Точка опоры

Машина неслась по трассе быстро и плавно. Возможно, по этой причине, чувства внутри меня тоже разогнались обрушиваясь словно лавина. Чем дальше, позади, был университет тем хуже мне становилось. В итоге, я вдруг ощутил себя настолько расстроенным, что это чувство казалось мне абсурдным. Внутри меня в один момент все словно перемешалось. Даже после нескольких поездок, подряд, на американских горках мне не было так плохо как сейчас. Думаю потому, что к чувству дезориентации и потерянности прибавились печаль и давящее уныние. В моей голове застряло одно слово навязчиво проигрываясь снова и снова как кусок пленки которую заело в проигрывателе. «Тоже» «Тоже»? Какое к черту «тоже»? Ю Джунхёк, херов ублюдок! Самое неприятное, что я мог себе объяснить, почему, почему меня вся эта ситуация так взволновала. Почему сейчас, мне было настолько неприятно и обидно, что хотелось ворваться в ближайший книжный, скупить там самые отвратительные, грустные и разрушительные книги и читать их пока у меня не наступит шок до состояния невозможности воспринимать, что либо вообще. А собственно меня никто и не останавливает. И не остановит. Разумеется я понимаю причины возникшего конфликта интересов. Понимаю почему Ю Джунхёк мог так себя вести, игнорировать меня, ворчать на меня и смотреть этим своим суровым взглядом из-под нахмуренных бровей. Понимаю почему он мог злится. Чего я не понимаю, так это почему я вдруг оказался на втором месте. Почему я «тоже» друг. «Тоже» Пусть засунет себе это «тоже» в свою накаченную задницу. Все мое внутреннее кипение внешне проявлялось только мерным постукиванием кончиками пальцев по кожаному чехлу руля и искусанным губам. Ну, может еще покрасневшими глазами. Чувство было такое словно в них песка насыпали. Эта эмоциональная реакция меня поражала. Я осознавал причину по которой мне вдруг из-за произошедшего было настолько плохо. Но почему при этом, это «плохо» ощущалось недостаточным? Что это вообще такое? Это как вообще? Из-за чего? Ладно. Это тоже можно объяснить. Подозреваю это из-за чувства вины. А ещё стыда. За то что я общался и проводил время с Ли Сольхвой прекрасно понимая то, что она нравится Ю Джунхёку. То есть, я прекрасно знаю, что поступил как «так себе» друг. Но что мне было делать, игнорировать Сольхву? Не общаться с ней? Избегать? Обидеть девушку чтобы не обидеть друга? Больше всего ненавижу именно вот такие ситуации когда что бы ты не сделал, для кого-то останешься плохим. А ведь я даже не хотел быть хорошим! Я просто общался с человеком который дорог другому человеку который… дорог мне. Гребанное межличностное общение, я его просто ненавижу. Переключив передачу на пятую, я с удовольствием вдавил педаль газа в пол, на участке дороги, с разрешенным ограничением скорости в девяносто километров в час. Нажав кнопку открытия окна вдохнул поглубже холодный сырой воздух. Пахло мокрым асфальтом. Дождя сегодня не было, возможно недавно в этом месте проехала машина моющая дороги. Теперь несущиеся по трассе автомобили разносили влагу поднимая этот тяжелый аромат который меня успокаивал. Мне было стыдно и обидно. Стыд рождал чувство вины, чувство вины заглушало мои чувства, но эти чувства все ещё оставались достаточно ощутимыми чтобы тревожить. Отсюда и возникало это ощущение недостаточности. Нецелостности. Возможно, психотерапия мне все-таки в какой-то степени помогла. Маршрут которым я ехал, вел к офису. Правая рука машинально переключала передачи, а ноги давили на педали, все движения были доведены до автоматизма. И это немного успокаивало. К сожалению, немного. Я словно плыл по течению, не осознавая, куда меня несёт. Прямо сейчас я ощущал себя невыносимо одиноким, и это чувство казалось, таким простым и таким ужасным, что становилось дурно. Но все ещё недостаточно. Я ехал в офис, понимая, что сегодня уже не смогу сделать ничего полезного. Меня будет держать это напряжение, занимать все мои мысли и изводить. От него срочно нужно избавится. И я знаю один проверенный способ. Не доезжая до здания офиса Jiha Segye, сворачиваю к торговому центру в котором, я это точно знаю, был книжный магазин. Кёбо или Аладин, точно не помню, но книжный был большой, а это для меня прямо сейчас важно. Заехав на парковку торгового центра, я выбрался из салона и оставив машину, вошел в здание. Внутри было оживленно. Потому что вечер. Усталые офисные сотрудники толпились у стоек закусочных, девушки рассматривали витрины косметических магазинов, а люди в возрасте толкали перед собой тележки в которых лежало все от еды до товаров для дома. Спустившись на этаж ниже, следуя указателям, я нашел нужный мне магазин. Немного пыльный, аромат бумажных страниц и краски для печати, встретил меня стоило нырнуть за стеклянные стены в гущу полок и стеллажей которые делили книги по жанрам. Обычно, я выбирал книги сам. Заранее решал, что именно мне было нужно. Чаще всего, оформлял онлайн заказ с доставкой чтобы поменьше разговаривать с незнакомцами. Но сейчас ситуация была экстренной. И я понятия не имел, что именно мне нужно. Вернее как… мне нужна была такая книга, а лучше книги, которые меня полностью уничтожат. Морально. Однако то что я уже читал, не подойдет. Нужно что-то новое. — Я могу вам помочь? — к