Уголок губ

В этот поздний час Северный Дворец звенел от тишины. Весь его грубый холодный фасад, неотесанный должным образом камень, лёд, металлические вставки на прорези окон и бойниц, небольшие смотровые башни, в коих на посту стояли молчаливые демоны-солдаты — все это многообразие звенело от тишины. Северные демоны к этому были привычны. Такой порядок их устраивал, да собственно, иного они и не знали. Нет, конечно, иная культура, а вместе с ней и незванная"теплота", если можно так это назвать, проскочила в ледяной дворец. Сказать, что такого не было — значит соврать себе и окружающим. Врунов мало кто любит, но ещё сильнее Северные демоны ненавидят, когда в их чистую, сильную и смелую культуру примешиваются иные порядки, влияющие на их привычную жизнь. Сердитый Борей, а он ведь истинный хозяин всех студеных ветров и даже ночных сквозняков, был намного радушней к новому, чем этот оплот мороза и стойкости. Пожалуй, слово "непреклонные" было подходящим для этой ледяной конструкции и тех немногочисленных ее обитателей. Но несмотря на этот духовный и физический холод нутра и кожи строения, теплое, мягкое, непонятное и явно нездешное существо основательно засело в самом центре этого замка — в кабинете Мобей-Цзуня. Там по правую руку от величественного рабочего стола, выполненного из редкого дерева, вплотную стоял такой же стол, но явно длиннее и немного пониже. На нем громоздились сотни бумаг, приказов, взысков—выписок, прописок и тому подобной мукулатуры. Центральный же стол был посвободнее, но внушал своим объемом листов он так же сильно. За ним величественно и элегантно сидел хозяин всея Северной Земли. О, как он прекрасен! Именно так думал тот, кто сидел по правую руку от своего короля , каждый день любуясь его сильным станом. И именно этот человек, верный слуга, советник и в конце-концов идейный организатор слияния двух миров был для всего замка той самой необычной теплой вещицей. Цинхуа выбивался из общего колорита принятых у демонов порядков. Он был иным. Но сейчас, сидя подле своего короля человек был на своем месте. Казалось, что если бы он резко исчез из замка, то все его обитатели смогли бы это уловить, почувствовать и возможно забеспокоиться. Но Цинхуа никуда не собирался. Некуда было ему идти, да и смысла в этом никакого нет. Его король стал к нему снисходительнее. Вместо побоев по малейшему пустяку Мобей-Цзюнь стал использовать поглаживание и долгие взгляды. Шан Цинхуа был безмерно этому рад. Отсуствие каждодневных побоев сделало жизнь культиватора приятной, желанной, а главное полной созерцания собственного идеала. Король Северных Земель, Мобей-Цзунь, Ваше Величество, Мой Король... Ох, как Цинхуа был рад! Ему в последнее время начало казаться, что нахождение на Севере ему сделалось настолько приятным, что переодическое возвращение на Аньдин стало частью какой-то обязательной пытки, вроде надоевшей работы. Он стал чаще искать поводы оставаться на Севере. Ему это положение даже нравилось, и в любом случае, документы с Аньдина можно доставлять и на Север. Кому какая разница где были заполнены и заверены бумажки? Потому Шан Цинхуа сейчас безбожно тихо пялился на свой идеал, предаваясь мечтам о несбывшемся.