Лишь сейчас я вижу свет

Феликс аккуратно слез с твердой столешницы и маленькими шажками побрел к своему злосчастному дивану, оборачиваясь холодным одеялом. Мысли спутались и вновь стали терзать его: «Что это было сейчас?» «Он.. флиртует так или играется может?»- думал омега, поглаживая напряженные виски, пока его громкую тишину не разбавил знакомый голос.  -Слушай, тебе тут не холодно?- вновь потягивая воду, спросил Хёнджин, приземлившийся на подлокотник дивана, возвышаясь над крошечным Ли.  -Как ты угадал..- саркастически протянул Феликс, заворачиваясь в одеяло все сильнее и сильнее -Может, я тут посплю, а ты ко мне спать пойдешь?- он застыл на секунду -Удивительно с твоей стороны, но я бы не отказался, знаешь ли- протянул юноша, выворачивая окоченевшие конечности из под тонкой ткани -Тогда это мой диван, свали- Хёнджин плюхнулся на диван, накрываясь одеялом, и показывая жест от слова «свали», махая рукой в сторону своей спальни. Феликс в ответ на это лишь буркнул и закатил глаза, поднимаясь с мебели. Его нога запуталась в одеяле и он, падая вперед, успел лишь тихо вскрикнуть. Горячие красивые руки обвили тонкую талию и прижали к себе, спасая от падения и лишних травм. Ликс, сидя в объятиях альфы, медленно открыл глаза, удивленно поворачиваясь к лицу своего спасителя. На что тот испуганно вздыхает, касаясь разгоряченными большими ладонями к плоскому холодному животу омеги. -Ты! Хватит меня лапать!- возмущается Феликс, отдирая от себя чужое странно-приятное тепло -Хах- посмеивается альфа, продолжая- Во первых я не лапаю, а грею, во вторых - он становится серьезней- Ты весь ледяной! Поэтому пиздуй в мою комнату быстрее и грейся, не хватало только чтоб ты заболел еще- Хёнджин спихнул мальчишку с себя, вновь указывая в сторону второго этажа. Феликс поднимается по деревянной лестнице, оборачиваясь назад, и доходит до нужной ему комнаты. Дверь медленно распахивается, а за ней включается слабый теплый свет, открывая вид на житье Хвана: Уютная большая кровать(на двоих, подметил Ли), дубовый шкаф с множеством разных книг, но больше тут было дисков для плэйстэйшена, разные фигурки из популярных видеоигр. Небольшой стол и белая лампа на нем, разные учебные принадлежности, приятный ногам черный махровый ковер и… картины, висящие на стенах. Омега подошел ближе, залезая на маленький диванчик в комнате, и провел пальцем по холсту: мазки гуаши по бумаге и масляные краски, разноцветная акварель и черная подпись снизу: «Хван Хёнджин». Еще два таких произведения на кремовой стене. - «В это вложена душа» - мысль, словно стрела пролетела в голове юноши, оставляя полуулыбку на лице и некую детскую радость, как будто увидел конфету, после долгого расставания с ней. Красиво, словно это изобразил известный, но еще не понятный людьми художник. Здесь отображается его настроение и жизненные цели. На первой картине изображены цветы и девушка, сидящая между ними, словно объятая нежными лепестками. Это выражает некую любовь и счастье. На второй картине изображена улица и тротуар, по середине которого идет одинокий прохожий, склонивший свою поникшую голову к полу, смотрящий на лужи, которые рисует депрессивный дождь этого серого и мокрого как глаза после слез города- это апатия, чувство знакомое Ли так, как никому другому. Слабая, грустная атмосфера и буря из мыслей, возможно принятие себя. А на третьей картине… изображено ночное небо, усыпанное яркими, словно улыбка звездами, луна, что смотрит на своих подопечных, окутанных ее мягким светом. Старый дом на фоне, словно что то разрушенное, что - то, что нельзя починить или исправить и мальчишка, стоящий спиной к людям. Юноша, чьи белоснежные волосы подобно ветру, развиваются в потоках воздуха, его пустой взгляд устремлен в необъятное небо, надежда что оно его спрячет, но нет. Оно даже не смотрит в его наполненные слезами глаза, оно жестоко, и не хочет видеть жалкой слабости, не хочет видеть его. Это… это же Феликс. Его оранжевая футболка, его джинсовые шорты, его грязные кроссовки и кофта, накинутая самим художником на хрупкие плечи маленького мальчика, что повзрослел слишком рано. Это Феликс и здесь нет сомнений. Нарисовано вчера, когда они последний раз виделись. Омега оседает на пол, обхватывая свои колени и тихо плача, раздражая кожу противной солью. Он наконец понял, что хотел донести непонятный людьми художник: Люди, убитые событиями, теряют надежду на жизнь и перестают видеть то, как сочувственно ночами на них смотрит луна, перестают чувствовать помощь людей и отвергают перемены в своей жизни, ломая