Не она

      Когда Себастьян подсел к нему за завтраком, Оминис сразу понял: что-то было не так. Он не видел выражение лица друга из-за врождённой слепоты, но чувствовал напряжённость в голосе, а благодаря магическому чутью ещё и потемневшую ауру вокруг него улавливал.       — Я до сих пор не могу понять, почему эта новенькая один в один Маэра? Это же не может быть просто совпадением, — Сэллоу крутил в руке вилку с наколотым на неё кусочком ветчины, разглядывая девушку, сидевшую за дальним концом слизеринского стола. Светлые, даже пепельные волосы, серые глаза, отливавшие сталью, нос с горбинкой — всё это один в один было характерными чертами семьи Мраксов.       Себастьян был знаком с сестрой Оминиса, они даже играли вместе, когда были помладше и собирались на каникулах в поместье Мраксов, если выдавалось время, когда Мракс-старший и его сыновья отсутствовали, но та никогда не покидала территорию родового замка. Поэтому со вчерашней Церемонии распределения было очень удивительно видеть её здесь, в гордом одиночестве и с аристократической утончённостью поедавшей свой завтрак.       — Один в один кто?.. — Оминис не поверил своим ушам. Себастьян не говорил ему об этом. Парню даже показалось, что сердце пропустило удар, а руки похолодели. Это должно было быть просто совпадением.       Схватив палочку и сделав незаметный жест, он запустил по Большому залу проявляющее заклятие Ревелио, которое даже с отсутствием зрения помогало увидеть нити колдовства, и с удивлением увидел знакомые магические потоки в той стороне, которую подсказал друг.       Действительно, это очень было похоже на Маэру, вот только полотно ауры было изорвано, а затем будто грубо сшито, в некоторых местах даже остались дыры. Было даже странно, как девушка могла жить с такими магическими ранами, каждая из которых выглядела смертельной. Но ещё более странным было то, что она не подошла к Себастьяну, а тем более, к своему брату поздороваться и сообщить, что она жива-здорова.       Уставившись в то место, где потихоньку расплывались нити, парень погрузился в воспоминания, игнорируя Себастьяна, который продолжал шептать ему на ухо, как удачно всё сложилось, что девушка всё-таки смогла поступить в школу, даже несмотря на свою болезнь, но при этом как Маэра некрасиво поступает с ними, что игнорирует, и вообще, почему не предупредила, что поступит в Хогвартс под вымышленным именем сразу на пятый курс.       Для Оминиса сестра умерла ещё в начале лета, после того злосчастного ритуала исцеления, который должен был помочь девушке побороть магическую болезнь, мучавшую её с детства. Как ему досталась слепота, так и она страдала от болей в сердце, тут стоило сказать спасибо их матери, которая из-за отца подсела на волшебные наркотики и скончалась сразу после рождения своих детей.       В тот день, когда Мракс-старший приказал спуститься в ритуальный зал, внутри Оминиса что-то как будто рухнуло. Он надеялся избежать участия в зверствах своего родителя, который не останавливался ни перед чем, чтобы достичь своей цели, будь то пытки, убийства и, более того, эксперименты даже над родными. Парень догадывался, как будет проходить "лечение": очередной наркотик, кровь на запястьях, длиннющие заклинания, и крики.       Громкие, надрывные, полные боли и отчаяния крики последнего родного человека, оставшегося в этой чёртовой семейке. Тётя пропала несколько лет назад, поэтому Маэра была единственным плотом, позволявшим Оминису не сходить с ума от жестокости отца и старших братьев. Заперевшись у себя в комнате, парень собирался провести время, спрятавшись на подоконнике за тяжёлой шторой, но когда он собирался забраться в своё укрытие, в комнату влетел один из старших братьев, уже даже и не вспомнить, который, и применил к нему Непростительное заклятие. Империус.       Всё, что происходило потом, было окутано туманом. Оминис помнил только как шёл за кем-то по тёмному коридору, как капюшон мантии закрывал лицо, как встал на указанное ему место и повторял за остальными строки древнего заклинания под душераздирающие крики и потусторонний шёпот, проникающий в мозг. Затем зал озарила яркая вспышка, парень понял это по радостным возгласам присутствующих и изменению магического фона, кто-то забегал по помещению, и затем он потерял сознание.       Очнулся уже в своей кровати, всё тело ломило, в горле было сухо, а в поместье была удивительная тишина. Оминис даже на секунду засомневался, что не спит, но головная боль лишь усиливалась, поэтому, переборов себя, он нащупал на прикроватной тумбочке палочку и, с трудом поднявшись, медленным шагом, держась за стены, направился на кухню.       Там никого не было, но тепло из окна, выходящего на задний двор, помогло парню понять, что солнце, как минимум, встало довольно давно. Налив с помощью заклинания воды, Оминис уже собирался вернуться к себе, как в помещение вошёл отец.       — Вот ты где, — мужчина со вздохом уселся на один из стульев для прислуги, работавшей на кухне, и магией призвал к себе стакан и бутылку алкоголя. По запаху парень понял, что это был виски.       Ему не хотелось ни с кем общаться, не после вчерашнего, но тон Мракса-старшего, который звучал не как обычно, заставил его замереть в дверях. Схватившись рукой за косяк в поисках опоры, Оминис обернулся, будто видел.       — Её больше нет, — сделав большой глоток, глава семейства с громким стуком поставил стакан на стол и уставился на столешницу. Алкоголь в бокале переливался разными оттенками, а стекло, отражая солнце, отбрасывало на всё вокруг светлые блики. — Ритуал прошёл не по плану. Если об этом узнают, Мраксам придётся очень тяжело, поэтому никто не должен знать, поклянись.       — Но... — парень не успел и слова сказать, как мужчина зло ударил кулаком по столу, да так сильно, что виски расплескался на деревянную поверхность.       — Магическую клятву, быстро, — пока Оминис пытался собрать себя по кусочкам после шокирующей новости о смерти сестры, его отец в два шага подошёл к парню, схватил его за руку и проговорил заклинание Непреложного обета. Обычно для этого ритуала требовались как минимум трое, но Мракс-старший всегда плевал на правила. Парень бездумно повторил за отцом слова, вокруг их рук возникли золотисто-красные нити, которые подтвердили принятие клятвы, в это время в его душе разрасталась пустота.       Едкая, гнетущая. Мрачная.       Оминис бы ещё долго пялился в свою тарелку, если бы не Себастьян, ткнувший ему в лицо письмом. Парень даже не заметил уханье их семейной совы, принёсшей из дома нерадостные вести. Кивнув другу и махнув рукой, произнёс ему единственному известное заклинание для того, чтобы прочитать послание, а когда пальцы побежали по строчкам, не мог поверить своим глазам.       Писал отец. Сообщал, что Маэра, вернее, её тело пропало. Напоминал о клятве и требовал найти пропажу как можно скорее. И, наконец, раскрыл подробности ритуала.       Когда во время «лечения‎» всё пошло не по плану, место сестры в её теле заняло древнее божество, до этого спавшее где-то между временем и пространство. Мракс-старший планировал использовать эту возможность, чтобы возвысить свой некогда могущественный род, однако, заполучив сосуд, существо вновь впало в спячку. И, как понял Оминис, всё-таки проснулось и отправилось к ближайшему месту древней силы, которым стал Хогвартс, поэтому теперь, когда девушка сбежала, новый план отца оказался под угрозой.       «‎Да уж, вот так совпадение. Он действительно ни перед чем не остановится и будет использовать все методы до последнего, даже если это смерть его дочери», — парень вновь погрузился в свои мысли, пытаясь понять, что ему делать и как намекнуть другу о возникшей очень опасной ситуации.       Заметив, как помрачнело лицо Оминиса, Себастьян в одно движение вытащил его из-за стола. Пора было что-то предпринимать, иначе бы они весь день просидели на одном месте, так ничего и не добившись.       — Она уходит, а нам нужно с ней поговорить, — пятикурсник потянул друга за собой. Мракс в последний момент успел схватить свою палочку, которую положил на стол, чтобы продолжить завтрак, а письмо запихнуть в карман мантии. Он не мог не согласиться, что с этой странной девушкой нужно было поговорить. Выяснить, почему человек, который до поры до времени считался для парня мёртвым, а на самом деле стал сосудом для божества, теперь ходит по территории Хогвартса как ни в чём не бывало.       Это уже не просто совпадение.       — Что вам от меня нужно? — девушка повернулась к парням и сложила руки на груди. Эти двое преследовали её от самого Большого зала, поэтому она специально постаралась заманить их в место, где никого в такую рань не было.       — Ты же Маэра Мракс, верно? Мы с тобой виделись, когда я приезжал в гости к твоему брату, — Себастьян решил первым начать разговор, чтобы показать свой дружелюбный настрой. Пятикурсница скользнула по нему взглядом, а затем уставилась на его друга, не обращая внимания на слова Сэллоу, продолжавшего говорить всякие глупости.       — Ты не она, — Оминис, почувствовав неладное, отступил на шаг и поднял палочку, приняв одну из немногих доступных ему боевых стоек.       Это не могло быть правдой, нет. Слова отца про древнее божество всплыли в памяти, разорванное полотно ауры встало перед внутренним взором, и все кусочки этого пазла наконец сложились в цельное полотно.       Откуда-то повеяло замогильным холодом, и парень почувствовал, как время вокруг него замедляется. Потоки магии загудели, как будто кто-то намеренно растянул их, а изо рта при выдохе пошёл пар. Сэллоу, стоящий рядом, замер с улыбкой на лице, а в сердце Оминиса в очередной раз замерло, на этот раз в страхе перед существом, что выглядело как его сестра.       — Верно, я не она, — незнакомка будто преобразилась. По её голосу он понял, что существо, решившее поиграть с ними, улыбается. Обойдя парней по кругу, девушка приблизилась к побледневшему лицу Мракса, и глаза её сверкнули сталью. Парень этого не видел, но чувствовал, как изменилась атмосфера, как все мышцы в его теле напряглись, будто перед прыжком, как сердце снова пропустило удар.       Увидев это, божество хихикнуло и приобняло своего собеседника за плечи. Затем наклонилось к его уху и прошептало, отчего по позвоночнику Оминиса побежали мурашки.       — Я есть сама Смерть. Теперь это тело моё. И никто об этом не узнает.