Forestbound

Была потеряна, но теперь обрела себя

И теперь понимаю, что однажды была слепа Сбита с толку будто дитя.

— Lana Del Rey — Born to Die

Раннее утро вползало медленно, почти незаметно, тонкой серой дымкой, которая струилась сквозь окна и путалась в занавесках, оставляя в воздухе запах росы, мха и застывшей за ночь влаги. Запах шалфея и тёплый пар лавандового чая поднимались ввысь, растворяясь в холодном утреннем свете. Сетка с травами у окна едва заметно колыхалась от сквозняка. В большой чаше остывала вода, где отражалось небо — тусклое, сероватое, как и всё, что окружало её последние несколько лет. С корзиной, до краёв наполненной только что собранными травами, девушка вернулась ещё до рассвета — тогда, когда лес был затянут туманом, а влажная земля мягко пружинила под ногами. Теперь, в полутьме кухни, Мелиса медленно перебирала ещё прохладные от росы стебли, аккуратно раскладывая их по плетёным подставкам. Мята, тысячелистник, зверобой и немного полыни — каждая трава легла на своё место, будто точно знала, зачем её принесли. Часть листьев она оставила в миске — для настоя, который собиралась сварить сегодня. Пальцы, привычные к тонкой работе, ловко перебирали зелень: убирали лишнее, свивали узкие пучки, перевязывали тонкими нитями. В этом занятии не было спешки — лишь размеренность, та, что удерживала хрупкий ритм её жизни, не давая ему окончательно рассыпаться. С полки на неё смотрели аккуратно подписанные стеклянные баночки с настойками. В городке её считали странной. Не потому что она делала что-то необычное — просто жила отдельно, возле леса, держалась особняком и ни с кем особо не общалась. Все друг друга знали, встречались в магазинах, переговаривались на улицах, а она — нет. Приходила редко и говорила коротко и поделу. Поэтому и называли её «чудачкой». При этом, если случалась беда, всё равно обращались к ней. С болью в суставах, с бессонницей, с кашлем, что не проходил неделями. Она всегда знала, что приготовить — настой, мазь, порошок или какой-нибудь старинный отвар. Давала всё необходимое без лишних расспросов, будто чувствовала, что именно нужно. И брала за это немного — ровно столько, чтобы хватило на всё самое необходимое. Люди уходили с узелками в карманах и возвращались — иногда через пару недель, иногда спустя месяцы. И хотя по-прежнему называли её странной, особо не жаловались. В тишине дома раздался тихий стук в дверь. Мелиса отложила ткань, на которой перебирала сушёные травы, и направилась к двери. Открыв дверь, Мелиса увидела на пороге мальчика лет шести. Щёки его были румяными от утреннего холода, а руки чуть испачканы землёй — наверняка опять играл с местными мальчишками, прежде чем мама отправила его сюда. — Здравствуй, Томми, — сказала Мелиса, и на губах у неё появилась мягкая улыбка. — Здрасьте, — отозвался мальчик, шмыгая носом от холода. — Я за лекарством для сестры. У неё горло болит. — Сейчас что-нибудь подберу. Проходи. — Она пригласила его внутрь, а сама пошла на кухню. Томми пошёл за ней и тихо отошёл в сторону, чтобы не мешать. Пока она в полумраке кухни отмеряла капли и развешивала сухие листья над горячей чашей, Томми стоял у окна. Он рассматривал связки трав, висящие на верёвках. — А что это? — Липа, — ответила она, не оборачиваясь. — Хорошо заваривать с мёдом, если поднимается температура или першит в горле. Томми кивнул. Через несколько минут она подала ему маленькую бутылочку, обмотанную мягкой тканью. — Скажи маме, что нужно давать по ложке перед сном. И пусть сестрёнка не балуется с холодным. Лучше — тёплый чай и покой. Томми бережно принял лекарство и осторожно спрятал его в карман. Из другого кармана он достал свёрток бумаги, в котором лежала небольшая сумма за лекарства, и протянул девушке. — Спасибо, — произнёс мальчик чуть тише. — Вы очень добрая. Мальчик направился к выходу и аккуратно закрыл за собой дверь. Мелиса вздохнула и грустно улыбнулась. Когда он вышел на улицу, лицо сразу обдало прохладным ветерком. Торопливо сжимая мешочек в кармане, мальчишка выбежал из узкой тропинки у дома травницы и зашагал вниз по дороге, ведущей к городу. Он прошёл мимо выцветшей таблички, старого ларька, миновал поленницу и уже собирался свернуть за угол, как вдруг застыл на месте — его кто-то окликнул. — Привет, малыш. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём не было ничего пугающего. Томми обернулся и увидел троих незнакомцев — по виду сразу было ясно: они не отсюда. Мужчина, что его окликнул, был высоким, широкоплечим, с длинными светлыми волосами. На лице играла добродушная улыбка, а в глазах читалось: «Я не причиню вреда.» Рядом с ним стоял второй — строгий, собранный, будто привыкший к порядку и командам. Но мальчика больше всего привлек третий мужчина — тот не пытался казаться доброжелательным и молчал, стоя чуть поодаль. В нём чувствовалась сдержанная сила, и Томми невольно поёжился, встретившись с его холодным, пустым взглядом. Светловолосый мужчина шагнул вперёд, стараясь говорить как можно мягче: — Скажи, малыш, ты ведь отсюда? Мы ищем одну девушку. Её зовут Мелиса. Мальчик кивнул. Его пальцы машинально вцепились в подол куртки. — Ты не подскажешь, где она живёт? Мальчишка молча ткнул пальцем назад — в сторону леса, откуда только что выбежал. Его маленькая рука, выглядывая из-под куртки, неуверенно застыла в воздухе. — Вон там, у леса, — произнёс он чуть тише, чем собирался. На фоне безлюдной дороги даже тихий голос прозвучал отчётливо. Светловолосый мужчина, тот, что говорил первым, слегка наклонил голову в знак благодарности. Уголки его губ мягко приподнялись в доброй улыбке. В его облике не было угрозы — только искренняя, тёплая доброта. — Благодарю тебя, друг, — сказал он и положил ладонь на грудь, будто давая клятву честности. Томми снова встретился с тяжёлым, неприветливым взглядом третьего мужчины. Он поджал губы и поспешно отвёл глаза. Бросив неловкое «до свидания», мальчишка юркнул мимо, стараясь не оглядываться. Трое мужчин двинулись по направлению, куда указал мальчишка. Узкая тропа, проложенная между редкими кустами и тёмными стволами деревьев, вела к окраине деревни, где дома встречались всё реже, а лес подступал всё ближе. — Он меня испугался, — буркнул Баки, не поднимая взгляда. Голос его был глухим и ровным, но в нём проскальзывала досада. Он шёл позади, всё с той же опущенной головой и руками в карманах. — Да не тебя он испугался, — отозвался Тор, оборачиваясь через плечо. Он хлопнул Баки по плечу широкой ладонью. — Он испугался не тебя, а, скорее всего, нас, — спокойно произнёс Стив, чуть сбавив шаг. Баки молчал, но угол его губ едва заметно дёрнулся — то ли от сомнения, то ли от саркастической усмешки. — Ну да, — буркнул Баки, уловив в голосе Стива ту самую попытку приободрить. Между ними вновь повисла тишина — уже не тяжёлая, а настороженная. Трое мужчин шли по узкой тропе среди еловых стволов. Под ногами мягко похрустывали сухие иголки. Впереди уже вырисовывался дом — его тёмные очертания терялись среди деревьев, но в одном из окон мерцал тёплый свет. Тор подошёл первым. Замер на пороге, словно собираясь с духом. Стив встал возле него, а Баки чуть сзади. Тор медлил, только спустя несколько секунд он решился постучать. Со стороны он выглядел спокойным — достойным, как и подобает богу грома. Но внутри кипели переживания. Как она отреагирует? Выгонит? Простит ли его? Изнутри дома послышались шаги, направлявшиеся к входной двери. Дверь приоткрылась. На пороге появилась девушка. Свет изнутри выхватил её силуэт: лицо скрыто в полутени, волосы чуть растрёпаны, взгляд — усталый. Она встретилась взглядом с Тором, потом — с Стивом. И снова — с Тором. Мелиса нахмурилась, глядя на