Всё, что можно и нельзя

Ночной мрак задушил стыд и сомнения, и Деви уверенно поднялась с кресла, в котором провела последние полчаса. Отложив книгу и задув свечи, девушка выскользнула из собственной спальни. Было странно и забавно красться по коридорам, подобно воришке. «Будто не к будущему супругу иду, а в публичный дом», – усмехнулась драгоценная госпожа, останавливаясь перед нужной ей дверью. «Хвала Богине, болтовня Лидии позволила узнать, где спит Тиан», – мысленно ликовала Шарма, вспоминая, как служанка хвасталась, что у их лорда в главном крыле семьи де Клер самая тёмная и массивная дверь из дуба, какую только можно найти, дословно, «во всём Хартфордшире и даже самом Лондоне! Наш милорд очень любит всё изысканное и необычное. Недаром на роль будущей супруги он выбрал именно Вас». Заискивающий голос Лидии проглотила гнетущая тишина, когда Деви хлестнула болтушку одним яростным взглядом. «Ну, я тебе в следующий раз покажу необычность своего гнева! Тоже мне – любители экзотики!» – сетовала тогда юная госпожа на бестактность девицы. Неуёмная и чаще всего неуместная болтовня бестолковой служанки оказалась полезна, и Деви тут же мысленно сменила свой гнев на милость. «Больше не буду её ругать… ну, не так строго. Лишь осаждать. Когда того потребуют обстоятельства», – размышляя, Дивия, наконец, подняла руку и прикоснулась костяшками к каштановому массиву. Хозяин спальни не заставил себя долго ждать. Дверь открылась – Кристиан слегка прищурился, едва яркость свечей, плавясь в золотых канделябрах на стенах вдоль коридора, ударила по глазам. Из глубин его спальни Деви выцепила лишь непроглядный мрак. – Деви? – генерал-губернатор, вскинув тёмную бровь, в замешательстве глядел на ночную гостью. Мужчина тотчас подумал о том, что общаться вот так, в проходном холле, им однозначно не следовало. Во избежание лишних слухов, осторожно промолвил на бенгали, раскрывая дверь шире: – Не хочу показаться бестактным, но нам лучше не разговаривать в столь поздний час посреди коридора. – И поспешно добавил, предлагая более целомудренную альтернативу: – Либо же мы можем побеседовать в общей гостиной. Драгоценная госпожа улыбнулась: «Какой тактичный. Беспокоится, что мне может быть некомфортно наедине? В его спальне?» Она молча переступила порог, останавливаясь в начале комнаты. Темнота сбила Дивию с толку. Вместе с тем ночной мрак заботливо проглотил нежный румянец, моментально покрывший девичьи щёки при виде большой кровати посреди спальни. «Я в его покоях! Ночью! Как же нескромно и…волнительно». Кристиан тихо прикрыл дверь и прошёл к этажерке, чьи очертания вырисовывались на фоне светлой стены. Лорд зажёг пару свечей и медленно обернулся к своей невесте. – У тебя что-то случилось? Его взгляд выдавал беспокойство и любопытство, и Деви в очередной раз стушевалась. Коснувшись браслета на тонком запястье, принялась с ним играть, попутно отвечая: – Мне не спалось. Решила навестить своего жениха. Днём мало удаётся общаться, тебе постоянно приходится убегать. Кристиан задумчиво вскинул брови, слегка усмехнувшись. Сердце согрела мысль: она хочет быть ближе. Ей мало их разговоров. Она нуждается в нём. И это, вне всяких сомнений, было взаимно. Подумав о том, что этой ночью – на их удачу – в его крыле дежурила не особо болтливая миссис Батлер, генерал-губернатор поднял с прикроватного столика тяжёлый серебряный колокольчик и пару раз тряхнул им у двери, заполняя спальню коротким, мелодичным перезвоном. Госпожа Шарма вопросительно вскинула брови. «Ты чего расшумелся?» – мысленно напряглась девушка. – Велю экономке подать нам чаю. Последние дни погода сварливая – осень капризничает. Ты совсем легко одета, а в моём крыле прохладнее, чем в гостевом. Боюсь, без чего-нибудь тёплого быстро замёрзнешь, – пояснил де Клер, подходя ближе к невесте и осторожно обхватывая её запястье. – Хорошо, – успокоилась Деви, мягко улыбнувшись мужчине. Он подвёл её к невысокой софе, и госпожа Шарма первой опустилась на фисташковую обивку. В дверь коротко постучали, следом в проём просунулась голова экономки. – Входите, миссис Батлер, – скомандовал лорд на английском. Женщина вошла, прикрыв за собой дверь. Обернувшись, прищурилась, поднося пенсне к глазам и пытаясь сориентироваться в полумраке спальни де Клера. – Милорд? – заметив движение недалеко от балкона, экономка бросила туда взгляд и изумлённо застыла. На софе сидела… девушка? – Мы с госпожой Шарма решили отведать чаю. Безупречно спрятав непрошеные эмоции, миссис Батлер приосанилась и обратилась к своему лорду. – Как обычно – ночной, с мелиссой и мятой? – учтиво спросила она, порываясь оказать должное почтение невесте генерал-губернатора, но не смея переключать внимание с него самого, пока диалог не завершится. Кристиан обернулся на Деви. – Вы не будете против пряного чая с молоком? С корицей, гвоздикой и мёдом? – уголки его губ приподнялись, вынуждая сердце молодой девушки встрепенуться от осознания: это забота! Кристиан прекрасно знал, каково это – быть на чужбине. Он не раз замечал, когда Дивия проваливалась в себя, наверняка в такие моменты тоскуя по родине. И подобными мелочами старался сделать её пребывание заграницей более сносным. Зашёл с козырей, стремясь побаловать любимую невесту традиционным и самым вкусным, по мнению Деви, напитком. – С удовольствием, – сдержанно улыбнулась драгоценная госпожа, испытывая в душе настоящий восторг. Не от скорой встречи с масалой – всему виной волнующее внимание генерал-губернатора. – Доброй ночи, мисс Шарма, – наконец, поприветствовала девушку миссис Батлер. Дивия поздоровалась в ответ. – Что у нас осталось из сладостей? – поинтересовался лорд, переведя взгляд со своей прекрасной невесты на экономку. – Лимонный пирог, клубничные сконы и йогуртовый пудинг, милорд. Желаете что-нибудь из этого к чаю? Мужчина вновь обернулся к девушке. – Я бы отведала сконы. И не откажусь попробовать лимонный пирог, – сцепив перед собой руки, ответила Деви. – Вы слышали госпожу Шарма. – Да, милорд. Миледи, – женщина тепло улыбнулась Дивии и, убедившись, что больше от неё ничего не требуется, поспешила на кухню. – Она признаёт в Вас хозяйку, – с довольной улыбкой подметил Кристиан, вновь переходя на язык девушки. Госпожа Шарма иронично парировала: – Ты, судя по всему, тоже. Или мы снова на «Вы»? Кристиан, негромко посмеиваясь, приблизился к своей гостье. Опустился на софу рядом, уверенно обнимая Деви и привлекая к себе поближе. Девушка охотно прильнула к мужчине, устраиваясь в его уютных объятиях. Они сидели, слегка развернувшись, и для удобства Дивия откинулась на грудь