моему счастью девушка, сотрудница заметив меня решила спросить сама. — Да, благодарю. Мне нужна самая тяжелая и грустная книга какую вы знаете. — прошу, надеясь, что я в этот момент не выгляжу как сумасшедший. Наверное все же выгляжу. Девушка смотрит на меня с тревожным удивление во взгляде как будто не знает, действительно ли ей нужно советовать мне книгу, или лучше позвонить в неотложную помощь. А может дать мне телефон службы доверия. Ничего из этого мне увы не поможет. Нужна книга. Стоило ожидать, что первой рекомендацией станет «Норвежский лес» Харуки Мураками и другие работы автора. На мое качание головой девушка продолжила перебирая разные известные ей варианты. Она советовала мне и «No.6» Ацуко Асано и «Воспоминания о прошлом Земли» Лиу Цысинь, была также «Маленькая жизнь» Ханья Янагирхары которая вышла только в прошлом году. Но это все не то. Все это уже было мной прочитано. И не то чтобы эти книги могли меня добить. — Нужно что-то вроде «Human Acts» Хан Ган, по степени тяжести но не о политике и не популярное. Книги на английском тоже подойдут. — неловко улыбаюсь пытаюсь объяснить получше, что именно мне нужно. Особо не помогает. Девушка признает свою беспомощность, но говорит что приведет старшую, которая наверняка сможет подобрать для меня что-нибудь. К моему счастью так и оказывается. Через, примерно, полчаса лазанья между стеллажей вместе со старшей сотрудницей магазина в моих руках оказывается стопка из книг, которая по заверениям женщины может отправить меня в депрессию. Ха! Мы с этим расстройством и не расставались. Вот уж с кем у меня действительно крепкие и надежные отношения так это именно с депрессией. На корешках в сопке красовалось: «О мышах и людях» Джон Стейнбек, «A Separate Peace» Джон Ноулз, «The Kite Runner» Халед Хоссейни, «Never Let Me Go» Кадзуо Исигуро, «Дорога» Кормак Маккарти. Два издания на корейском и три на английском. Поблагодарив старшую сотрудницу магазина, я расплатился и ушел, возвращаясь обратно на парковку. Может быть я взял больше чем мне нужно, но всегда был риск, что что-то из этих книг окажется недостаточным чтобы пройтись по мне словно асфальтоукладчик по асфальтобетонной смеси. Оказавшись в офисе, первым делом передал контракт с подписью Ю Джунхёка в отдел бухгалтерии. От секретаря я отказался, поэтому это нужно было сделать самостоятельно. Стоило папке покинуть мои руки, как чувство разорванности нашей связи усилилось. Первая книга которую я собирался прочесть была «Never Let Me Go» Кадзуо Исигуро. Из-за названия конечно же. Оно меня в текущем моем состоянии больше всего привлекало и манило. Холодный воздух кондиционера обдал меня, стоило войти в кабинет. Похоже вчера я забыл его отключить. Теперь внутри было холодно. Включив свет, огляделся. Кроме работающего кондиционера, все казалось привычно обычным. Стопка книг заняла место на не прибранном столе среди распечатанных таблиц и отчетов, а так же газет, как новых так и старых, доставленных из архива в виде копий. Сняв пальто, я повесил его на вешалку и убрал в шкаф. Закатал рукава свитера, расстегнул манжеты рубашки и пару верхних пуговиц от жесткого воротника. Дышать стало легче. Выбрав желанную книгу я сел в кресло тихо скрипнувшее под моим весом. Пальцы любовно огладили твердую глянцевую обложку. От книг, независимо от их содержания, всегда, словно исходило уютное тепло. Оно меня утешало и будто бы затягивало в пространство между строками, черными цепями символов на белом фоне. Сегодняшнюю ночью мне предстоит провести в одиночестве, наедине со своими мыслями, в пустом офисе, где нет никого, кто мог бы отвлечь меня. И я собирался воспользоваться этим. Так уж сложилось, что в подавленном состоянии я находил покой и вдохновение. Это черта многих людей переживших жестокость и насилие, которое длилось некоторое время. Достаточно большое обычно. Мозг воспринимает страдания не как причину не функционировать, а наоборот начинает работать активнее на фоне стресса и подавленности. Это не здорово. Совсем не здорово. Но мне подходит. Приступив к чтению я быстро увлекся. Читать быстро, но вдумчиво и внимательно меня научило время. Годы проведенные в темноте и одиночестве когда кроме книг не было ничего. Всю мою жизнь у меня были только книги. Видимо только с книгами в конечном итоге, в этой жизни я не расстанусь. А ещё с депрессией. Но этот факт меня уже давно не печалит и не тревожит. Он принят мной как что-то естественное и даже нормальное. Со мной сложно. Это не оправдание. Просто факт. Может и к лучшему что люди сами уходят из моей жизни достаточно быстро. Переворачивая страницу за страницей я открывал для себя совершенно новый мир чей ужас и трагедия разворачивались передо мной постепенно с тем как развивался сюжет. Чувство и понятие времени было стерто из моего сознания. Хлопок двери в тишине кабинета прозвучал как взрыв. Книжка с грохотом вывалилась из моих рук, упала на стол и закрылась с тихим шелестом страниц. Я поднял взгляд на вошедшего без удивления отмечая что это был Со Сугён. Мужчина хмуро смотрел то на меня то на стопку книг на столе. Этот человек знал меня настолько давно, что ему видя подобную картину не нужно было спрашивать меня случилось ли что-нибудь. Для него ответ был очевиден. Да случилось. Случилось раз я вот так спонтанно ушел в книжный запой. Сижу в начале первого ночи, в кабинете, с красными глазами, не от усталости, а из-за сюжета книги повествующего о судьбе клонов которых создали для пересадки органов. — Молодой господин… — говорит Со Сугён продолжая хмурить свои густые черные брови. Его обеспокоенный вид вынуждает меня начать оправдываться. Но лучше бы я этого не делал, сказанное мной заставляет начальника охраны волноваться ещё сильнее. — Мне нужно убить себя. — объясняю стопку книг перед собой. Глядя в побледневшее лицо Со Сугёна решаю поспешно добавить: — Образно. Тяжело вздохнув мужчина заявляет, что мне, нужно лечь спать. А значит отправиться в отель или, что на его взгляд, лучший вариант, поехать домой в Сонбук-гу. Но едем мы конечно же в отель. Я не хочу волновать родителей своим видом и состоянием. По дороге, Со Сугён на меня по отечески бубнит. Оправданно. Я соглашаюсь с ним в том, что мне нужно вернутся к приему антидепрессантов. Даже не из-за всей этой ситуацией произошедшей сегодня. Мне в целом давно пора уже вернуться к приему лекарств из-за нагрузки которая давит на мою психику и без того нестабильную. Ближайшие полгода будут тяжелыми. После, я смогу немного расслабиться и отдохнуть. Второй учебный семестр я проведу за границей. Это решение было принято недавно. Я планировал отсрочить подобное курса до четвертого, но появилась удачная возможность масштабирования Torim за пределы Кореи и я хотел понаблюдать за этим от первого лица. Для идеального портфолио важно иметь пройденную зарубежную программу. Подходят как стажировки так и программы обмена. Второй вариант привлекал меня больше, по той причине что стажировка это все же работа, а работать я хотел только над развитием Torim. Компания практически не производила товар на экспорт. В отличии от большинства чеболей, Torim с начала своего существования обеспечивал внутренний рынок. Только продукты питания в начале двухтысячных начали экспортироваться. Внутренняя политика компании была направлена на то чтобы закрыть потребности внутри страны. Накормить людей, дать им работу, сохранить их историю, обеспечить недвижимостью и соблюдение норм земельного права. Мне казалось это правильным. Хоть Корея смогла выстоять и начать развиваться только за счет экспорта, кто-то все равно был обязан обеспечивать население. Мой папа был скромным человеком, его интересовал собственный дом и он хотел заботится о нем. Даже если этим домом стала целая страна. Однако прогресс неумолимо надвигался и под него нужно было подстраиваться чтобы выжить. Люди начали потреблять не только продукты материальные но и информационные. Технологии развивались. Медиа рынок рос. Объем данных тоже стремительно увеличивался. Когда начала возникать нужда в хранении данных нового вида, очевидным решением было строительство и обеспечение Дата центров. Благодаря романам в жанре фантастики где на страницах часто мелькали подобные идеи люди начали изобретать и строить. Это был шанс для Torim развиваться на уровне прогресса. Финансирование университетов позволило компании набирать лучших студентов технических специальностей в качестве сотрудников. Torim могла обеспечить себя и страну. Сейчас спустя ещё десять лет, копания наконец могла позволить себе расширится настолько чтобы строить Дата центры и возводить заводы и исследовательские лаборатории за границей. У Сеульского национального университета было много программ дающих студентам широкий выбор стран и университетов куда они могли поехать. Но мой выбор был заранее определен. Первой точкой выхода за пределы Южной Кореи для Torim был Сингапур. Условия были выгоднее чем с Соединенными Штатами, Китаем, Японией, Вьетнамом или Австралией. Меня все устраивало. Отъезд даже казался соблазнительным под грузом стресса. Вдобавок, эта программа выглядела как законная возможность побега. А сбежать, прямо сейчас, мне очень хотелось. Жаль только что нужно ждать почти пол года чтобы сделать это. Если я не смогу сбежать физически, не страшно. Есть способ сделать реальность более выносимой другим путем. Им я и собирался воспользоваться. Пообещав посетить прием у психиатра и невролога до конца недели Со Сугёну я отправляюсь спать. Хотелось бы конечно как в подростковые годы пообещать одно, а на деле лежать под одеялом с фонариком и продолжать читать книгу, но мне уже не семнадцать, а двадцать шесть и завтра мне к девяти в университет. Приходится ложиться спать. И так синяки под глазами корректором замазываю. Скоро меня панды начнут принимать за своего бритого родственника. Прием в больнице назначаю на утро субботы. Сначала у невролога, затем у психиатра. Лекарства по рецепту получаю сразу вместе с инструкцией по приему и рекомендациями по образу жизни. Сну, питанию и отдыху. Книги я дочитываю. Все пять. Оглушает меня знатно. От сюжетов один драматичнее другого. Я впадаю в меланхолию и это состояние потрясающе сказывается на моей продуктивности. Больше меня ни что не отвлекает от работы и учебы. А если и отвлекает, то я успешно симулирую, что в порядке. Тем более, что Хан Суён и Ли Сольхва с которыми я общаюсь чаще всего, не настолько хорошо меня знают чтобы понимать где симуляция, а где реальный