Перед ним две холодные скалы, открытые всем ветрам. Где-то там внутри точно бьётся сердце, Автор знает это точно. Оно прячется под слоями прочных костей, мышц, нервов и кожи. Добраться до него практически невозможно, а ведь так хочется... Но тут Цинхуа внезапно вылез из своих грез, почувствовав что-то липкое, что расползались по его рукам и одежде. Он уставился на перепачканные чернилами стол и на все эти бумаги, чернильные руки и кисть в них, которая оставила несколько клякс на определенно важном документе. Цинхуа что-то пробурчал, явно матерное и недовольное, но после, начав убирать беспорядок привычным способом, растерянно пригляделся. Чернила расползались очень даже символично, образовав на половине одного листа член, который своей головкой упирался в просьбу лорда Ци о поставке новой партии ткани. Массивный такой, толстый, с двумя большими яйцами. Конский что-ли ? Смотря на этот член Цинхуа думал о том, что наверняка у его короля такой же, он ведь демон! А значит размеры должны быть соответствующие. Другой вопрос в том, что Цинхуа готов поставить свой пылившийся много лет агрегат на отсечение, что Его Король был девственником и вряд-ли мастурбировал хоть раз. Слишком горд, величественен и пожалуй в этом плане безнадёжен. Цинхуа как автор оставил свое любимое детище без пары и сексуальной жизни. И от этого понимания стало вдруг и тоскливо и радостно. Лицо советника от этих испытывающих чувст сменялось и составлялось в нечто сложно-выполнимое, но Цинхуа давно уже свое лицо отпустил и забыл об этой очевидной проблеме. Сейчас, например, его мысли начали свой ожидаемый странный путь, по итогу которого Шан Цинхуа сложил руки перед собой и уставился с пустоту, не замечая подозрительного взгляда справа. Цинхуа думал. Цинхуа желал. Цинхуа внутренне упивался своей гениальностью и сообразительностью. Но ведь действительно! Прямо сейчас он один на один со своим идеалом. Он творец этого мира, хотя и явно падший, чего уж душой кривить, но тем не мение, Самолёт обязан пронзать небеса. Его небеса — это его король. А значит, Цинхуа имеет право на небольшую, самую малую, сантиметровую шутку. И потому, Цинхуа под непонимающий, но внимательный взгляд своего короля, медленно, на удивление тихо и аккуратно, опустился под стол и также тихо, на карачках подполз к коленям Мобея. Тот в свою очередь отложил документы и немного откинулся на спинку широкого витого кресла. Холодные глаза с глубокой синевой небес встретились с хитрыми и решительными медово-карими. Ни один не произнес и слова. Мобей-Цзунь впервые в жизни ощутил собственную слабость, немощность перед кем-то другим, перед человеком, перед слугой. Он не мог прикрыть глаза ни на минуту. Его взгляд немигающе следил за тем, как его слуга тихо, словно мышь, легонько ухватился за голенища сапог, забираясь руками под плотную ткань одеяний. Хитрые пальцы, измазанные в туши, оставляли за собой след действий хозяина. Они медленно, играючи поднимались выше, почти не касаясь внутренней части ног, но нарастающе заражая собственным жаром тело Короля. Цинхуа действовал так как ему хотелось, наверное, впервые с момента принудительного заключения в этот мир. Он нежно, исследуя каждую складку нижних штанов, припадал ладонями к ногам своего идеала. Они все крепче сжимали стальные мышцы бедер, немного поглаживая кончиками пальцев ледяную кожу, которая так ярко чувствовалась под тканью штанов. Шан Цинхуа ощущал блаженство. Он не ждал удара от своих действий. Это ожидание вылетело из его головы как только он встретился с глазами демона. Глубокими, чарующими и осоловевшими. Да, именно такие глаза, которые он никогда и не видел, обещали ему что-то такое, что давало уверенность в действиях. И потому он не останавливаясь продолжал медленно раздвигать ноги, усаживаться меж ними. Он опустил голову, ресницы, собственное достоинство и как кошка припал щекой ко внутренней части бедра. Цинхуа нежно пошевелил головой ощущая как приподнимается член Его короля, как медленно натягивается плотная ткань и как мышцы ног под его ладонями может с стальными тросами кораблей. Его руки обняли бедра. Его шея немного вытянулась и его губы припали к бугру, нежно целуя, почти невесомо. Он действовал Сам, исполнял Собственное желание, не думая о последствиях, как всегда до этого действовал Его Король. Нет более ни статуса, ни страха смерти, ни слабости. Есть только желание сделать. Шан Цинхуа и делал: спокойно, даже как-то буднично, распахнул верхний халат демона, все ещё смотрящего и ничего не предпримавшего, следом развязал хитрый узел плотных штанов. Эти самые нижние штаны он самолично множество раз стирал, зашивал, подвязывал. Наверное, Шан Цинхуа лучше всех в замке знал как быстро одеть и раздеть короля. Он лучше всех знал каждую складку одеяния своего монарха. И он же был тем, кто буквально изучил каждый шов на тканях этого демона. Раслабив узлы и ремни, Цинхуа осторожно оттянул штаны и прикрыв глаза, наклонился, прижимаясь лицом к представшему достоинству. Член короля стоял как сталагмит. Такой же внушающий, пугающий и любопытный. Цинхуа любил необычные вещи. Достоинство Мобея обрамляли тёмно-синие жёсткие волоски. Они приятной глазу дорожкой доходили до нижней части пресса и тоненькой, полу-прозрачной струйкой пускались выше, теряясь в характерной складке живота. Удивительно то, что никакого запаха потного или пряного тела не было. Был аромат мороза. Цинхуа упивался этим запахом. Его нос упёрся в основание члена, где плотной копной вились черные волоски. Он медленно двигал головой и руками, поглаживая, любимое идеальное тело. Разум же его был пуст и глух ко всему, что происходило. Он пропустил неожиданно тяжёлый вздох Короля, который не мог оторвать свой взгляд, боясь проснуться ото сна. Он не заметил как заскрежетали адамантовые когти по ручкам кресла. Шан Цинхуа проигнорировал даже то, как мелкая дрожь пробила тело Мобея, и как тот чуть ли не зарычал после пары движений по его стволу. А это собственно, маленькие шаловливые пальчики его слуги начали играться с членом господина, проходясь по всей длине, исследуя каждый миллиметр кожи, выступающих вен и припухшей от желания головки. Цинхуа менял темп, перебирая своими вездесущими пальцами, ублажая, но игнорируя короля. Он вдыхал манящий запах своего идеала , тёрся о его вздрагивающие колени, которые раньше так часто отправляли заклинателя полежать сломанной куклой. Но сейчас они медленно, скорее всего неосознанно, зажимали Шан Цинхуа, отчего тот чуть ли не ощущал себя скованным путами. Это давление доставляло лишь одно удовольствие. Цинхуа продолжал поглаживать и надрачивать. Он как исследователь наблюдал за изменениями в этой глыбе. И естественно пришел к выводу, что его рук не хватает, а значит самое время попробовать свое создание на вкус. Шан Цинхуа немного вытянулся на коленях облокотился локтями о бедра своего господина и приблизившись к головке нежно, даже как-то задумчиво ее лизнул. Тело Короля ощутимо дрогнуло и наконец до ушей Цинхуа дошел приглушённый стон, но он не желал отрывать взгляд от неожиданно вкусного и приятно-холодного члена. О боги, неужели он прописал демонам севера такие вкусные члены? Самолёт, ты чертов гений. Глава пика Аньдин лизал, покусывал, сосал и задумчиво поглаживал каменеющий член короля. Он игриво оттягивал вторую кожу, являя на свет сверкающую от предьекуляра головку. Наконец Цинхуа заправил за ухо выбившуюся из простого деревенского пучка прядь и попытался взять в рот как можно больше. Насаживаясь ртом на член короля он ощущал как собственный орган образовал влажно-липкое пятно на его внутренних штанах. Но руки его были заняты тем, что они оттягивали, поглаживает и игрались с яичками демона. Они так же и не обходили стороной волоски, зарываясь в них и царапая коротко стриженными ногтями нежную кожу. Потому Цинхуа немного сжал свои бедра и неосознанно начал ими двигать. Внизу живота стало приятно тянуть. Взять полностью член в рот у Цинхуа не получилось. Оказывается размеры и рвотный рефлекс это непреодолимая преграда для полноценного французского поцелуя. Но Цинхуа не расстраивался перед такой проблемой. Он в свое удовольствие продолжал играться с членом, наслаждаясь запахом и вкусом, поглощая лишь до половины и доводя своими действиями Мобей-Цзуня до иступления. Шан Цинхуа был счастлив. Наконец он в последний раз взял член короля и почувствовал как в его рот с содроганием проскальзывает холодное семя и одновременно с этим усиливается ощущение того, что его собираются сдавить ногами. С чмоканьем Цинхуа отрывается от своего короля и поднимает шалые глаза вверх. А там картина достойная художника. Мобей-Цзунь, откинувшись на кресло, неровно дышит. Одна его рука сжимает рот, дабы владыка не издал позорного стона. Вторая же сжала кресло настолько сильно, что подлокотник растрескался в труху. Прекрасная грудь Мобея вздымается вверх и вниз, в неровном ритме, совершенно не стесненная одеянием, которое в порывах метания сползло ниже плеч , открывая взору и их. Растрепанные черные волосы дополняли образ принудительно удовлетворённого демона. Цинхуа ещё несколько секунд немигающе полюбовался этим сюжетом, запоминая каждый элемент и акцент, дабы после, когда его изобьют, лёжа хотя бы на чем-то, что отлично от ледяного пола замка, вспоминать и лелеять эту картину в голове. Возможно ещё и дрочить. Да, точно дрочить. Шан Цинхуа уловил момент, когда ноги Его Короля немного расслабились и сразу же вывернулся из тесной пародии на объятия, попутно не забывая поправить одеяния своего короля и заправить обласканный член внутрь штанов. Цинхуа так же на карачках подполз обратно к своему месту, поднялся, спокойно сел, выпрямился и наконец проглотил остатки семени во рту. Послевкусие было бодрящим. Цинхуа закатал рукава своего помятого одеяния и обтер свои руки о тряпицу, которая всегда находилась в одном из ящиков его стола на случай если он снова прольет чернила. Ах, да, чернила. На столе прямо перед ним все ещё лежал все тот же документ с Аньдин, где так удачно клякса расползалась в большой массивный конский член. Цинхуа ухмыльнулся и отложив тряпицу, пригладил растрепанные волосы, заправляя несколько кудрявых прядей за ухо. Его движения были спокойны, методичны и размеряны. Он не обращал внимание на полный ахуевания взгляд. Не видел и то как его Король смущённо пытается поправить свои штаны, но руками натыкается на снова идеально выполненную работу и оттого не зная куда деть руки кладет их себе на колени. Но вдруг отдергивает их, вспоминая как заклинатель всего минуту назад между ними своим ртом... Ему ничего не остаётся, кроме как смотреть на слугу, который как ни в чем не бывало, прибрав себя и стол, продолжил заполнять документы. Мобей разглядывал это лицо, которое много раз уже видел. Он запомнил, кажется все выражения этого человека, но сегодня он снова был им поражен. Новое выражение лица, когда тот с любопытством и усердием ублажал его, совершенно неожиданно, поразило искренностью. Нельзя выразить все то, что в секунды испытал Король Северных земель. Слишком много для демона. Но сейчас Мобей снова был застигнут врасплох. Его Шан Цинхуа мило улыбался и в уголке его распухших покрасневших губ притаился маленький черный волосок. Этот волосок контрастом выделялся на теплом лице с покрасневшими щеками и сбоку прилипшими от пота волнистыми волосами. Мобей чувствовал, что ему нужно что-то сказать. Но что? Единственное, на что его хватило это имя человека: —... Цинхуа... На зов короля человек обернулся и вежливо улыбнулся. В ушах у демона звенело. — Что-то не так, Мой Король? Всего на секунду, но Мобей-Цзунь мог поклясться всем, что у него есть, но волос в правом уголке губ его человека растянулся в улыбке.