Кристиана. – Что будет, если Бернард не отступит? – осторожно поинтересовалась Шарма, ощущая, как подбородок де Клера мягко давит ей на макушку. В комнате царила прохлада, но тёплые руки её жениха не позволяли замёрзнуть. – Он не отступит. Но тебе не о чем беспокоиться, – с уверенностью заявил генерал-губернатор. Драгоценная госпожа расслышала в его голосе стальные нотки, и тревога её действительно понемногу начала отступать, ослабляя свои тиски. – Так уж не о чем? А свадьба? – Находясь к лорду спиной, Деви растянула губы в довольной улыбке. Сама мысль о том, что совсем скоро они станут супругами и окажутся под одной крышей, грела её непомерно сильно. Заботы о планах дюжины оставляли на сердце горечь, мешая счастью обратиться безоблачным и абсолютным. Но они со всем разберутся. Обязательно. Главное – вместе. – Это будет скромное торжество. Но когда я всё улажу – обещаю устроить пышное празднество на твоей родине. Если пожелаешь, конечно, – по голосу было слышно – Кристиан тоже сейчас улыбался. – Не боишься? Мой народ не особо жалует тебя, – девушка повернула к жениху голову, намереваясь поймать его взгляд. Из-за полумрака и позы не получилось, но она смогла разобрать самоуверенную ухмылку. – Но твой народ жалует тебя. Придётся им выбирать: радоваться за свою госпожу, или злиться на чужестранца. К тому же, как я ранее говорил, меня не интересует единоличное управление. Я не ставлю в приоритет цель обогащения моей страны за счёт вытягивания всех подчистую ресурсов земли, что привносит свой вклад в экономику Англии, – осторожно закончил Кристиан. Подобные разговоры с невестой всегда держали его в напряжении, ведь де Клер знал – Деви мерзка любая тема, связанная с угнетением её родины, и ненавидит она колонизаторов не менее сильно, чем та же Видия Басу. Просто опыт и возраст разные – ненависть и агрессия юной Шарма не достигли своего апогея к двадцати трём годам. Ещё пока. – Помню, сотрудничество. С англичан, живущих на нашей земле, тоже начнёшь сдирать двойные налоги? – видят Боги – Дивия из последних сил сдерживалась, чтобы не выплюнуть эту фразу, но обида за свой народ и теплящаяся в груди инородная сила не смогли удержать эту горечь внутри. Генерал-губернатор нахмурился – не туда их беседа свернула, нужно срочно исправлять положение, пока всё не обернулось конфликтом. – Мне бы не хотелось превращать нашу встречу в политические распри. Подобные беседы я привык вести в кабинете. Если отчаянно желаешь продолжить – предлагаю перейти туда, – голос Кристиана звучал серьёзно, и Дивия напряглась. Она осознала, что это предложение – лишь попытка перевести тему. «Перегнула?» – подумала Шарма, нахмурившись. Замолчав ненадолго, выдохнула: – Ты прав. Негоже работу тащить в постель. Фраза была брошена без задних мыслей – так всегда говорила Айшвария, прося свою госпожу оставлять заботы за порогом спальни. Но именно эти слова подпалили искру, и та тотчас принялась высекать в груди Кристиана страсть и желание. Ухмыльнувшись, мужчина заметил: – Очаровательно мыслите, госпожа Шарма, – и аккуратно укусил её обнажённое смуглое плечико. Это незамысловатое, игривое действие породило в груди Деви пожар. «Асуры, как же это запретно! И оттого лишь сильнее хочется продолжать», – подумала девушка, провокационно вильнув плечом. Стук в дверь оторвал жениха с невестой друг от друга. Кристиан нехотя отсел немного дальше, придерживаясь установленных в его стране рамок приличия. Дивия смущённо прикусила губу, наблюдая за экономкой, что тенью порхала у чайного столика, сервируя для лорда и его невесты. Когда миссис Батлер ушла, Деви поспешила вдохнуть аромат танцующего над фарфоровой чашкой пара. Растянула губы в довольной улыбке. – Оно? – усмехнулся де Клер, не отрывая от девушки любопытного взгляда. Игнорируя высокую температуру, Деви поднесла чашку к губам и сделала маленький, осторожный глоток. Задержав жидкость во рту, она ощутила, как ароматы любимых специй мягко проникают в рецепторы, из пряного переходя в горьковатый, а после – сладкий привкус. Распробовав масалу, Шарма сощурила глаза и снисходительно выдала: – Можно было добавить побольше аниса, а молоко следовало варить чуть дольше. Тогда напиток вышел бы гуще и ароматнее. Как-нибудь наглядно продемонстрирую вашей кухарке, но в целом… очень неплохо, – Деви хихикнула, заприметив, как лорд беззлобно закатил глаза на её критику. – Так и знал. В следующий раз, чтобы ты точно осталась довольна, отправимся на кухню самостоятельно, – усмехнулся мужчина. Спальня ненадолго погрузилась в беззвучие. Жених с невестой наслаждались напитками, устремив взоры к большому окну, зазывающему понаблюдать за звёздами – отчего-то необычайно яркими в эту осеннюю ночь. Немного погодя вновь заговорили – предались ностальгии, вспоминая свою презабавную первую встречу. – Признаться, до тебя ещё ни одна леди не угрожала мне кинжалом, – рассмеялся де Клер, весело качая головой. Деви усмехнулась, беззлобно кусая в ответ: – И меня до тебя ни один мужчина не укладывал на свои колени. – Ты свалилась с лошади. Я сделал это, чтобы послушать дыхание и ощупать пульс. И исключить эпилепсию. – Эпи – что? – поморщилась Шарма. Кристиан хмыкнул, гадая: «У них наверное о таких болезнях понятия не имеют. Или зовут по-другому?» Лорд отмахнулся, вновь поднося к губам чашку. Дивия уплетала десерты и наслаждалась любимой масалой. Де Клер смаковал напиток и не сводил глаз со своей собеседницы. – Кристиан, ты вообще ешь? Ни разу не замечала тебя жующим. Ты всё время пьёшь за столом: то чай, то кофе, то воду. Но еда – никогда, – фыркнула Дивия, слизывая с кончика пальца клубничный джем. Ей оказалось настолько комфортно рядом с этим мужчиной, что весь этикет осыпался. Она позволила себе расслабиться и насладиться спокойным чаепитием. – Я тоже постоянно любуюсь тобой, моя госпожа, – мягкий негромкий тембр приласкал уши. Шарма смутилась. Опустив глаза, перевела всё внимание на лимонный пирог. – Зато ты не отказываешь себе в удовольствии. Ешь столь аппетитно, что хочется украсть у тебя кусочек. Деви, прожевав, хитро прищурилась. Недолго думая, приблизила к губам Кристиана кисло-сладкий десерт. Генерал-губернатор хмыкнул и, не сводя с девушки глаз, приоткрыл рот, зубами слегка царапая подушечки её тонких пальцев. Дивия, точно заворожённая, наблюдала за тем, как медленно лорд жуёт, не отстраняясь от её рук, а глаза заполняет густая, дымная пелена. Знакомая ей марь голода и влечения. Она уже видела этот взгляд – до похорон, в гостиной. Шумно сглотнув, юная госпожа отняла руку, но только чтобы взять с блюдца ещё кусочек десерта. Деви продолжила кормить лорда с руки. Это был нонсенс. Все правила приличия полетели псам под хвост. «Они полетели ещё там, в гостиной, после его игры на рояле», – мысленно заключила Шарма. Кристиан заметил на губах девушки крошки от песочного теста. Медленно наклонился, ладонью невесомо касаясь девичьей скулы. Деви отозвалась на прикосновение, потеревшись щекой о тёплые пальцы, и слегка выгнулась, неосознанно жаждая вжаться в атлетичное крепкое тело генерал-губернатора. Мысленно сравнив свою Деви с кошкой – такой же милой и падкой на ласки, но дикой – в случае опасности способной на что угодно, де Клер улыбнулся и, сгорая от нетерпения вновь почувствовать её вкус, стремительно сократил расстояние между лицами. Деви также спешно потянулась к нему, и их губы, наконец, встретились. Сладкий, головокружительный поцелуй. Уже знакомые с кожей и темпом друг друга, генерал-губернатор и драгоценная госпожа не сочли нужным церемониться. Обычно обходительный и осторожный, лорд де Клер в это мгновение поддался порыву, и внутренний огонь взрослого, темпераментного мужчины, давно позабывшего изгибы женского тела в своих ладонях, вырвался в холодную спальню обилием искр. Дивия загорелась ответно. Сжигающее желание, что госпожа Шарма так беззастенчиво демонстрировала своему жениху, рождало в его душе будоражащие противоречия. Её пылкость и страсть можно было отнести к культурным особенностям, а горячность нрава – к религии, определяющей силу души верностью и яростной вспыльчивостью. Но он и мысли не допускал о том, что уверенность и стремление Деви быть ближе к своему Тиану сформировались благодаря его уважению и почтению, которые она ощущала по отношению к себе с самого первого дня их знакомства. Шарма доверяла ему во всём. Абсолютно. Этот сдержанный, холодный мужчина – джентльмен до мозга гостей – так вывел её своей строгостью, что, узрев в нём истинное мужское – ту самую дымку, накрывшую лёд его глаз, вся взбудоражилась и зажглась. Деви столь сильно понравился настоящий Тиан, которого никто не знал таковым, что она тотчас попрощалась со здравомыслием. Ведомая чувствами, упивалась своим влиянием на его тело и разум, и не планировала останавливаться. Не будь Шарма увлечена мужским языком, развязно касающимся её нижней губы, то предалась бы размышлениям, наподобие: «Видия может спать спокойно. Влияние – то, что нужно, чтобы статься выше самого генерал-губернатора. Одно моё слово – и он окажется неспособен перечить. Из-за одержимости проклятой любви». К счастью, подобные мысли не беспокоили юную, опьяневшую госпожу. Ощутив, как Кристиан опустил ладони на её талию и требовательно стиснул, Деви привстала. Лорд тут же воспользовался положением и потянул её вверх, усаживая девушку на свои колени. – Кристиан! – ахнула Деви, смущённая, распалённая и абсолютно довольная – невзирая на все усилия выглядеть возмущённой. Де Клер усмехнулся – такой плутовской, дерзкой, необъяснимой улыбкой, и с усмешкой этой смотрелся столь эротично, что Шарма вновь напряглась. Она опять ощутила это – странное, шаловливое движение внизу живота. Подобное девушка испытывала, катаясь верхом. Переход на сумасшедше быстрый галоп, постоянное ускорение. В скорости своей Дивия порой доходила до иллюзии полёта, когда бёдра отрывались от кожаного седла, лишая возможности вжаться в спину коня ягодицами. Или когда, обучаясь в Бомбее, прыгала в реку с выступа скалы и в секунды падения ей казалось, словно внутренности между собой перемешиваются и щекочут, отвлекая от страха. Это чувство… предвкушения опасности? Неизведанного. Приятное, необъяснимое, влекущее за собой. Новое чувство. Деви хотелось, чтобы эта щекотка внутри унялась. Бессознательное, женское естество, частичка Шакти, живущая в ней с рождения, вопила – Кристиан способен решить эту проблему. Снять напряжение, расслабить её. Дивия уже не следила за действиями, терзая губы генерал-губернатора и постепенно задавая своим бёдрам ритм. Она вжималась промежностью в пах де Клера, ощущая, как это трение и давление удваивают ощущения странной щекотки, и постепенно нарастают. Мужчина с трудом сдерживался, запрещая губам и рукам забредать за рамки дозволенного – под одежду, но когда Деви, вцепившись в его лицо ладонями и целуя, принялась ёрзать бёдрами по его бёдрам, ему вмиг сделалось невыносимо. Кристиану до упоения, до дрожи в сердце хотелось её целовать. Прощаться со вкусом манящих губ казалось смерти подобно. Но следовало остановиться – иначе подобные игры попросту доведут их до беды. Иступляющей, сладкой беды. – Деви, – отстранившись от неё на жалкие миллиметры, лорд прошипел: – Нам лучше притормозить… Всполошённая и растрёпанная драгоценная госпожа выпустила лицо жениха из своих ладоней и выдавила, задыхаясь: – Почему? Де Клер держался из последних сил. Хотелось взвыть от терзающих душу принципов, проклятых барьеров и издержек строгого воспитания. Аристократ в нём требовал остановиться, перетерпеть и подождать брачной ночи. Мужчина же, всем сердцем любящий, горящий глазами цвета луны и кофейной кожи, рвал и метал от ярости возбуждения и желания овладеть своей женщиной. – Боюсь, я начну позволять себе лишнего. Мне не хотелось бы обидеть тебя или причинить боль, – промолвил генерал-губернатор, коротко выдохнув. Его руки продолжали покоиться на тонкой девичьей талии, Деви всё также сидела на коленях мужчины, а глаза их тонули в радужках напротив смотрящего. – Ты не обидишь, Тиан… – Шарма редко звала его так, но когда мужчина слышал сокращение своего имени с губ этой женщины, у него внутри всё переворачивалось. – Мне приятна твоя ласка, – шепнула на ухо, губами касаясь виска лорда. – Мне сложно даются такие ласки. Они обращаются пыткой от осознания, что запрещено зайти дальше. Приласкать тебя так, как мне хочется, – честно признался Кристиан, целуя госпожу в подбородок и крепко сжимая ладони на её талии – демонстрация необузданной страсти и несдержанности, что последуют за безобидными поцелуями. Деви вновь немного отстранилась, чтобы заглянуть мужчине в глаза. Снедаемая стыдом и желанием, выдавила беззвучно: – Кем запрещено? – Обществом. И твоим, и моим. Правилами приличия… – слова звучали растерянно, неуверенно. Словно, озвучив их, де Клер призадумался – почему вообще подобные аргументы должны иметь власть над желаниями и чувствами? – К асурам правила… – Деви мотнула головой. Подняла ладонь, проводя большим пальцем по точёному подбородку англичанина. – Мы на вершине нашего общества: ты – своего, я – своего. Имеет ли это значение? Генерал-губернатор довольно прищурился, получая необъяснимое удовольствие от подобных суждений невесты. Своей решимостью, уверенностью и властной натурой госпожа Шарма напоминала королеву Викторию. Такая же умная, смелая, бескомпромиссная. Знающая себе цену, и признающая свою власть и влияние. Деви казалась де Клеру сложной, и оттого ещё более очаровательной. – Какая же ты восхитительная, – прошептал Кристиан, целуя девичий палец, скользнувший по его нижней губе. Дивия смутилась, но постаралась спрятать стеснение. – Как недальновидно. Я – твоя будущая супруга. Непослушание должно пугать, а не восхищать, – хихикнула девушка, чувствуя покалывание в руке – де Клер теперь целовал нежную кожу на внутренней стороне запястья. – Мне нужна партнёрша, а не служанка, – парировал генерал-губернатор, не сводя глаз с краснеющих щёк невесты. Шарма не нашлась, что ответить. Кристиан приблизился к губам Деви, распухшим от поцелуев. Шепнул вкрадчиво, вынуждая её дрожать от охрипшего, низкого голоса и дерзко брошенной фразы: – И если правила нам не писаны, я бы хотел подхватить свою госпожу под бёдра, уложить на постель… и подарить ей столько удовольствия, сколько она сможет выдержать. Де Клер пребывал в алчном, требовательном нетерпении. Снедаемый голодом до её тела, мужчина немного нервно подался вперёд, уничтожая то крошечное расстояние, что мешало провалиться в забвение, потонуть в удовольствии от долгожданной близости. Деви пылала. От бессовестных, возбуждающих слов. От сбившегося, отяжелевшего дыхания – как своего, так и Кристиана. От жары, окутавшей всё пространство, и плавящих раскалённым железом мужских цепких рук. Всё в нём было уничтожающим: и его пылкие поцелуи, и бездумно ласкающие ладони – порывистые, рьяные, слегка подрагивающие от сдерживаемых эмоций. Шарма полностью разделяла эту ненасытную спешку и бурную страсть. Кристиан резко поднялся с софы. Дивия испуганно ахнула, крепче обхватывая шею мужчины, обвивая ногами его за пояс. Де Клер скользнул руками чуть ниже, сминая пальцами ягодицы, покрытые шёлковой тканью юбки, и двинулся к части спальни, где стояла поражающая своими масштабами кованая кровать. Генерал-губернатор не стал толкать невесту или силой укладывать на постель. Он осторожно расслабил ладони, позволив девушке соскользнуть на пол и почувствовать твердь под ногами. Деви не расплетала рук, продолжая сковывать его шею в объятиях. Поцелуй не прекращался, а лишь набирал обороты, несмотря на то, что задыхались оба. Дошли до точки невозврата ровно в тот момент, когда в ноги упал первый элемент одежды – льняная домашняя блуза Кристиана. Деви вцепилась в ткань у ключиц, дрожащими пальцами расшнуровав узел, и лорд стащил её через голову, сразу возвращая руки на талию, без которой более не представлял жизни. Драгоценная госпожа присела у изножья постели, глядя на жениха снизу вверх. Её радужки отсвечивали перламутром, и Кристиан в очередной раз потерялся в реальности, проваливаясь в глаза цвета луны. Де Клер бережно подхватил её за бока, приподнимая к центру кровати, и опустился сверху. Он навис над своей госпожой, держась на руках по сторонам от её головы, и выцеловывал шею. Деви дрожала, захлёбывалась от удовольствия, нетерпеливо ёрзала и не прекращала перебирать растрепавшиеся локоны лорда. Мужчина был безупречно сложен. Широкие плечи и грудь, рельефный торс, крепкая шея. Кожа его переливалась жемчугом в темноте, освещаемой лишь парой свечей и луной. Шарма разглядывала его жадно, с восторгом, и не могла налюбоваться. «Какой красивый! Статный, высокий, крепкий. Заботливый. Страстный». – Ты совершенен, – выпалила она прежде, чем успела хорошенько подумать. Прикусив губу от смущения, замерла – как и Кристиан. Мужчина застыл, перестав целовать, и заглянул в глаза – пытливо, с немым вопросом. Но почти сразу промолвил в ответ: – Никогда не верил в совершенство чего бы то ни было. Но смотрю на тебя и понимаю, как ошибался всю свою жизнь. Слова шёпотом, влюблённый взгляд ледяных глаз и потрескивание фитиля от свечи у стены разбили сомнения Дивии окончательно. Притянув Кристиана к себе за порцией нового поцелуя, юная госпожа сама попыталась покончить с пуговицами на домашнем платье, но мелкие петельки никак не хотели ей поддаваться и выпускать кнопки. Тогда лорд, бережно накрыв девичьи руки, убрал их в сторону и неторопливо избавил её от наряда. Панталоны, расшитые кружевом, Кристиан стянул через ноги только после утвердительного кивка Деви – её чёткого разрешения, безоговорочного согласия. Мужчина разделся, избавившись от пижамных брюк вместе с бельём, и опустился рядом, прижимаясь к госпоже сбоку. Осторожно развернув невесту к себе, приподнял одну её ногу и закинул себе на пояс. Ладонями смял ягодицы, изнемогая от нетерпения и целуя торопливо, с напором. Рука его скользнула вниз – под живот, и достигла влажного места. Когда его пальцы прижались к нижним губам, Деви ахнула – громко, протяжно, не ожидая от себя подобного. Тут же поджала губы, кусая их изнутри, и напоролась на взгляд Кристиана – глубокий, сияющий. Тело Дивии – звёздная карта, и лорд с любопытством жадного астронома бросился его изучать. Сколько ночей он провёл на этих холодных простынях в одиночестве, мечтая о том, чтобы она была рядом? Нагая, шепчущая его имя, задыхающаяся от его ласк. Свершилось. Кристиан касался мягко, изучающе – знакомился с этим телом, не торопился рвать удовольствие силой. Деви царапнула грудь мужчины, когда подушечки его длинных пальцев мазнули у входа и проникли вдоль складок. Лорд оставил её лицо, кочуя губами от ключиц к шее, и так по кругу. Она задышала чаще. По смуглому животу побежали мурашки, и де Клер ласково огладил покрытую испариной кожу, продолжая другой рукой стимулировать точку над входом. Когда по пальцам потекла влага, он осторожно спустился ниже, вдавливая указательный, постепенно погружая его в промежность. – Ах, – вздрогнула Деви, напрягшись всем телом. Она обхватила плечи мужчины, сжимая их, и постаралась расслабиться. Странное, непривычное чувство пропало – Тиан убрал палец, отнимая ладонь от лона. – Попробуем по-другому, – произнёс хриплым шёпотом лорд. Коротко поцеловав невесту, он отпустил её ногу, устроив девушку на спине, и оказался сверху, вовлекая в иные ласки. Безупречная красота бюста сразила Кристиана. Мужчина прищурился, жаждая рассмотреть возникшую перед глазами картину, но полумрак мешал насладиться, смазывая, срывая чёткость. Мягко обхватив левое полушарие, рвано вздохнул – оно полностью уместилось в его ладони и ощущалось твёрдо, упруго. Молодая, налитая грудь, которую хотелось мять, целовать и покусывать. Коснувшись языком кожи, Кристиан обвёл им ореолу и втянул в рот сосок. С губ Деви сорвался негромкий стон. Девушка тут же выгнулась, подставляясь под его губы, и лорд, просунув ладонь под лопатки, припал к ней увереннее. Придерживая невесту за спину, он перекатывал маленькие очаровательные соски между зубами, облизывая их, посасывая и прикусывая, и не забывал ласкать руками и пальцами. Деви почти захлебнулась стоном, когда де Клер оттянул горошину соска большим и указательным, ущипнув, и вновь припал к груди ртом. Шарма вздрогнула: Тиан мягко царапнул нежную кожу зубами, тут же подув на место укуса – создавая сумасшедший контраст боли и удовольствия. Мужчина продолжил исследовать тело, растягивая влажные поцелуи ниже – по плоскому животу и далее к выступающим бедренным косточкам. А когда его голова оказалась там, где собиралось всё женское естество, Шарма испуганно выдохнула. – Кристиан… – шепнула, приподнимаясь, упираясь локтями в постель. Де Клер улыбнулся – снова какой-то необъяснимой, странной – страстной? – улыбкой и, не спрашивая дозволения, опустился к нижним губам, склоняя перед ней голову. Деви попыталась запротестовать, но из горла вырвался полувсхлип-полустон. Лорд мягко развёл колени девушки в стороны и вжался лицом между ногами, сходу касаясь промежности языком и с нажимом ведя им снизу-вверх. Шарма, не помня себя, расслабленно рухнула на подушки, раскинула руки и мягко сдавила бёдрами голову Кристиана. Мужчина двигался плавно, неторопливо, но очень настойчиво – играя на её нервах, испытывая собственное терпение и вытягивая из невесты волшебные звуки – протяжные, развратные стоны. Чем медленнее язык Кристиана тянулся по её плоти – тем звучнее и слаще она кричала. Нагая, разгорячённая, вкусная – де Клер оказался обескуражен, абсолютно дезориентирован происходящим. Внезапно эта маленькая, дерзкая женщина стала центром его мироздания. Как? Почему? Любовь? Что за бред?! Бесовское влечение, не иначе! Разве мог он влюбиться, да так беспечно и неотвратимо? Теряя голову и впадая в зависимость от её голоса, смеха, характера? Почему индианка, а не своя? Генерал-губернатор не привык лгать самому себе. Всё казалось незыблемой истиной с самого начала – с первого взгляда, первого её слова и взмаха серебряного кинжала. Тот самый кинжал пронзил сердце холодного лорда, вспорол его обросшую сталью грудь и оставил мужчину беспомощным перед индийской женщиной с мятежным огнём в глазах. Ни одна англичанка и рядом не встала бы с его восхитительной госпожой, и дело было далеко не во внешности. Её шикарные волосы, голос, фигура – всё мило глазу казалось и будоражило, но не цепляло внимание так, как энергетика. Женственная, сексуальная суть, коей Деви была переполнена до краёв, притягивала, пленила и уничижительным образом влияла на чувства и сердце Кристиана. Он олицетворял эту девушку с их богиней – от яростной Кали до милой Парвати – многоликой, воздушной, такой разной и вместе с тем безупречной. От начала и до конца. От звонкого, властного голоса до милой, смущённой улыбки. От растрёпанной после езды верхом смоляной шевелюры до тонких изящных пальцев, которые она в эту секунду вплетала в его чёрные пряди, мягко оттягивая на самой макушке. Господь даровал Кристиану шанс избавиться от всех чувств, забрав первую, а после – вторую невесту. И сам же лишил этой возможности, подарив третью – особенную во всех смыслах. Неужто выражение о Божьем предпочтении касаемо троицы – истина? Вскоре де Клер отметил, как изменился язык тела любимой. Драгоценная госпожа постанывала, изнывая от прикосновений, и двигала бёдрами, неосознанно подстраиваясь под ритм губ Кристиана. Поддерживая ладонями ягодицы, мужчина сильнее прижался к женскому естеству, лаская активнее, скользя лицом по промежности и задевая невинную плоть носом. Он не оставил ей шансов – ускорился, всецело вошёл во вкус. Не позволил блаженству увильнуть от своей госпожи. Результат не заставил себя долго ждать – Деви вся встрепенулась, задрожала и вытянулась. Даже попыталась вывернуться, не справляясь с тем удовольствием, что свалилось на голову и сделало её до одури чувствительной. Де Клеру пришлось убрать ладони из-под ягодиц и прижать поясницу невесты к постели, дабы удержать бьющееся в экстазе тело на месте. Его поцелуи ломали, рвали что-то в её душе. Губами он разбирал драгоценную госпожу по частям, и, казалось, не планировал останавливаться. Шарма в процессе происходящего, по собственным ощущениям, рассыпалась, ломалась и собиралась по новой. Изначально она разомлела от ласк груди. Далее, когда Кристиан принялся целовать тело – плавилась, утопая в мягком, нежном внимании, и чувствовала, как неведомое ощущение напряжения – голодного, бессовестного желания, овладевает рассудком. Голова отключалась, и когда язык лорда коснулся там – Деви пропала. То, как нежно и уверенно Кристиан её ублажал, казалось чем-то нечеловеческим – Дивия ощущала, как энергия плещется в ней, грозясь вылиться через край и затопить эту спальню, этот дом, этот город океаном их общей страсти. Его руки, поглаживающие колени. Кончики пальцев, порхающие от ложбинки груди по животу. Ладони, сжимающие ягодицы. И наглый, требовательный язык – вопреки самому Кристиану, вырывающий её удовольствие, угрожающий стать зависимой от тех бессовестных действий, что он вытворял сейчас с её телом. Лёжа на простынях, Шарма стискивала ткань в кулаке, отчаянно пытаясь удержать в руках иллюзию реальности, которая всё быстрее осыпалась с каждым новым движением языка между бёдер. Таз и поясницу прошибло мощной энергией, собираясь в одной единственной точке – между ногами. Это удовольствие раздваивало, делило Деви напополам: ей было настолько чувствительно, так сильно приятно, что становилось невыносимо. Будто все нервы вырвали, вытащили наружу и бросили перед Кристианом, а он играл на них, оголённых и распалённых, даже не думая останавливаться. Когда первый взрыв отпустил, Шарма отметила расслабление, схожее с тем, когда опрокидываешь в себя разом бокал вина. Только жар бежал не по глотке и вдоль груди вниз, а растекался меж бёдер внутри, затрагивая поясницу и лобковые кости. Тактильное знакомство с лордом выдалось крайне насыщенным. – Что… – пытаясь отдышаться, Деви прикрыла глаза. «Это было?» – так и осталось вертеться на кончике языка. Сердце колотилось в груди, а внимательный взгляд жениха не позволял расслабиться и провалиться в глубокий сон. Колени потряхивало, внутри унималась пульсация – отголоски былого взрыва. – Да, моя милая? – де Клер навис сверху, убирая с шеи и скул невесты прилипшие локоны. Лицо его было спокойным, довольным, но