Тора. — Здравствуй… — дверь захлопнулась, не дав ему договорить. — …сестра, — тихо договорил он, глядя на закрытую дверь. Тор застыл, уставившись на закрытую дверь, а затем медленно выдохнул. Такая реакция была вполне ожидаемой, но, несмотря на это, резанула глубже, чем он готов был признать. Он неловко провёл рукой по затылку, не зная, что делать с этим внезапным ощущением беспомощности. Бог грома обернулся к спутникам, пытаясь выдавить улыбку. — Просто… не в духе. Наверное, — пробормотал он, натянуто улыбнувшись и вновь повернувшись к двери. По ту сторону двери Мелиса всё ещё стояла, прижавшись спиной к двери. Глаза были прикрыты, грудная клетка едва заметно вздымалась. Стоя спиной, она чувствовала себя зажатой между двумя мирами: прошлым — тем, что рвалось наружу, — и настоящим, которое она так долго пыталась выстроить заново. Зачем он пришёл? Почему сейчас? После того как её отослали с Асгарда, он её ни разу не навестил. Тор снова постучал и, не дождавшись ответа, заговорил — голосом, в котором прозвучала почти мольба: Мелиса, пожалуйста. Я знаю, ты злишься — и имеешь на это полное право. Но выслушай нас. — Он мельком взглянул на Стива и Баки. — Если не меня… то хотя бы их. Дверь медленно распахнулась, и на лице девушки не было ярости — лишь усталая, глубокая печаль. — Проходите, — тихо произнесла она, отступив в сторону, открывая проход внутрь. Дверь за ними медленно закрылась, глухо щёлкнув замком. Дом встретил их безмолвием и запахом высушенных трав. Мелиса не произнесла ни слова — лишь молча развернулась и пошла по коридору, не оглянувшись. Они без слов последовали за ней. Гостиная, в которую она их привела, была просторной и уютной: мягкий диван, кресло с потёртым подлокотником и низкий стол, на котором стояла ваза с живыми цветами. Солнечный свет пробивался сквозь занавешенное окно тонкими полосами, ложась на пол. Стив первым опустился на диван, а Баки устроился рядом, но чуть поодаль. Тор остался стоять, выбрав место у камина. Мелиса остановилась у окна, расправив плечи. Её взгляд медленно скользнул от окна к гостям. — Я слушаю, — спокойно произнесла девушка. Первым заговорил Стив. Он наклонился вперёд, переплетя пальцы на коленях: — Мы здесь не случайно. Это касается Баки. — Он бросил короткий, почти извиняющийся взгляд на друга. Баки не поднимал глаз — его рассеянный взгляд был устремлён куда-то в точку на деревянном полу, как будто в этих прожилках древесины он искал ответ. Мелиса хранила молчание, внимательно слушая Роджерса. — Ты целительница, — продолжил Стив, понизив голос. — Ты лечишь и помогаешь людям. И возможно, ты могла бы помочь и ему, — он говорил сдержанно, подбирая слова. — Помочь облегчить его бремя. Стабилизировать состояние, хоть как-то притушить то, что осталось после Гидры. — Вы правы, Роджерс. Я действительно целительница, — спокойно ответила Мелиса, не отводя взгляда от Барнса. — Но я не лечу душевные раны. Её голос звучал ровно, почти бесстрастно, но в нём пряталась усталость. Она посмотрела на Баки — пристально, не отводя взгляда. В его глазах она сразу распознала боль и тень страха. Он всё ещё был пленником того, что с ним сделали и в то же время пытался стиснутыми зубами спрятать это под маской безразличия. Стив бросил мимолётный взгляд на Баки, но тот по-прежнему сидел, уставившись в пол. Мелиса внимательно смотрела на Барнса. Она не хотела давать ложной надежды там, где сама не была уверена, что сможет помочь. Молчание нарушил Тор. — Думаю, ты справишься с этим как никто другой, — сказал Тор тихо, с искренностью, в которой не было ни капли сомнения. Девушка перевела взгляд на Одинсона, задержавшись на нём чуть дольше обычного. Затем сделала шаг назад, обвела взглядом всех троих и тихо выдохнула: — Я принесу вам чаю. Мелиса скрылась за углом, её пальцы на мгновение коснулись дверного косяка, будто ища в этом опоре уверенность, прежде чем выйти из комнаты. На кухне было зябко — каменные плиты сохраняли прохладу утреннего часа, а лёгкий сквозняк из приоткрытого окна лениво трепал занавески. Почти машинально она включила чайник, расставила на столе четыре кружки — хотя уже чувствовала, что сама пить не станет. Пока чайник наполнялся водой, Мелиса облокотилась на край стола, глядя в тусклую поверхность, где отражались искажённые линии её собственного лица. Пальцы едва заметно дрожали — не от страха, нет. Скорее от чувства, будто всё происходящее было сном — беспокойным, тяжёлым, внезапно прорвавшимся в её жизнь. Ещё вчера её мир был прост — травы, книги, лес и местные жители, время от времени приходящие за помощью. А теперь, всего в нескольких шагах за стеной, — её брат. Один из Мстителей и его друг, который был сломлен. Тяжёлые шаги по деревянному полу заставили её вздрогнуть, но она не обернулась — и так знала, кто вошёл. — Ты ведь не просто за чаем пошла, — раздался за спиной низкий, знакомый голос. — Ты всегда уходила, когда нужно было всё обдумать. Мелиса молча подлила воду в чайник, потом всё же сказала: — С каких пор ты такой наблюдательный? — Может, ума мне и не занимать, — усмехнулся Тор, — но я замечаю многое в тех, кто мне дорог. Чайник щёлкнул, предупреждая, что вода закипела. Мелиса молча разложила заварку по чашкам, аккуратно, будто в этом действии было нечто священное. Она разлила кипяток, и воздух наполнился терпким ароматом трав — мяты, чабреца и лаванды. Мелиса посмотрела на кружки, расставленные на столе, и тихо сказала: — Почему вы пришли именно ко мне? — тихо выговорила она. — Могли ведь отправиться в Асгард. Там полно таких, как я. — Как только Стив ко мне обратился, я сразу подумал о тебе. Ты ведь чувствуешь людей тоньше других — видишь в них то, чего никто не замечает. — Но я… я тогда погубила столько людей, Тор. Как можно доверять такой, как я? — Мелиса посмотрела на него с отчаянием. — Мои руки испачканы кровью. — Ты не виновата, в том, что тогда произошло. Всё это — скипетр с Камнем Разума. Ты не могла себя контролировать. — Тор подошёл ближе, положил ладонь ей на плечо, успокаивающе и уверенно. — Я знаю: ты бы на такое никогда не пошла. — Почему ты так уверен? — нервно произнесла девушка, опуская взгляд. — Если бы ты была плохим человеком — стала бы помогать людям, которые живут в этом городе? — Откуда… — Хеймдалл. Точно. Она совсем забыла про него, он ведь все видит. — После того, как тебя отослали, я часто приходил к нему и спрашивал, как ты… — в голосе Тора звучала тихая печаль. — Надо было встать за тебя тогда. Но я сглупил. Не осмелился перечить отцу. — Я уже на тебя не злюсь как раньше, правда, — с лёгкой улыбкой сказала Мелиса, взглянув на Тора. Он заметно выдохнул с облегчением, но через мгновение замер, будто вспомнив что-то неловкое. Лицо его слегка нахмурилось. — В твоё отсутствие… я одолжил одну из твоих книг, — начал он, напряжённо оглядывая кухню, словно ища спасения среди кастрюль. — Она лежала у тебя в комнате. Кажется, это было руководство по снадобьям от бессонницы… Я пытался приготовить зелье для леди Сиф и… случайно сжёг его. — Тор! — воскликнула Мелиса, приподняв брови. — Но я найду тебе новый экземпляр! Обещаю! — поспешно добавил он. — Ты же меня простила… ведь? Мелиса не выдержала: улыбка расплылась по её лицу шире. Что-то тёплое поднялось внутри — Тор всё тот же. Немного неуклюжий, упрямый, но искренне добрый. — Ты ведь мог просто обратиться к матушке, — заметила она, слегка покачав головой. — Ну… в тот момент я не подумал, — честно признался он, почесав затылок. — Ладно уж, — Мелиса взяла два стакана с дымящимся чаем. — Пойдём, отнесём чай гостям, а то остынет. Тор с готовностью подхватил оставшиеся кружки и пошёл за ней, стараясь ступать медленнее, боясь пролить хоть каплю с кружек.