себе кости, слушая хруст и корчась от боли, но упертые как бараны, они не примут помощи. А Феликс, изображенный здесь наконец принял помощь и луна перестала смотреть на него, ведь поняла, что он сможет сам. Без ее, вдохновляющих поэтов, взглядов. И он может встать с колен, может вылечить раны и у этого Феликса есть шанс на будущее. Юноша, вытерев слезы, поднялся с ковра и, падая на кровать, завернулся в феромоны альфы как в одеяло, успокаиваясь. И пусть Морфей сегодня заберет его беспокойный сон, пусть подарит долгий безмятежный сон и даст сил, чтобы встать с собственных ободранных болью, но еще таких детских колен. ... Мягкий солнечный свет проник в окна дома и осветил лицо мальчишки теплым объятием, играясь с его прищуренными глазами. Город медленно просыпался: гул в соседних домах становился громче обычного, электронные машины с тихим шелестом колес мелькали по дорогам и спокойное дуновение ветра словно тормозило, призывало на секунду остановиться, но мир же не спит, да? Феликс неохотно открыл глаза и, дотянувшись рукой до тумбочки, выключил сраный будильник, что дребезжал без умолку. Он потянулся, раскидывая руки в разные стороны, и его спина приглушенно хрустнула, на что тот отзывался, хватаясь за кость: -Ах, ебать! Дверь в ванную комнату тихонько открывается и Феликс крохотными шагами доходит туда. Включая кран, он умывается, понимая что уродливые веснушки замазать нечем и закрывая свое лицо, парнишка спускается по лестнице вниз, скрипя половицами. На диване сидит Хёнджин, дрожащий и с красным носом: он громко шмыгает им, хрипло отвечая удивленному Феликсу: -Доброе утро, братец- он выделяет это слово и закашливается себе в кулак.  Омега подбегает ближе, совсем забывая зачем спустился, и, падая на диван, прикладывает ладонь к горячему лбу альфы, обеспокоено отстраняясь: -Да ты весь горишь! Зачем уступил мне?! Идиот, блин, что нам делать теперь?! -Феликс -Ну что?!- раздраженно выдыхает он -У тебя веснушки..- альфа тянется ладонями к его лицу и, нежно касаясь пальцами оглаживает впалые щеки, проводя фалангами по огромным скоплениям созвездий- веснушкам. -Не трогай! - взвизгивает Феликс откидывая чужие руки и закрывая свое лицо.  -Только Джисон мог знать- продолжает он, начиная чесать щеки, пытаясь избавиться от его «уродливого» вида. Слезы медленно подступают к глазам и он отворачивается. -Феликс, они очень красивые- нежно шепчет Хен, поворачивая плачущего Ли к себе. -Они страшные, не смотри на меня -Они красивые.. Знаешь, я ведь их раньше не видел… зачем ты прячешь такую красоту.? Феликс, твои веснушки.. как созвездия на ночном небе, как мириады звезд в потухших после пожара глазах… это .. Господи, ты не перестаешь меня удивлять!- он его обнимает, гладя ладонями по худой спине. -Правда красивые?- недоверчиво спрашивает Ли -Самые красивые- завороженно отвечает альфа, смотря омеге в глаза, не замечая как его взгляд смещается на пухлые сердечные губы. Феликс, заметив это отстраняется, поднимаясь с дивана, и, утирая капельки слез со своих щек, замечая спустившихся родителей. -Подружились?- спрашивает мама, отпивая воду из стакана. -Я очень рада! - воодушевленно продолжает она, ставя его на место. Феликс смущенно улыбается в ответ, а Хёнджин громко кашляет со звуком хрипов из самого горла. -Хенджиин- недоумевает мама.- Ты молодец, конечно, что Феликсу уступил место в спальне, но ты то зачем заболел! -Что случилось?- спрашивает отец, вошедший на кухню  -У Хёнджина температура, он кашляет и вообще он заболел!- возмущается та, убирая надоедливую прядку со лба, небрежно заправляя за ухо  -Джини, как так вышло?- мягко спрашивает папа, подходя к сыну -Это я виноват!- вскрикивает омега -Ночью мне стало очень холодно, а Хёнджин зашел на кухню попить воды и он заметил, что я замерз… Уступил мне кровать потеплее и… Лучше бы я заболел…- неслышно прошелестел Ли себе под нос, но все все поняли -Хёнджин, это очень благородный поступок, ведь организм омег слаб, поэтому ты быстро выздоровеешь- хвалит отец -Феликс, детка- мама ласково зовет его- Соен придет и приготовит вам покушать, мы на работу.- она надевая каблуки продолжила- А, точно. Сможешь остаться с Джинни? Я отпишу вас от школы, хорошо? -Да, я думаю у меня получится- неуверенно буркнул Ликс, одергивая рукава кофты. Хван, заметив действие сразу напрягся, приподнимаясь на локтях.  Дверь квартиры захлопнулась и Феликс снова стал чесать кисти, успокаиваясь. -Слушай, чесоточный, ты может харе чесаться, ок? Бесит немного- бросил альфа, заворачиваясь в одеяло -Я тут главный, ты болеешь! Поэтому поднимайся и бегом к себе в комнату- рассердился омега, насупив бледные щеки -Ладно подчиняюсь- Хен поднял руки вверх, показывая свое несопротивление, и побежал к себе в комнату, прикрываясь дверь и плюхаясь на постель. Феликс подошел к плите и заварил черный чай, добавив туда малинового варенья, что красиво осело на дно, оставаясь мелкими косточками, будучи приятным рту. С кружкой в руке и блистером таблеток от температуры он медленно поднялся по лестнице. Омега вошел в комнату и поставил все на тумбочку перед кроватью, обращаясь к альфе -Хёнджин, ты не маленький, поэтому пей чай и жри таблетку   -Обязательно- Ли недоверчиво зыркнул на него, ставя руки по бокам, хмурясь -Да выпью я! Честное слово! -Не верится, но ладно- омега развернулся и покинул комнату, закрывая дверь и выглядывая из-за нее со словами: -Пей и спи, дурень. Джин слабо улыбнулся и закрывая глаза провалился куда-то далеко. Кухня трещала и шумела: Ликс готовил кашу с цукатами и еще чай. Он аккуратно размешивал варево в кастрюльке, тихо что то напевая себе под нос. Капелька брызнула на фартук и юноша мило ойкнул, вытирая кашу с ткани. Ли добавил разноцветных цукатов и стал ждать. Сняв кастрюльку с плиты он разлил ее по тарелочкам, зная что сам даже половины не осилит. Фартук тихо зашуршал завязками и лег свернутый на столешницу. Фел, взяв тарелочки и чай пошел к альфе. Хёнджин не спал: он сидел на кровати и что то рисовал карандашом, всякий раз ругаясь, когда выходило криво. Наброски видимо не очень получались сегодня. Омега постучал и аккуратно вошел внутрь прикрывая дверь. -Не спишь? -Как видишь- он отложил свое творчество на край кровати и похлопал ладошкой по месту рядом. Омега присел, поставив тарелки. -Как твое самочувствие? - обеспокоено спросил юноша, смотря в глаза -Уже лучше, не беспокойся- успокоил тот в ответ. Фел выдохнул. -Ешь- он поставил тарелку перед лицом, на что Хёнджин недоверчиво глянул в ответ. -Это я готовил, не отрава- он взял ложку в рот, подавляя тошнотные приступы. Альфа попробовал и -Ваау, Ли Феликс где ты учился готовить? -Вкусно? -А ты не чувствуешь? -Ну..  мне не очень если честно- признался омега, глотая вторую ложку -Не переживай, ты научишься я помогу -Спасибо Джисону, я пол тарелки съесть могу- хохотнул Ли, вытирая краешек рта салфеткой. В комнате ненадолго воцарила тишина, разбавляемая тихим шуршанием ложки по тарелке. -Слушай, а сколько я проспал? -Сейчас пять вечера -Ахуеть! Бля, пиздец я доху...- Ликс приложил палец к губам -Не ругайся много, это плохо -Ой, мне не пять лет, что хочу то и говорю- он откинул его пальцы вы от себя. -Маме расскажу- пригрозил Феликс, махая указательным пальцем -Ой, блять, прости пожалуйста, больше не буду- сдался Хван, засматриваясь на Ли.  -Ладно, я пошел тогда- протянул Феликс, поднимаясь -Ээээ, нет- Джин схватил его за руку, усаживая на кровать.  -Мы будем глядеть фильм- утвердил тот, закрывая пути отступления. -Хорошо, давай глянем что-нибудь, давно не глядел телек За просмотром фильма пролетело время и Феликс, уморившись, уснул, кладя голову на плечо альфы, тихо посапывая. Хёнджин долго смотрел на него, гладил веснушки на его умиротворенном лице, касался почти заживших губ, и аккуратно убирал белоснежные пряди подальше от лица.  А потом омега неожиданно заплакал: хрустальные слезы покатились из его закрытых глаз, разбиваясь друг о друга при столкновении. Джин долго вытирал их руками, гладил его плечи и долго обнимал, шепча что все будет хорошо - чувствовал беспокойство. Он накрыл его одеялом и поцеловал разгоряченную кожу щеки, нежно касаясь фалангами, словно боясь разбить это хрупкое сновидение. Прошло время, а Хёнджин все смотрел на него - долго и без остановки. Это словно и не был человек, это был падший страданиями ангел, чьи крылья безжалостно отрезали, а душу истыкали ножом. Ангел корчился и просил помощи, скитался по людским улицам, но его никто не принял. Его отвергли все, кто мог: пинали, и ранили больное сердце. Ангел пал. Он больше не пытался заговорить, он разрушился и утек словно песок сквозь пальцы. Но сейчас ангел вновь поднимается: лечит душу и крылья, он снова возвышается над миром, паря на облаках, но еще не вернувшись домой.  Хёнджин уснул. Уснул, слушая тихое сопение любимого омеги, что обеспокоено дышал. Уснул, забывая обо всем на свете, любя того, чья любовь закрыта, но так невесомо безгранична…

И если смерть не разлучит

Давай останемся вдвоем

И пусть все странно так звучит

Хочу быть в сердце я твоем…

И если смерть не разлучит…- Alen Snich.

❤️