взгляд… застланный маревом, переполненный сексуальной энергии. Низ живота тянуло, член нетерпеливо подрагивал, упираясь в смуглое бедро девушки. Мужчина никуда не спешил, давая любимой прочувствовать каждый этап близости. Ночь долгая, ещё успеет насладиться ею как следует… – Я не стану спрашивать, где ты этому научился, но имей в виду – меня это настораживает, – ещё не отдышавшись до конца, Шарма ловко вскочила с постели и уверенно взобралась на де Клера, подмяв под себя – с его помощью, разумеется. Кристиан коротко рассмеялся – его мягкий, чуть хрипловатый смех подбросил сердце Деви куда-то на уровень горла, и она тяжело сглотнула, ощутив тёплый, уже знакомый прилив между бёдрами. Лорд устроился на подушках удобнее и рассматривал свою невесту, невыразимо довольный. Его любимая женщина, его верный союзник и самый главный партнёр сидела на нём и глядела с лёгким нажимом. Она взобралась на мужчину, как на коня – пошире расставив колени прогнула спину, а руки упёрла в крепкие плечи лорда, намеренно разбросав волосы по груди. «Нет, так не пойдёт. Хочу видеть», – Кристиан поднял одну руку и наглым, небрежным жестом забросил густые локоны Деви ей за спину. Бесцеремонно сжал полушарие мягкой груди, чем обескуражил невесту. Мятежный огонь в серых зрачках погас. Тело тотчас объявило хозяйке войну, неосознанно выгибаясь вперёд – навстречу врагу, его жадным рукам и восхитительным пальцам. – Чуть позже обсудим. Разумеется, если захочешь, – де Клер улыбнулся, располагая вторую руку на подтянутой ягодице Дивии. Прошёлся по смуглой коже, едва сдерживая порывы подмять под себя и зажечь эти бёдра, заполнить это восхитительное тело собой. От очередных прикосновений Деви моментально возбудилась. Кристиан понял это, ощутив острые ноготки, цепляющие ключицы. Медлить стало невыносимо. – Хочешь попробовать в этой позиции? – голос лорда прозвучал строго, сосредоточенно – последние остатки самообладания хватались за разум, ощущая головкой члена горячие бёдра, которыми Деви принялась нетерпеливо ездить по паху мужчины. Вопрос дошёл с опозданием, но, едва осмыслив его суть, Шарма кивнула. Она посчитала это правильным, символичным. Даже если её первый раз случится не с тем, с кем их связывают традиции и общая вера, она может оставить за собой возможность следовать правилам в одиночку. Благодаря близкому общению с главным брахманом дюжины, госпожа Шарма знала парочку особенных практик, которые оставались неотъемлемой частью жизни пуджари и тех, кто стремился приблизиться к Тёмной Матери и лично отметиться перед Богиней. Несколько раз, ещё в те времена, когда Деви была простой младшей наследницей, а Кайрас – рядом, Рам Дубей предлагал ей принять участие в его особенно важном обряде – Панчамакара, или, как ещё его называют все просвещённые – Панчататтва. Шарма не особо разобрала тогда, насколько серьезно друг был настроен провернуть всё это действо с ней. Деви лишь покрутила у виска пальцем и, рассмеявшись, толкнула брахмана в плечо, а Рам, усмехнувшись и ехидно прищурившись, принялся делиться с подругой тонкостями ритуала. – Зря отказываешься, ракшаси, это очень увлекательное мероприятие, – с довольной ухмылкой мурлыкнул Дубей, резко приблизившись к девушке. Он зашептал, не спуская с подруги игривого взгляда: – Мадья. Сначала следует выпить вина. Далее – маамса, матсья. Вкушаем плоть – мясо, рыба. Я люблю заедать фруктами, но там сама смотри, мне Богиня прощает вольность. Мудраа – моё нелюбимое, не особо нравится вкус жареных зёрен. И самое интересное напоследок… – Майтхуна, – Деви закатила глаза. – Рам, ты – натуральный наглец! Увлёкся девушкой и хочешь прикрыть свой развязный нрав высшими помыслами? Дубей растянул губы в наглой улыбке, бессовестно подмигнул, игнорируя замечание: – Маленькая госпожа Шарма, запомни главное правило: потоком энергии всегда управляет Шакти. Оставайся верхом, и в этой позиции – да и вообще в любой – не напрягай бёдра. Можно позже, для остроты ощущений обоих, но поначалу расслабься, иначе ощутишь боль. А в майтхуне должно утопать лишь в удовольствии. «Спасибо, Рам, за совет», – довольно подумала Деви, испытывая лёгкое, предвкушающее волнение. Кристиан не выглядел удивлённым. Он знал, что эта маленькая, гордая госпожа возжелает подмять его под себя. Чувствовал на интуитивном уровне, считывал её темперамент, характер, ценности. Пышущая здоровьем и красотой, она позволяла генерал-губернатору собой владеть. И сама без спроса владела им. В полной мере. «Душой и сердцем», – напряженно подумал лорд, прекращая ласкать налитую упругую грудь. Переместив ладони на смуглые бёдра, Кристиан скользнул ладонью к девичьему нутру и снова коснулся того самого места, которое минутами ранее вознесло Деви на вершину самого Свара. Шарма вновь не сдержала стона – откровенная, страстная и горячая, она сама потянулась к пальцам, цинично стремясь забрать удовольствие, но де Клер, хмыкнув, отнял ладонь. – Маленький, ненасытный бесёнок – промурчал Кристиан и, слегка приподняв Деви за бёдра, тут же приник к её лону влажной головкой. От давящего ощущения Шарма резко вздохнула. Желая отвлечься от странного прикосновения, выпалила: – Что такое бесёнок? Лорд де Клер усмехнулся, не сводя напряжённого взгляда с члена, упирающегося во влажные складки. Выдавил отстранённо: – Полагаю, ракшаси? В англиканстве… Ответ звучал неуверенно, а на лбу лорда, в височной части, запульсировала венка. Шарма негромко пискнула, когда мужчина снова подался вперёд, и попыталась привстать на колени, но Кристиан мягко удержал её в той же позиции. – Больше не стану двигаться. Контролируй сама, а я помогу расслабиться, – с этими словами де Клер вернул пальцы к месту, где тела постепенно сливались в единое целое. Второй рукой он поддерживал девушку под ягодицы, чтобы ей было легче держаться на весу. Выдохнув, Шарма ещё раз прокрутила в голове слова Рама. «Не напрягай бёдра». Изо всех сил стараясь расслабиться, Деви завела руки за спину и упёрлась ладонями в бёдра мужчины. Взгляд Кристиана потемнел, челюсти напряженно сомкнулись: от откровенной позиции, от уверенных и открытых движений девушки. Де Клера невероятно пленила её горячая кровь. Никогда в жизни ещё лорду не доставалось таких раскрепощённых женщин: англичанки предпочитали позицию на спине, реже – на животе, пряча лицо в подушку. Шарма же, будучи незапятнанной, не стеснялась себя, относилась к процессу, как к чему-то естественному, сокровенному. И это откликалось. Она зазвучала. Мягкие стоны ласкали уши, пальцы Кристиана танцевали над входом, активно разогревая, провоцируя, вынуждая вступить в эту порочную гонку за удовольствием. Получалось ладно. Мышцы Деви вначале лишь напрягались, сжимая стенки и мешая Тиану, но затем, едва ласки стали привычнее и ритмичнее, нутро ослабило свои тиски. Драгоценная госпожа, продолжая упираться ладонями в лорда сзади, медленно опускалась на твёрдый орган, тщательно разбирая сигналы тела. Ощущения сбивали с толку из-за активных, старательных пальцев, и распознать боль удавалось с трудом – удовольствие перебивало тянущий дискомфорт. А когда девушка опустилась на член до основания, она испытала внутри странный, неразборчивый трепет. Мысли накладывались на ощущения, дурманя рассудок. «Он во мне. Как же это… волнительно. И восхитительно приятно слышать его сбившееся дыхание». Пальцы у клитора задрожали, вторая ладонь сильнее сжала бедро, перестав удерживать тело – отпала надобность. Деви сидела на нём, нагая, горячая, взмокшая. Ресницы её подрагивали, к щекам прилила кровь, а взгляд выдавал лёгкое опьянение – не вином, близостью. – Что мне делать дальше? – шепнула драгоценная госпожа, отняв от мужских ног ладони. Кристиан перехватил её руки и потянул на себя, размещая их на своих плечах. Обхватил тонкую талию, стиснув немного сильнее, чем следовало. Лёд в зрачках теперь отражал неконтролируемый огонь, и Шарма почувствовала, как под пылающим взглядом зажглось всё ее тело. Де Клер мягко сжал девичью кожу под рёбрами, стремясь оторвать от себя, и Деви послушно привстала. Затем ладони настойчиво надавили на бёдра, и она опустилась – медленно, плавно, полностью ощущая каждый поглощающий собою дюйм Кристиана. – Вот так. Темп можешь выбрать сама, или я задам нужный, – хриплый голос мужчины пробрал странной дрожью, и Деви внезапно сжалась, стискивая член Тиана в себе. Его лицо переменилось: веки вдруг опустились, а рот приоткрылся, выталкивая из горла негромкий, короткий стон. И произошедшее завело, закрутило неопытную девушку, распахивая двери, впуская на порог чужого удовольствия. Она вновь напрягла бёдра, затем расслабила, приподнимаясь. Опускалась, сжимая член лорда в себе, и так снова и снова. Шарма самовольно погналась за ощущениями, пробуя, прицеливаясь. Кристиан, не выдерживая медленного, тянущегося темпа, опустил ладони на ягодицы Деви и, слегка сжав их, приподнял, поднимая свой таз следом. Разведенные девичьи коленки уперлись по обе стороны от де Клера, и мужчина вошёл – уверенно, ровно, растягивая эластичные мышцы и заполняя собой до конца. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, мягко шепнул: – Всё хорошо? Его напор чуть усилился. Шарма кивнула сбивчиво, выпрямляясь, возвращая себе контроль над процессом. Она была невероятно скользкой, растекалась над Кристианом, а бёдра и поясница взмокли от страсти. Прогнув спину, девушка двигалась в унисон с лордом, и эта власть, что она ощущала над ним, его уязвимость и безропотное повиновение сносили рассудок, путая мысли. Глаза её сверкнули во мраке спальни, отлив серебром, но мужчина этого не заметил – его веки были прикрыты, а сознание плыло, позволяя телу тонуть в наслаждении. Деви же осознала: Тёмная Мать не оставила её без частички себя даже на чужих землях. И в эту секунду Богиня с жадным восторгом поглощала энергию, которую её дитя созидала, в безумной агонии упиваясь близостью с будущим мужем. Пару раз вильнув бёдрами и выбрав для себя наиболее приятные ощущения, девушка заёрзала по паху мужчины, не позволяя члену выскальзывать, и тем самым создавала трение, стимулируя собственный клитор. Кристиан, заметив это, довольно хмыкнул, ладонями сжав прыгающую от движений грудь, пропуская сквозь пальцы торчащие тёмно-бежевые соски. Изо рта Деви вырвался протяжный, развратный стон, когда она, утомившись, оказалась уложенной на мужскую грудь, а бёдра её разъехались шире, принимая пульсирующий, ненасытный член лорда в расслабленном положении. Спальню заполнили бесстыжие звуки: чавкающие, шлёпающие. Дыхание у обоих сбилось, и Шарма услышала Кристиана – как его мягкий, приятный тембр сорвался на короткий и хриплый стон. Эти звуки будоражили, заводили сильнее, и Деви тотчас позволила собственному голосу набрать силу, совершенно забыв обо всех обитателях дома. Оба взмокли, задыхаясь от страсти, но Кристиан всё-равно потянулся к невесте, требуя поцелуя. Её губы не отпускали, и лорд вовлёкся сильнее, задавая ритму ускоренный, жадный темп. Деви стонала любимому в рот, утопая в истоме, отдавая генерал-губернатору всю себя и жаждая, чтобы эта их близость никогда не заканчивалась. Помимо того, что было неописуемо хорошо физически, у юной девушки без остановки пела душа. Каким же это казалось волшебным безумием – любить, быть любимой и иметь возможность связать себя узами брака с тем, кто стал дороже всех в целом мире. Ведомая чувствами, Деви обхватила щеки Кристиана, углубляя их поцелуй, кусая любимого за губу и втягивая кожу в себя. Будь её воля – она бы выпила его душу и поселила рядом с собой, внутри, глубоко в грудной клетке, чтобы всегда оставаться рядом. «Ты завладел мной. Никогда не смогу от тебя отказаться. Надеюсь, ни одна душа не прознает, как нам хорошо друг с другом». Кристиан плавно перевернулся, не разрывая их поцелуя, и опустил Деви на простыни. Подложив под поясницу любимой невысокую перьевую подушку, де Клер упёрся коленями в мягкий матрас и, вновь проникнув в неё, впился пальцами в бёдра. Шарма негромко ахнула: при смене позы и с приподнятым тазом толчки ощущались иначе, не хуже и не лучше – по-другому, но всё так же приятно. Руки поползли выше, и мужская ладонь замерла на смуглом животе девушки. Двигаясь глубоко, увлечённо и крайне ненасытно, Кристиан нажал ладонью на живот невесты в тот момент, когда его член оказался внутри. Деви, не ожидавшая такого плотного, обволакивающего ощущения, удивлённо и коротко взвизгнула, задохнувшись от наслаждения. Это казалось странно и необъяснимо – у неё словно бы родилась новая грань удовольствий внутри. – Не больно? – не убирая ладони, Тиан подался назад, смахивая со лба девушки капельки пота. – Нет, хорошо. Ещё, – сдавленно прошептала она, и де Клер улыбнулся. Кристиан переменился, едва драгоценная госпожа вовлеклась. Брал нагло, рывками проникая в упругую мокрую плоть по самое основание. Приподняв колени Дивии, забросил их на свои плечи, углубляя проникновения, ударяясь бёдрами о ягодицы невесты. Её стенки сжимались, сокрушая мужчину. Деви рассыпалась в нежности, изливая чувства на простыни. И им всё было мало. Кристиану хотелось большего. Больше её тела, стонов и страсти. Он перевернул невесту и госпожа, догадавшись, опустилась коленями на постель, ухватившись за кованое изголовье ладонями. Она обернулась, бросив томный, откровенный взгляд на жениха, и де Клер вновь проник, бесцеремонно и алчно впиваясь пальцами в бёдра, наращивая темп и вбивая себя до основания. Техничные, плотные рывки. Натянутая на крепкий член влажная, упругая плоть. Драгоценная госпожа выгнулась на постели как кошка, и отдавалась со всей возможной страстью, точно умалишенная, сексуально зависимая дикарка. Ее тело – пластичное, гибкое, доводило до исступления. Между ногами слегка саднило, но оборвать мучительное наслаждение она не согласилась бы даже под угрозами пыток. Ближе к концу ягодицы жгло от истомных, бодрых шлепков, а колени горели – натёрлись простыней. Закончили практически одновременно – Деви, отпустив прохладный металл, упала грудью на перьевые подушки. Лоно неистово запульсировало, а из головы вышибло остатки мыслей. По ощущениям этот прилив оказался мощнее, чем в первый раз. Кристиан, отпустив смуглые бёдра, прижался грудью к влажной от пота спине девушки и, обхватив её плечи, закончил за пару глубоких и рваных рывков, в последний момент покидая разгоряченное тело и с глухим стоном изливаясь на мятые простыни. Тишина проникла в спальню, забив перепонки. Рваное дыхание в унисон, переплетенные дрожащие пальцы, пьяные взгляды. И невозможное счастье. Кристиан смотрел в её сияющие глаза, на опухшие губы, пышущие жаром щеки и растрепанные волосы, и не мог перестать любоваться. Деви, окутанная страстью, казалась богиней. Ему определенно следовало почаще трепать её так. Де Клер, скинув с постели запачканное покрывало, притянул невесту к себе, укрывая кашемировым пледом. Разомлевшая, залюбленная драгоценная госпожа удобно устроилась под боком любимого, обвив его тело ногами и руками. Они обменялись улыбками. – Хотел сказать с того самого момента, как ты очнулась. Тебе очень идут местные платья. Деви вновь запрокинула голову, вылавливая глаза лорда, и хитро прищурилась. – Больше, чем сари? Брови мужчины задумчиво приподнялись, он прикусил нижнюю губу, застыв на мгновение. Деви удобно расположилась на широкой груди де Клера, ожидая его ответа и постепенно проваливаясь в дремоту. Наконец, мужчина ответил уверенным голосом: – Нет. Если в платьях ты выглядишь как королева, то в сари – точно Богиня. Хотя… – мужчина негромко хмыкнул: – Беру свои слова назад. Как Богиня ты выглядишь без одежды. Шарма, уткнувшись носом в грудь Кристиана, захихикала. Шепнула весело: – Не вздумай сказать это при ком-либо. – Боишься, что обзавидуются? – Боюсь, что с грязью смешают за нарушение всевозможных правил, – голос Деви звучал равнодушно, точно ее не волновали последствия. Кристиан нахмурился: – Беспокоишься? – Не-а. Де Клера подобный ответ отчего-то порадовал – о случившемся Дивия не жалела, и это согрело сердце. – Допускала ли ты хоть раз в жизни, что всё случится именно так? Что ты, при всём своём окружении и порядках местного общества, сможешь… быть с любимым – я надеюсь на это – человеком. Вступить с ним в брак, прожить рядом всю жизнь. – Кристиан говорил с расслабленной, мягкой улыбкой, невесомо касаясь кончиками пальцев кожи на талии и бёдрах девушки. Эта нежность дарила ощущение приятного умиротворения, погружая Деви в сладкую, безмятежную негу. Не открывая глаз, она лениво шепнула: – Не допускала, но мечтала всю жизнь. Кто знал, что хотя бы в этом вопросе Боги уступят мне? Де Клер расслышал горечь в иронии и прижал невесту ближе к себе. Промолвил тихо, целуя смоляную макушку: – Отныне я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Клянусь. Деви с трудом удалось проглотить вмиг вставший поперек горла ком. От таких сантиментов ей вдруг стало неловко, и она отшутилась: – Странно. И за какие такие заслуги мне так повезло? Кристиан усмехнулся. – Нет, это мне повезло. Встретить такую. – «И влюбиться, как последнему дураку» так и осталось вертеться на языке невысказанной, отчётливой истиной. – Пф, какую? Я, кроме как скакать верхом по полям точно дурная и размахивать саблей, до восемнадцати лет ничего не умела. Шитье, рисование, песнопение – всё мимо рук, учителя настрадались со мной. А уже после пожара… пришлось взять всё в свои руки, но если б не Камал, у меня вряд ли вышло бы, – драгоценная госпожа по привычке начала умалять все свои достоинства, не способная признавать: можно быть исключительной и без иглы в руках. Ибо её так воспитали. Она так росла. – И кого мне благодарить за то, что моя жена искусно ведёт дела, безупречно скачет верхом и владеет саблей? Это куда полезнее лепки и рисования, а что касается пения… на приёме у себя дома ты звучала чудесно. И фортепьяно смогла овладеть с первых минут… Деви, не путай навязанные хобби с тем, к чему тяготеет душа. Я тоже ведь не умею шить – но это не делает меня неумёхой. Шарма хихикнула, и Кристиан ласково потёрся носом о её волосы. – Ты ведь мужчина! – настаивала она. – Да, хорошо, давай поищем другой пример. Я искусный воин, но паршивый стрелок – зрение скверное. А в Англии мужчина, не способный одолеть пистоль, автоматически уступает тому, кто меток и резв в стрельбе. Но меня теперь местные порядки не особо заботят – я живу на другом конце света. Понимаешь, к чему веду? – Не совсем… При чём тут я? – Ты – первая женщина, помимо Басу, кому позволили заправлять делами семьи. Не будь ты главой рода, то да – мужу уметь залатать дыры на поясе учиться бы точно пришлось, но всё иначе. Тебе важнее езда и бой, нежели рисование и шитье. Получается… с тобой всё идеально? И всегда было. До Деви дошло, о чём он. Она тихо хмыкнула, довольная вектором мыслей будущего супруга. Внезапно подняла голову, впиваясь в губы напротив медленным, вожделеющим поцелуем. Руки мужчины тут же скользнули к подтянутым ягодицам, мягко стискивая округлые формы ладонями. Шепнул в губы: – И я знаю, что Видия и твой наставник видят меня лишь пешкой в большой игре. Но, Деви… я заранее прошу у тебя прощения за то, что намерен противостоять им. Слегка отпрянув, драгоценная госпожа нахмурила брови, ощутив в груди отголоски гнева и страха — её эмоции смешивались с эмоциями богини, сбивая с толку. Она рвано выдохнула: – Они уничтожат тебя. Я так не хочу. – А я не хочу играть по чужим правилам, не имея возможности целовать свою любимую женщину тогда, когда мне захочется. Он оставил на ее скуле короткий поцелуй, и скользнул губами к уху: – Я сделаю так, чтобы это не было нонсенсом. Чтобы наша любовь не казалась чем-то постыдным. Деви испуганно выпалила: – Кристиан, так нельзя! Но мужчина остался непреклонен: – Я сделаю всё, что можно и нельзя. Ради нас. Ради тебя. Всё. Всё.