Лишь сейчас я вижу свет

Полуголый Феликс сидел на кровати, а Хенджин занимался приготовлением к перебинтовке. Омега молчал, его мысли сейчас не просто отсутствовали, появилось ощущение что их никогда и не было. Абсолютная, душащая пустота в голове. Хен взял ватку, предварительно смочив обеззараживающим средством, поднес к ранке и приложил. Ликс вздрогнул от холода и боли, пронзившей кожу, и зашипел словно змея. Альфа взял его крохотную ручку и начал поглаживать по тыльной стороне ладони с успокаивающим: "Тихо, тихо". Каждый порез давался с нереальной болью и стуком, отдающимся в конечности оцепенением, ломая омежье терпение. Но он не плакал. Только издавал характерные такому роду деятельности звуки. Обработав большее количество травм, осталась одна. Самая большая, самая глубокая, продырявленная Хенджином, рана на животе. Только оттуда до сих пор текла кровь. Альфа понимал, что повреждение глубокое и в какой-то степени страшное, поэтому нужно промыть спиртом изнутри, дабы избежать заражения. Было не просто ужасно. Было просто невыносимо смотреть как перед ним сгибается Феликс. Невыносимо осознавать, что все его проблемы и боль были причинены им же. Невыносимо понимать, что это все твоя вина и каков же ты ублюдок, если хватает сил совершить такое. Такой маленький, беззащитный белобрысый цыпленок, которому сейчас причинить боль просто невозможно. Это было против Бога. Оторвав от ленты бинта достаточное количество, и смочив сколько надо ваты в спирте, Хен потянулся к дыре в животе Ликса. Как только рука приблизилась к месту назначения, омега схватил того за запястье, гневно прошипев: - Не трогай! Джин лишь посмотрел в глаза напротив. Такие голубые и бездонные, порой казалось, в них можно утонуть, словно груз в непроглядной пучине синего океана. Такие заплаканные и мокрые от недавних слез, буквально умоляющие остановится. Альфа, все также смотря в полюбившиеся им глаза, утешающе сказал: - Доверься мне сейчас, я клянусь, что не сделаю тебе больно... Касаясь фиолетово-зеленой кожи вокруг, он утер кровь, и проник ваткой внутрь раны. Такого старший еще никогда не слышал. Громкий, пронзительный стон, перемешанный с криком и хриплым, задыхающимся дыханием. Подняв свой взгляд вверх, юноша заметил дрожащие губы и.… слёзы. Тот еще ни разу не плакал так перед Хеном. Слезы, катящиеся по щекам, оставляли за собой мокрые дорожки. Одеяло намокло и стало влажным. Руки омеги подрагивали, и он временами стонал от боли, той, что нельзя вытерпеть. Не вынося такого состояния, Хен взял голову Феликса и положил себе на плечо, поднося палец ко рту Ликса. И сказал: - Кусай, когда будет больно... Приложив ее внутрь опять Джин почувствовал ужасную боль. Палец был прокушен до крови, а рубашка на плече пропиталась соленой жидкостью, оставляя за собой мокрые пятна. Через этот укус Джин чувствовал всю боль, что терпел мальчишка напротив. Он скулил, словно прося чрезмерную чувствительность отключиться. Это странно, хоть он и омега, его клыки были острее многих альф. Каждый раз, когда Феликс кричал от боли, Хенджина внутри разрывало, резало ножом по холодному сердцу. Его хотелось защитить, защитить от самого себя. Альфа понимал, какой он ублюдок. Юноша пообещал себе больше никогда не причинять ему боль. Обработав рану, и перевязав бинтом Хен уложил Фела на кровать, укрывая одеялом. Из тумбочки альфа достал обезболивающее, и приоткрыв рот Феликса, положил таблетку внутрь. Когда омега её проглотил, тот сказал: - Спи пока. Ты слаб, а как оклемаешься, поешь... Оставив его одного Хенджин ушел в кухню. Спустившись по лестнице вниз, и открыв верхнюю полку шкафчика, юноша достал большую красивую упаковку. Это был крепкий заварочный чай. Листья медленно раскрывались, тлея в кипятке, отдавая вкус в горячую воду. Когда напиток был готов, альфа налил его в кружку, сел за стол и начал потихонечку пить, размышляя о всяком.

"Он режется?»

«Почему худой такой?»

«У него есть веснушки?"