я. Когда они начинают подозревать неладное, их бдительность усыпляет мое признание в том что я на антидепрессантах, противотревожных и нормотимиках. Достаточно, убедительно бренчать таблетками, распиханными по отсекам в таблетнице которая всегда со мной. Вот Ю Сану бы это не убедило. Но она сама едва концы с концами сводит пытаясь адаптироваться к нагрузке. Так что, на фоне собственного стресса и усталости, как любой нормальный человек, Ю Сана фокусируется на себе и своем состоянии. Ей бы по хорошему тоже бы к врачу сходить. Ю Джунхёк снова начинает со мной хоть как-то общаться только к концу марта. Думаю это из-за фестиваля над которым он трудится заменяя Ю Сану. Для мероприятия нужно финансирование. И я даю его студенческому совету. Почему бы и нет. В день открытия фестиваля, Суён вынуждает всех собраться вместе. Мы даже неплохо проводим время как мне кажется. Но после фестиваля все снова возвращается к тому, как было до него. Мы снова почти не видимся и не общаемся. Я стараюсь не обращать на это внимание. И мне это удается. Думаю для следующей общей встречи подошла бы больница. Хотя бы университетская. Кажется что скоро мы все доведем себя стремясь к вершине которую даже представить толком не можем. Медикаментозное лечение крайне полезно. Хоть оно и не начинает действовать мгновенно, нужно подождать от двух недель для лучшего эффекта, результат есть и это главное. Польза, заключается не только в своей основной сути — лечить. Есть также сопутствующая выгода которая возникает в процессе. Например, благодаря противотревожным и нормотимикам мне гораздо легче игнорировать студентов, в классах которые я посещаю. Первый семестр третьего года обучения особенно сложный психологически. Конкуренция нарастает как снежный ком в течении марта и дойдет до своего пика к промежуточным экзаменам в середине апреля. Именно с третьего года, выбрав специализацию студенты архитекторы начинают усиленно работать над проектами и своим портфолио. Проекты становятся масштабнее, оценивание — строже, внимание профессорской комиссии и спонсоров университета — выше. Усугубляется все тем, что оценивают, нас студентов, не абсолютно, по заслугам каждого отдельно, а относительно друг друга. Это значит что не могут все получить высокий бал. Только тридцать, а у некоторых преподавателей и того, двадцать процентов, от общего числа студентов конкретного класса получат высший балл. Я не могу позволить себе получить оценку ниже четырех баллов. Это просто смешно. Мой статус обязывает меня иметь идеальную успеваемость, особенно по дисциплинам связанным с земельным правом и строительными нормами. Если есть вершина, я должен быть на ней. Беда в том, что оценивание относительное. Только преподаватель решает кто из студентов какую оценку заслуживает. Оспорить результат можно, такое право есть у каждого, но это обычно приводит не к повышению оценки а к ее понижению и конфликту с конкретным преподавателем, а иногда и с его коллегами которые ведут тот же курс в других классах. Мне прекрасно известно, что на мои баллы влияет то, что Torim corp крупный спонсор университета. Профессорский состав осторожен, благо университета и колледжа им важнее чувств студентов без денег и связей. По итогу, меня будут оценивать выше, хотя я этого не прошу и не считаю, что нуждаюсь в этом. Мне проще доказывать свои знания делом и выкладываться в каждом проекте настолько, насколько это необходимо. Но студентам которые посещают со мной одни классы это не объяснить. Для большинства из них, мир не справедлив. И он действительно не справедлив. По итогу, все что им остается это набрасываться на меня с критикой. И это по детски. Я словно, снова оказался в средней школе. При обсуждении концептов и первичных макетов семестрового проекта меня разносят цепляясь за любую мелочь, вне пар игнорируют, а порой и откровенно избегают. Доходит до того что преподаватели даже не пытаются включать меня в групповые проекты на занятиях, осознавая, что я буду тем на кого из мелочной мести скинут всю работу. Самое смешное во всем этом то, что подобное тоже влияет на оценивание. Преподаватели осознанно занижают баллы самым, на их взгляд, конфликтным и необъективным студентам. Но виноват в этом тоже я, по мнению самих учащихся. Потому что провоцирую их на агрессию фактом своего существования. Поступи я в Енсен, Корё, Хонгик или другой престижный университет, ничего бы в значительной степени не поменялось бы. Ведь Torim corp финансирует все высшие образовательные учреждения с которых можно в будущем получить лучших сотрудников с высокой мотивацией и конкурентоспособным портфолио. Плюсов во всей этой ситуации я не вижу. Новых. Из старых, преимуществ все по прежнему, я могу не общаться ни с кем как и до этого не общался придерживаясь своего строго индивидуального плана, тем более, что с ним у меня никаких трудностей нет. Проходить процедуры оценивания концептов и макетов под действием противотревожных и нормотимиков в комбо с антидепрессантами, очень приятно. Я в восторге. Разум чистый, хоть и замедленный, тревога подавлена, эмоции заглушены, а их скачки сведены к минимуму. В делах связанных с работой, прием препаратов также положительно сказывается на моем состоянии и от того на результатах. Я сужу по встречам с тетей, которую я навещаю в тюрьме где ее содержат до суда. Встречи эти, проходят просто потрясающе, потому что меня никак не трогает то, что она говорит обо мне, если это не касается слияния компаний. Плевать сколько раз она назовет меня грязным ублюдком, сыном убийцы, выродком, неблагодарной тварью и там ещё что-то было, но я забыл, что именно. Тетя вообще очень много на меня кричит и мало говорит что-либо по делу. А у меня даже голова болеть перестала, так как уровень стресса снизился. Все что остается госпоже Пак, это кричать. Ведь приговор который, потенциально, может вынести ей суд, будет все строже и страшнее из-за доказательств ее многолетних махинаций которые удается отследить благодаря помощи Пак Джухана выискивающего информацию лично и через своих людей со всех родственников. Получая проверенные данные от старшего брата, я передаю их Чон Шинхва которая своими карающими набегами захватывает доказательства приобщая их к расследованию. Но чего госпожа Пак боится по настоящему, это того что общество узнает о том, что она сделала с собственной дочерью. Я не удивляюсь тому что тетя до сих пор хранит заверенные соглашения о неразглашении которые заключала с прислугой и врачом принимавшем у мамы роды. Она держит их у себя из страха, что когда-нибудь, дочь отомстит ей обнародовав всю правду. Тетю не волнует тот факт, что мама пострадала бы куда больше решись она вынести эту историю на суд. Страх и вина с годами ослепили ее. И теперь когда я разрушаю ей жизнь начиная с поглощения компании, заканчивая разрушением репутации, она теряет связь с реальностью. Те кто обещал защитить госпожу Пак, на помощь не придут. Она осталась одна. И ей грозит, сгнить в тюрьме среди отбросов общества. Оказаться запертой в клетке без надежды на освобождение. По моему, прекрасная месть. Но главное, что маме нравится. В одну из наших крайних встреч с тетей, знатно изможденной заключением, мне, оказалось, достаточно убедительно намекнуть на то, что я смог достать те самые соглашения которые она заключала с работниками в годы заточения мамы, чтобы у женщины прихватило сердце и ее госпитализировали. Но цель моя была не в том чтобы бабушку до инфаркта довести. А в том чтобы она вернувшись, через своего адвоката связалась с кем-то из оставшихся доверенных лиц чтобы проверить правдивость моих слов. Эти чертовы бумаги мне и правда были нужны. Но никто не знал, где они хранились. Госпожа Пак могла держать их где угодно от ячейки в одном из банков страны, до какого-нибудь сейфа в загородном доме где жила в период юности моей мамы. Поскольку госпожа Пак была женщиной старомодной и после кризиса банкам не доверяла, документы она хранила и правда дома. Где конкретно, мне все ещё было неизвестно. Да это уже и не важно. К представлению все готово. Две машины останавливаются на каменистой площадке горного уступа сохранившего свою форму даже спустя годы после завершения работ по добыче гранитных пород. Покинув салон первым, я открываю багажник чтобы вытащить складное кресло и теплый флисовый плед. Установив кресло недалеко от края спуска осматриваюсь. Вид отсюда отличный. Вернувшись к авто, открываю дверь заднего ряда, придерживая ее, подаю руку женщине сидящей внутри. Мама с выражением крайнего любопытства на лице выбирается из машины. Лес позади нас все ещё голый, молодая зеленая трава только начинает пробиваться сквозь сухостой, шелестящий под порывами холодного ветра. Свежо. За городом воздух совсем иной. Не пыльный и полный смога, а, почти сладкий наполненный ароматом земли и раннего цветения. Я подвожу маму к креслу и помогаю устроиться с комфортом. С высоты на которой мы находимся, вдалеке, но все ещё отчетливо, были видны скатные, серые крыши отстроенных близко друг к другу традиционных зданий. Этот ханок принадлежал моей тете. Бабушке. Матери моей мамы. Я мог назвать госпожу Пак по разному, но суть ее от этого не менялась. Это была жестокая и алчная женщина. Раздались приглушенные хлопки дверей второй машины, что въехала на площадку за нами. Из нее вышли двое мужчин. Со Сугён и его заместитель. Господин Со приблизился к нам с корзинкой в руках. Он поставил ее на землю и откинув крышку достал тяжелый термос, чайный набор и коробку с засахаренной вишней. Эти угощения тоже были для госпожи, чтобы скрасить минуты ожидания перед грядущим представлением. Сумерки сгущались. Небо темнело и в его бархатной глубине становились различимы редкие звезды. Начало зрелища ознаменовал громкий взрыв в низине. До нас он донесся с рокотом рушащегося строения. Крыша провалилась вовнутрь и к небу взметнулось яркое пламя. Сегодня было ветрено, искры летели обласкивая стоящие поблизости здания. Весь комплекс обуяло пламя крайне быстро. Рядом со мной послышался звонкий мелодичный смех, а за ним и хлопки ладоней. Мама весело смеялась, в ее темных глазах отражалось далекое пламя горящего особняка. — Так вот что ты имел ввиду когда сказал, что у тебя есть для меня подарок. — радостно произнесла она. — Это ещё не все. — с улыбкой, я покачал головой. Осталось подождать ещё немного. Но пока мы ждем, можно было полюбоваться пылающим комплексом принадлежащим госпоже Пак. Я никогда в нем не был. Мне и не особо хотелось. Спустя ещё пару минут ожидания, на дороге ведущей к площадке послышался хруст сухих веток лежащих на земле и крупного шебня. Позади припаркованных машин показался внедорожник кузов которого был покрыт плотным слоем грязи из-за чего даже номера тяжело было разобрать, особенно в вечерней полутьме. Внедорожник остановился. Из салона, выбрался мужчина в простой одежде, напоминающей ту, в которой ходят рабочие или люди руководящие полевыми работами. Совершенно обычный вид для пригорода, где подобным образом выглядел каждый пятый, если не каждый третий, мужчина. Достав из салона объемный бумажный конверт, неизвестный не сказав ни слова передал его помощнику Со Сугёна и сразу же уехал. Мы с мамой молча ждали. Получать подарки особенно приятно как раз именно из-за ожидания. Наконец конверт оказался в моих руках. Развязав тесьму на клапане сверху, я заглянул внутрь. Текст было не разобрать, но мне было интересно сколько скрепленных железными скрепками пачек документов обнаружится внутри. Мне удалось насчитать около десяти. Какие-то были больше, какие-то меньше, но количество все равно казалось внушительным. Передав открытый пакет маме я достал телефон и включив фонарик осветил область у ее рук, чтобы ей было удобнее изучать бумаги. Не торопясь она достала документы. Тонкие пальцы сжимали края стопки пока она вчитывалась в текст на первом листе. Только звуки леса, далекий вой сирены пожарных машин и шелест бумаги нарушали тишину на площадке. Я и Со Сугён ждали когда госпожа хоть что-нибудь скажет. Мне было очень любопытно, те ли это документы которые я так надеялся получить, но лезть под руку к маме казалось грубым. — Спасибо, дорогой. — наконец выдохнула женщина чье лицо приобрело усталое и потерянное выражение. — Теперь, по крайней мере, я знаю имена всех людей которые обо всем знали и молчали. Не было смысла уточнять, правильно ли я понимаю, что в руках у мамы именно те соглашения о неразглашении которые заключила госпожа Пак с домоработниками и врачами которых приглашала в свой дом для осмотра и принятия родов у своей дочери. Убрав бумаги обратно в пакет, мама отдала его мне. Пожар внизу тушили две пожарные машины. Полиция оцепила дорогу которая вела к особняку. Приехала газовая служба. — Наконец-то я чувствую себя по настоящему свободной. — сказала мама наблюдая за затухающим пламенем. — Теперь моя клетка разрушена и сожжена. И все благодаря тебе, дорогой. Изящная прохладная ладонь коснулась моей руки. Бережно, я обхватил мамины пальцы стараясь согреть их. Не смотря на печаль вызванную призраками прошлого, она улыбалась. Увы, когда папа наконец смог добраться до места откуда мы наблюдали за пожаром, его уже давно потушили. Чай остыл и мы с мамой съели всю вишню в сахаре. Однако, мы ждали его не ради совместного любования за этим актом разрушения. Хотя, конечно, я хотел чтобы и он это увидел. Мне и Со Сугёну нужно было объяснить, что собственно произошло. Откуда взялись документы и почему случился пожар. Точное место хранение бумаг, мне не было известно, это факт. Ключевую роль в их добыче сыграло накапливающееся напряжение между мной и тетей. Мало того что мы ненавидели друг друга, к этой ненависти, добавился страх. Этот страх заставил тетю поверить в то что документы у меня и я нанесу ей удар такой силы, что это ее полностью уничтожит. Страх убивает людей. Мне это известно лучше многих. Вернувшись из больницы, тетя сразу попросила о встрече с адвокатом. За ним уже какое-то время Со Сугён установил наблюдение, заключив договор с лицензированным детективным агентством. Это было сделано, для дополнительного нагнетания ситуации. Сами по себе детективы, в условиях корейского законодательства, были практически бесполезны, особенно если целью слежки был адвокат. Вина в этом лежит в основном на защите адвокатской тайны которая строго оберегалась законом. Также влиял закон о защите персональных данных. Нам нужен был сам факт слежки и чтобы он ощущался адвокатом госпожи Пак. Когда человеку есть чего бояться он сосредотачивается на том что его пугает и становится очень невнимательным. Паникующий адвокат страшащийся даже собственной тени, стараясь быть максимально осторожным, тем не менее вывел Со Сугёна на директора коммерческого отдела Terra building. Этот человек был близок с госпожой Пак, часто его можно было увидеть в ее ближайшем окружении и именно он был одним из немногих кому удалось не пострадать во время предъявления обвинений о мошенничестве. Из всех людей с которыми адвокат тети активно искал встречи именно этот господин казался самым интересным. Но были и другие. Мы с Со Сугёном поспорили на то, кто приведет нас к документам. Это был шуточный спор. Но так или иначе, я в нем выиграл потому что доверился клише. Это действительно оказался директор коммерческого отдела Terra building. Мне не известно что за отношения были между этим человеком и госпожой Пак но он смог попасть в ее дом, знал где ее кабинет и даже местоположение сейфа ему было известно. С бумагами его перехватили наемники нанятые Со Сугёном до того как господин успел добраться до участка трассы подключенного к городскому, дорожному видеонаблюдению. Документы они изъяли, вместе с видеорегистратором, который мог бы послужить доказательством нападения. Человек который привез нам эти документы был одним из нанятых Со Сугёном. Что касается взрыва, его устроили те же наемники руками господина директора. Мужчина без сопротивления, испугавшись насилия, согласился вернуться в дом и оставить в кабинете госпожи Пак поврежденный газовый баллон. Бум! Взрыв был вызван старым стационарным телефоном зазвонившим в кабинете госпожи Пак. И звонившим был, тоже господин директор. Этому человеку оставалось молится, всем известным ему богам, на то что в случае расследования его не станут подозревать. Едва ли он сможет доказать тот факт что его заставили устроить взрыв в доме бывшей начальницы. Его жизнь будет кончена. Подозреваю, этот мужчина будет молчать прекрасно понимая, что попадет в тюрьму независимо от хода расследования. А в тюрьму ему совсем не хочется. Что было в бумажном пакете который господин директор забрал, он не знал. Даже если ему удастся описать напавших на него мужчин, искать их будет крайне проблематично, ведь никаких внешних выдающихся особенностей у них нет. Баллон с газом в кабинет господин директор затащил собственными руками и позвонил тоже сам. А затем бежал с места происшествия. Хорошо что я на препаратах. Серьезно. Иначе мне было бы сложно не впадать в приступы истерического смеха от такого контраста в жизни между учебой, работой и местью горячо любимым родственникам. И хорошо, что у меня был Со Сугён. Как не ценить человека который организует взрыв в доме ненавистной тебе бабушки? Мне нельзя было нарушать закон. Я не хотел навредить Torim. Но на Со Сугёна это не распространялось. Он и его охранная служба не имели к компании никакого отношения. Юридически они были не связаны. Это главное. Чтобы отвести внимание общественности от сгоревшего особняка госпожи Пак, Председатель Torim corp, мой папа, созывает пресс конференцию на которой торжественно объявляют о завершении слияния между Torim construction и Terra building. После пожара тетя соглашается пойти на сделку со следствием, уступает остаток акций в пользу своей дочери и признается в мошенничестве. Суд проходит тихо. После, ее сразу из зала суда переводят в колонию с сроком на восемь лет без возможности обжалования приговора. Ее счета были арестованы, все оставшееся личное имущество было изъято в счет погашения ущерба. Спустя пару дней, на торжественной церемонии мы с родителями перерезаем красную ленту перед главным входом в бывший офис Terra building на фасаде которого красуется новенький логотип Torim. После этого меня в сети начинают называть «Принцем ада» и Хан Суён упивается этим фактом считая что часть пользователей интернета разгадала мой хитрый план и им все известно. Но мне кажется это из-за того что я похож на покойника из-за своей бледности и дефицита сна. После такого экшена, посещение занятий и конфликты с студентами ощущаются как что-то совершенно нелепое и не серьезное. Как и тот факт, что меня преследует Ли Сольхва. Меня и раньше преследовали. Но в прошлом это были девушки которые откровенно гонялись за моим статусом. Как личность я им был совершенно не интересен. Часто они были поверхностными, циничными и даже высокомерными, что меня отвращало. Ли Сольхва казалась нежной и любящей. Настойчивой. Даже очень настойчивой. Но при этом мягкой и безопасной. Конечно то что делала девушка не было преследованием в агрессивной его форме. Она не вламывалась туда где я жил, не крала мои вещи, не следовала за мной абсолютно повсюду. Думаю Ли Сольхва не стала бы тайно фотографировать меня и следить за моими социальными сетями с фальшивых аккаунтов. Но она определенно нарушала мое личное пространство чаще чем мне того хотелось бы. Возможно, если бы не препараты, я реагировал бы острее на то, что Ли Сольхва возникала то на территории кампуса в Кванак-гу, то рядом с офисом Jiha Segye ради того чтобы увидеться со мной. Она мне нравилась. Ли Сольхва была чудесной девушкой. И мне было приятно проводить с ней время. Когда я хотел этого. Когда у меня было для этого достаточно сил. Но так было не всегда. Я пытался объяснить ей, что мне было необходимо время и пространство чтобы привыкнуть к ней. И она убеждала меня, что все понимает. Однако все равно постоянно напоминала о себе и старалась быть рядом. В этом Ли Сольхве активно потакали моя мама и Со Сугён. Если от мамы это было ожидаемо, то господин Со меня удивил. За факт того, есть у меня отношения или нет переживает слишком много людей. Уже двое. Я утешал себя мыслью, что Ли Сольхва разочаруется во мне. И когда это произойдет она переосмыслит образ человека с которым ей стоит быть. Это буду не я. Не только потому что я не такой каким она меня себе представляет, но и потому что никогда таким не стану. Ли Сольхва достойна человека который будет любить ее. Который будет выбирать ее и заботится о ней. Все что я могу ей предложить это редкие встречи, болтовню о книгах, искусстве, истории, моды во всех ее проявлениях, совместный просмотр фильмов и подкастов. Ещё пожалуй, немного заботы в виде вызванного для нее авто с водителем поздним вечером чтобы она безопасно добралась до дома после занятий. Могу позволить накрасить себя и попытаться уложить мои волосы когда ей хочется. Может для кого-то это на самом деле достаточно. Я просто знаю что ей нужно больше. А больше дать не могу. Я просто... не могу. У нас разное понимание того какой должна быть любовь. Какую мы хотим получать от партнера. Мне нравилось то, что любовь можно было разделить на множество категорий. Вынести отдельно родственную любовь, дружескую, страстную, рациональную, гедоническую, одержимую и безусловную. Нравилось, что любовь могла быть платонической или неразделенной. Разной. Но при этом не переставала быть любовью. Такое дробление помогало мне понять лучше то, что я испытывал к людям. Или то, что я хотел бы испытывать к тому с кем соберусь прожить свою жизнь. Я признавался себе в том, что мне ближе из всех семи видов прагма. Рациональная, прагматичная любовь, которая строится на взаимной выгоде, общих целях и долговременных интересах партнеров. Более того, мне хотелось чтобы мой партнер любил меня больше чем я его. Я осознаю и принимаю несправедливость этого. Но таково мое желание. Мне нужен тот, кто будет любить меня или одержимо или безусловно. Ли Сольхва при нашей первой встрече на выставке в университетском музее подумала, что мои слова о агапе касались меня. Того какой любви я ищу. Но я говорил в тот момент не о себе. Это она и сама поняла, когда лучше узнала моих родителей. Потому что речь шла о них. И на картине были изображены они. Именно такая любовь была у моих родителей. Поэтому мне хорошо было известно то, что такая связь существует. Пожалуй, это было одно из первых разочарований Ли Сольхвы во мне. Или в своих ожиданиях. Дальше будет только хуже. Ведь мы совершенно разные. Хоть у нас и есть общие интересы, на них, счастливую совместную жизнь не построишь. Мало иметь возможность говорить с кем-то о книгах или искусстве. Быт не склеишь совместным просмотром фильма или подкаста. Точно не в ситуации, когда партнеру нужна твердая опора и поддержка. Когда этот партнер не самый стабильный и здоровый человек. И точно не в условиях когда за твоей жизнью, словами и поступками начинают наблюдать сотни тысяч глаз. С наступлением мая, после прошедших промежуточных экзаменов рабочая и учебная нагрузка немного спала. Я смог вернуться к тихой жизни в своей квартире в Кванак-гу и наши встречи с Ли Сольхвой теперь в основном проходили там. Это было уютное место. Мне нравился и сам квартал и дом в котором была квартира. Но больше всего, мне конечно нравился мой просторный балкон на котором весной и летом было здорово сидеть, читать или просто наслаждаться прохладой позднего вечера. В теплом вечернем воздухе чувствовался аромат цветущих роз и королевской азалии доносимый слабыми порывами ветра. Низкий гул разносился по району. Шумели проезжающий внизу машины, болтали поздние прохожие, где-то, возможно в магазине шаговой доступности, играла музыка. Чай с жасмином остывал в стеклянном заварнике стоя на низком столе между двумя глубокими креслами. Теплый свет от лампы отбрасывал мягкий свет на белую кожу Ли Сольхвы которая сидела рядом со мной и любовалась силуэтами соседних домом. Она улыбалась легко и как будто бы беззаботно. Той улыбкой которую я видел только тогда, когда она расслаблялась и забывала о том, что завтра снова нужно вставать рано утром на занятия. В моей руке лежал планшет. Стилус скользил по экрану пока я рисовал девушку. — Я хотела бы стать визажистом. Или стилистом. — вдруг говорит Ли Сольхва тихо, отвлекая меня от рисунка. — Знаешь, мне нравится медицина и я горжусь своей семьей, но когда я начинаю задумываться чего на самом деле хочу, то понимаю, что это не карьера врача. Неожиданное откровение. Хотя, нет, это ложь. О интересах девушки я уже догадался некоторое время назад. Она часто говорила о моде, культуре и том как мода влияла на историю и жизни людей. Мне нравилось обсуждать с ней это. Интересно, с антропологической точки зрения. Но я не понимаю, почему она вдруг завела этот разговор сейчас. Молчу. Не знаю что сказать ей в ответ. Это довольно неловко. — Докча-я, а чего бы хотел ты? — спрашивает Ли Сольхва. Правда ли она хочет знать ответ на этот вопрос? Я мог бы спросить, но не хочу. Мне... тревожно узнать правду. Подняв взгляд от экрана планшета, смотрю на девушку. Она тоже смотрит на меня. Ее глаза ярко блестят и мне становится жаль, что я не смогу зарисовать это. Чего бы я хотел? — Что ты имеешь ввиду? — жаль, что вопрос мне не совсем ясен. По моему, я и так занимаюсь тем чем хочу. — Если бы тебе не нужно было наследовать компанию, чем бы ты занимался? — Ли Сольхва изменила свой вопрос. Размышляя я хмурюсь. Мне сложно представить жизнь отличную от той которой я живу сейчас. Потому что это страшно. В сознании сразу возникают образы из детства. Не могу же я сказать Ли Сольхве, что для меня не существует «если бы». — Гипотетически, если бы мне не нужно было бы наследовать Torim и становится следующим председателем, думаю я просто спал бы. — после долгих раздумий, наконец даю свой ответ. Брови девушки удивленно изгибаются. Она смотрит на меня широко распахнув глаза. — Спал? — переспрашивает Ли Сольхва недоверчиво. — Да. — я киваю. — Спал бы и читал книги. Еще рисовал, иногда. Не знаю, какой ответ она от меня ждала, но вряд ли такой. Отложив планшет в сторону, я тихо вздохнул. Разговоры о мечтах, это очень мило. