они осторожно приблизились к бензоколонкам, но Эн только покачал головой, когда проверил их индикаторы.       — Всё пошло на нужды армии, придётся поискать в самом здании. Я не засёк там никого, но всё равно будь осторожна и не отставай от меня.       Мин медленно кивнула и сжала кулачки.       Облепленное плиткой строение оказалось чуть впереди. Машины вокруг него также опрокинуло на бок отчего создавалось ощущение, словно огромная волна накатила на стоянку и разбросала всю технику, будто это были игрушки. Огромную фуру с цистерной унесло прямо на главный вход, отчего стекло дверей разлетелось по асфальту блестящей россыпью. Из кабины через разбитое лобовое стекло струйками шёл чёрный дым, и Мин понадеялась, что водитель успел благополучно спастись.       Эн протиснулся в щель между цистерной и тягачом, а после, отсчитав до двадцати, махнул рукой внутрь. Ему пришлось помочь Мин с мусором на полу.       Внутри горел свет, и, если не считать втиснувшейся без очереди фуры, сам кафетерий выглядел вполне прилично. Нетронутым, если сравнить с обстановкой снаружи. Эн не разрешил Мин садиться на мягкие кресла напротив окон, но позволил самой побродить среди полок с мягкими игрушками, сладостями и напитками. Ей самой всё-таки нетерпелось узнать, какова на вкус еда будущего. Конечно, обычная повсеместная выпечка её не могла удивить, но вот маленькие упаковки в нейростиле смогли привлечь внимание. Среди незнакомых символов на обёртке были иллюстрациями, где человечек только вкусив что-то похожее на жвачку мигом переносился в иной мир.       Из любопытства Мин вскрыла упаковку и положила на ладонь обычный розовый шарик. Едва принюхавшись, на периферии сознания она услышала и шум прибоя, и шелест песка, и крик далёкой чайки. В глазах начало рябить, и Мин со страху бросила шарик на пол. Ей на мгновение показалось, что кто-то заскрёб пальцами на подкорке её мозга. Сам эффект был до ужаса схож с рассказами старших братьев, которые в тайне баловались запрещёнными веществами.       Мин швырнула упаковку обратно на полку и отшатнулась. Из двери подсобки как раз выглянул Эн и развёл руками:       — Всё забрали, а запас генератора…       В ту же секунду подсветка с треском погасла, оставив после себя лишь чёрные переплёты на потолке.       — …подошёл к концу.       Мин чуть смелее оглянулась вокруг, подмечая вывески и постеры с теми же незнакомыми символами, среди которых угадывались лишь цифры. Неужели язык настолько изменился?       Девочка вздрогнула, когда её живот тихо заурчал. Она совсем забыла, почему именно хотела покопаться среди этих полок. Эн не стал предлагать безвкусный сухпаёк и широким жестом обвёл помещение:       — Бери, что хочешь. Я заплачу.       — Осталось понять, что именно, — насупилась Мин. — Я на этих этикетках ничего не могу прочитать.       — В этом и смысл, — постучал себя по виску Эн и улыбнулся. — Разве так не интереснее? Только не подходи к кассе и полкам со сверхэнергетиками, я всё-таки должен заботиться о твоём здоровье.       — Угу, Сяо Эн.       Сколько бы Мин ни оглядывалась, стеллажей не становилась меньше. Голограммные этикетки быстро теряли заряд и с противным писком гасли, перед этим слепя глаза яркой вспышкой. Так редко видимые Мин плюшевые игрушки с кульками конфет следили за ней стеклянным живым взглядом, калибруясь и щёлкая оптикой. То ли сипуха, то ли сова — шерстяной шарик с клювом почти клацнул за палец, когда среагировал на чужое движение и выдал заготовленную фразу незнакомого языка. Над белой перекладиной с незатейливым озорством блестели неоны Эна, который следовал за девочкой по пятам за смежным стеллажом.       