Разные мысли настигали его голову с невероятной скоростью, пронизывая бедное сознание насквозь. Резко он подумал о том, что Феликс занимается селфхармом. Ряд мурашек пробежался по спине, стало очень страшно за него. Эмоциональный подростковый мозг рисовал картины, которые ни один заядлый мазохист не вытерпит. А неестественная ужасная худоба, что даже кости просвечиваются свозь пергаментную кожу? Красивые веснушки, россыпь которых Хен ни разу не видел? Слишком много вопросов, на которые не найти ответов. Альфа встряхнул головой, в надежде освободиться от назойливых мыслей, но не получалось. Феликс разомкнул глаза. Ему очень хотелось встать и посмотреть, где он, ведь совсем ничего не помнил. Кряхтя, ноя от боли, омеге все-таки удалось принять сидячее положение. Оглядевшись, Феликс понял, что находится вовсе не в своей квартире. Слишком большой дом, слишком красиво и очень дорого выглядящая комната точно не его. - Агх...Мннх... Опираясь обо все предметы в этом гребанном лабиринте, Ликс шёл к ванной. Раковина, такая желанная, нужная. Засунув два пальца в горло, Фела вытошнило, ему сразу стало легче дышать и на лице облегчение. - Блять, где же я, а? - спросил Феликс, услышав в ответ лишь тишину. Хенджин услышал странный звук откуда-то сверху и начал в спешке подниматься, и дойдя до нужного места, альфа увидел омегу, сидящего на полу, сжимающего свои бедные коленки, раненные, забинтованные. Застыв в проходе ванной, он все-таки пересилил себя. Хен присел на пол и аккуратно обнял Феликса, чтобы не спугнуть. Тот лишь равнодушно поднял на него глаза. В его глазах Хенджин видел то ли песок, то ли стекловату? Пустоту. Это усталость? От жизни? Болеющий, бедный Фел наконец-то подал голос. Грубый, глубокий и низкий, такой неожиданно приятный, но хриплый после сна. - Куда ты дел мои вещи? - спросил тот, с надеждой глядя в глаза напротив. - Ты в моей одежде. Твоя порвалась, и вся в крови...- сочувствующе ответил альфа. -Ладно, где мой рюкзак тогда? - На входе в комнату лежит. Феликс поднялся, опираясь о стенки и пошатываясь, раздраженно, шипя от боли в теле, шел к цели. Хенджин взял его под локоть, помогая идти. - Не трогай меня! Я сам могу идти. Наконец дойдя, он дрожащими руками вынул таблетки и зажигалку с сигаретами. - У тебя есть балкон? Хенджин лишь молча, наблюдая за страданиями Фела, которые он терпел, указал на балкон. В ответ послышалось короткое "Спасибо". Омега, хромая шел к своей цели, опираясь обо все возможные стены в этом чертовом доме, временами касаясь раненного тела. Феликс ушел на балкон. Ветер раздувал блондинистые волосы, приятно остужая уставшее лицо. Свобода, пронизывающая до костей все тело, дарящая спокойствие и эйфорию. Он достал из кармана сигарету и зажег. Серый дым от трубочки сдул быстрый поток воздуха. Омега, вдохнув яд, ощутил кайф, тот, что помогал жить. С этим запахом, с эти ветром уходили все, нападающие словно львы боли, внутри него торнадо от одной мысли о том, что настанет завтра. Да, они вызывали зависимость, но Ликс хотел поскорее умереть только без рукоприкладства. Однажды от такого режима его сердце все равно остановится, тогда он будет внутренне счастлив, как никогда. Хенджин зашел на балкон, и наблюдая за курящим омегой, думал, что ему делать, что сказать? Мысли крутились в голове, словно карусель, не давая покоя. Загадка века: что для счастья нужно человеку? Резким движением он отнял единственную жизненно необходимую вещь - сигарету. - Верни! - Ответишь на вопрос, тогда верну. Зачем ты режешься? - Господи, зачем тебе это? С чего ты это взял? А, точно! Не ты ли распиздишь всей школе, блять, о моих проблемах? Я не могу! Не трогай меня пожалуйста! Хочешь бить - бей, но не спрашивай ни о чем, не думай, просто забудь! И верни уже мне сигарету, еблан! - Господи, ты что не понимаешь, что я, может, помочь хочу! - Помочь?! Тогда будь добр, отъебись от меня навсегда! Оставь уже меня в покое! - взвизгнул Ли, и руки его лихорадочно затряслись, а разум начал предательски туманиться. Это было очень некстати. Феликс рывком достал таблетки для похудения и выпил уйму без воды. Прямо перед Хенджином. Пока альфа пытался достать их из Феликса, тот лишь смеялся. Страшно, истерически. Вырвавшись из цепкой хватки, омега пошел вниз, быстрым шагом, по пути забирая рюкзак с пола, направляясь к выходу из дома. - Феликс, идиот, ты же сдохнешь! Он остановился из-за сильной хватки на его запястье. Ликс лишь обернулся, посмотрев на него глазами, полными слёз. - А разве не понятно, что я этого и добиваюсь? Ублюдок двуличный - Феликс по-доброму улыбнулся и ушел, захлопнув дверь.

"Давит в рукавах

Ты таяла в руках моих

Ищу тебя опять

Вот только голос твой, затих..."