Тот, кто дарит звёзды

      Они доехали быстро. Сан спал, на её коленях, его рука всё так же лежала на её ладони. Он выглядел… иначе. Спокойно. Айя молча смотрела на него. Легонько, почти нежно, второй рукой провела по его волосам, перебирая тёмные пряди. В её голове уже выстраивался план. Нет, не месть. Она слишком взрослая для глупой злобы. Но устроить небольшой хаос в его выстроенной реальности — как минимум, звучало заманчиво. Пусть почувствует, что значит жить ее обижать.       Такси остановилось у роскошной многоэтажки с панорамными окнами. Айя встряхнула его за плечо: — Сан, мы приехали. Подъём. Он пробурчал что-то неразборчивое, но послушно распрямился. Пока она расплачивалась с таксистом, он уже почти повис у неё на плече. Шёл, опираясь, но шаг у него был довольно уверенный — не настолько пьяный, как пытался казаться. Айя обратила внимание, но промолчала.       Двадцать пятый этаж. Квартира оказалась просторной, с панорамными окнами на сияющий ночной город. Свет мягко разливался по комнате, отражаясь от кремово-белого текстиля. Всё выглядело как с глянцевой обложки — современно, дорого и по холостяцки.       Айя скинула туфли и помогла Сану сделать то же самое. Провела его через просторную гостиную в спальню. Внутри — уютно: большая кровать с белоснежным бельём, кресла у панорамных окон, мягкий свет люстры и городской пейзаж за стеклом. Она усадила Сана на край кровати, нагнулась, чтобы помочь снять пиджак. Он послушно подался вперёд. Айя аккуратно повесила его на спинку кресла, рядом положила свой клатч. Подойдя обратно, она мягко потрясла его за плечо: — Сан. Ложись нормально. Он что-то пробормотал. Она наклонилась ближе дабы услышать его — и в следующую секунду оказалась в кольце его рук. — Сан! — ахнула она, она посмотрела на его лицо и все поняла — Ты… ты притворялся?! — она тут же зашипела и начала щипать его по бокам. — Ах ты врунишка! Артист третьего акта! Ты обманул всех — и меня! Ты окончательно потерял совесть, Чхве Сан! Он смеялся — открыто, тепло, искренне, крепко удерживая её за талию. — Айя… — тихо сказал он, глядя прямо в глаза. — Я рад, что ты пришла. Я решил: если ты приедешь — я не отпущу тебя. Сегодня — нет. Ты должна простить меня. Здесь и сейчас. Айя замерла. Она лежала на нём, его руки крепко держали её, а голос звучал не пьяно — серьёзно. Уверенно. Она выдохнула, чуть улыбнулась и уронила голову на его грудь. Несколько секунд — просто слушала, как стучит его сердце. — Ты просто балван, Сан. — пробормотала она. Сан улыбнулся, он смотрел в потолок, глаза блестели в полумраке. — Это значит, ты меня прощаешь? — спросил он тихо, почти шепотом, будто боялся разрушить то хрупкое, что между ними сейчас возникло. Айя всё ещё лежала на его груди, ощущая его теплоту. Она не смотрела на него, просто прошептала: — Я… ещё думаю. Но голос её звучал мягче. Не в тон привычной колкости, а почти по-домашнему. Сан не был глуп. Он чувствовал: она колеблется, но больше не отталкивает. А значит — шанс есть. Ещё секунда, и она уже лежала на спине, а он — навис над ней, опираясь руками по бокам от её лица. Айя резко затаила дыхание, её голубые глаза чуть расширились, и на щеках вспыхнул нежный румянец. Он видел, как у неё дрожат ресницы. Как она не знает — убежать или остаться. Как внутри неё бушует та же самая буря, что и в нём. Сан прищурился с мягкой улыбкой и наклонился ближе: — Значит, это правда? — прошептал он, чуть коснувшись губами её щеки. Айя скользнула взглядом в сторону, пробормотав: — Сам решай… Она не смотрела на него. Ей было неловко. Было стыдно. За то, что быстро сдалась. Хотя разум ещё старался достучаться, тело уже давно предало. Сан подхватил её лицо ладонью, нежно, будто боялся спугнуть. Его пальцы едва коснулись подбородка, и он повернул её к себе. Глаза в глаза. Её дыхание сбилось, губы приоткрылись. Он не увидел в её взгляде отказа — наклонился и осторожно поцеловал её. Сначала это был пробный, почти неуверенный поцелуй — как будто он проверял границы. Её губы были тёплыми, мягкими, с лёгким вкусом вина. Он задержался на мгновение, не дав ей времени испугаться. Айя сначала замерла, не понимая, что происходит, но затем — медленно, почти робко — ответила на его поцелуй. Его рука скользнула на её талию, притянув чуть ближе. Она обвила его шею руками. Пальцы скользнули в его волосы, расправляя мягкие волны, и в этот момент Сан потерял самообладание. Поцелуй стал глубже. Страстнее. Его губы требовали, его дыхание участилось, будто всё это время он сдерживал себя, но сейчас — отпустил. Айя ощущала, как его тело давит на неё, но не тяжело. Он скользнул ладонью по её спине, прочерчивая дорожку вдоль позвоночника, и она невольно выгнулась навстречу. — Ты с ума меня сведёшь… — прошептал он, прерываясь между поцелуями, — Айя… чёрт… ты даже не представляешь, как сильно я скучал по тебе. Он целовал её щеки, шею, замирал на ключице, оставляя тёплые, влажные касания, от которых у неё перехватывало дыхание. Её пальцы сжимали его плечи, цеплялись за ткань его чёрной рубашки. Она чувствовала, как её разум плавится, исчезает, растворяется — в нём, в его запахе, в этом мгновении. Он прижался лбом к её виску, всё ещё тяжело дыша: — Я не отпущу тебя, Айя. Не в этот раз.       Айя всё ещё лежала под ним, дыхание прерывистое, грудь вздымалась в такт с бешено колотящимся сердцем. Пальцы Санa скользнули вдоль её скулы, и он замер, задержав взгляд на её лице — будто выучивал его заново. Её глаза были полузакрыты, губы припухли от поцелуев, а дыхание стало неровным. Волны волос расплылись по подушке, изумрудное платье струилось по её телу, словно нарисованное мазками художника. Сан провёл ладонью по её талии, по линии бедра, останавливаясь у колена — и скользнул по ткани вверх, будто осторожно спрашивал разрешения. — Ты уверена?.. — прошептал он хрипло, глядя ей в глаза. Айя кивнула — едва заметно. Её ладони прижались к его груди, тихо прошептала: — Я скучала. По тебе.       Этого хватило. Рубашка Сана расстёгивалась под её пальцами, пуговица за пуговицей, а он прижимался к ней всем телом — поцелуи стали жадными, настойчивыми, как будто он наконец сорвался с якоря, к которому держался все эти годы. Его руки были повсюду — они изучали её с трепетом и одержимостью, касались бёдер, скользили по бокам, задерживались на ключице. Платье медленно соскальзывало с плеч, обнажая нежную кожу. Она не пряталась — смотрела ему в глаза, принимала его жадный, обнажённый взгляд. Ткань упала, как шелест листьев, и на кровати осталась она — настоящая, открытая, доверившаяся. Сан коснулся губами её живота, шепча между поцелуями: — Слишком красивая… ты сводишь меня с ума… Айя выгнулась навстречу, дрожащими пальцами коснулась его лица и прошептала: — Не останавливайся. Он больше не сдерживался. Его поцелуи были тёплыми, губы оставляли следы — на шее, на груди, на изгибе бедра. Он накрывал её собой, как шторм, как стихия, но в этой буре не было агрессии — только жажда, смешанная с трепетом. Он будто заново учил каждую линию её тела. Она отвечала — не меньше. Её губы скользили по его шее, плечам, её пальцы цеплялись за его волосы, будто боялись отпустить. Всё происходило будто во сне — медленно, жарко, будто они всё это время ждали этой ночи.       И когда границ больше не осталось, когда между ними осталась только кожа и ритм сердец, их тела соединились. Сначала осторожно, сдержанно, будто пробовали на вкус утраченное прошлое. А потом — жадно, будто наверстывали три года тишины. Движения были рваные, сбивчивые, но с каждым касанием они становились всё точнее, всё глубже. Он двигался в ней, чувствуя, как дрожит её тело под ним, а Айя, выгнувшись, прижалась к нему так, будто хотела запомнить этот момент в каждой клетке. Стоны сливались с дыханием города за окном. За огромными окнами рассыпался свет неона, отражаясь в стекле, будто освещал их изнутри. Он шептал её имя, она сжимала его за спину, ногами обвивая его бёдра. Они теряли счёт времени, растворялись друг в друге — снова и снова.