Сложив голову на руки, он вильнул хвостом и как бы невзначай указал на блестящий баллончик:       — Вот этот, например, нужно встрясти, перед тем как вскрывать.       По его глупой ухмылке нетрудно было догадаться о подвохе. Мин повторила за рисунком инструкции, но в последний момент крутанула баллончик. Струя густой пены выстрелила демонтажнику прямо в лицо.       Пш-ш-ш-ш~       От раскалённого дисплея полетели мыльные пузыри, в секунду обратившиеся в ниточки пара. К неудовольствию Мин на экране не осталось даже разводов. С оскалом Эн улыбнулся:       — Почти подловил. Ауч. Стой, это сахар?!       Мин не ответила, как из рогатки с пальцев пустив второго желатинового червячка.       В итоге мучительных поисков она прижала к груди упаковку с обычной ржаной булочкой. Она-то не должна оставить после себя никаких сюрпризов; только злаки и углеводы. Эн с пониманием отнёсся к её выбору, что-то незаметно прихватил из машинного отдела и встал со всём добром перед кассой самообслуживания. Из робота-сканера вместо какого-либо приветствия вырвался только сноп искр. Рука-манипулятор не подавала признаков жизни.       Эн театрально приложил руку ко лбу:       — Печеньки, какая досада! Нам придётся забрать всё это без чека. Эй, Мин, ты куда?       К этому моменту девочка перемахнула через прилавок и ручками ухватилась за клешню робота обслуги:       — Бип-буп, добрый день, уважаемый покупатель. Пожалуйста, положите всё, что покупаете, на стол.       Покачав головой, Эн улыбнулся и выполнил просьбу.       — Внос товаров, шлёп, шлёп, шлёп.       Мин "пробила" по терминалу булочку, банку машинного масла и небольшую канистру.       — Карта магазина? Социальная карта? Удостоверение госслужащего?       — Эм-м, карту JC пока не доводилось оформить.       — Тогда с вас... десять тысяч юаней.       С неловким смешком Эн поскрёб затылок.       — Валюта сменилась, кажется, лет как пятьсот назад. Все перешли на обычные кредиты. Хотя даже так, если учесть инфляцию, я должен магазину около миллиона. С ним целый год можно не платить аренду за небольшой космический крейсер вообще-то.       — А кому сейчас легко, бип-буп. Картой или наличкой?       Эн обворожительно оскалился:       — Можно ведь занести завтра?       — Нет, но вам повезло, что сегодня акция. Первая покупка бесплатно для роботов с милым личиком.       Эн рассмеялся и протянул руку в брезенте Мин:       — Пусть лучше акция — родителям-одиночкам с детьми.       Приняв чужую помощь, Мин встала рядом с демонтажником и насупилась:       — Я не ребёнок, забыл?       — Ещё нет, но давать скидку пенсионерам у нас уже давно перестали, — пожал Эн плечами и подтолкнул её. — Давай лучше соберём все это в пакет и пойдём обратно. С брезентом мы доберёмся гораздо быстрее.       С недоверием Мин обернулась к нему:       — А мотоцикл?       — Его уже подобрали, — с улыбкой Эн постучал по виску. — Я связался с очень добрым человеком, и он согласился подбросить тебя и меня со всеми пожитками. Вон, уже заждался нас.       По наводке Мин перевела взгляд и вздрогнула, когда на фоне деревьев разглядела у обочины армейский джип зелёной расцветки, появившийся там совершенно бесшумно. Похоже, хаммер с передовой, который сильно потрепали — чего только стоили раскрошенное лобовое стекло, выбитая водительская дверь и замаранная кровью радиаторная решётка. Человеческая та или кого-то ужаснее не понять из-за налипшей грязи и пыли. Единственный солдат прислонился к простреленной дверце, невзначай подбрасывая пальцем монетку.       Балаклава и солнцезащитные очки скрывали его лицо, поэтому Мин с сомнением потянула демонтажника за рукав:       — А ему можно вообще доверять?       — Честно? — улыбнулся Эн. — Понятия не имею.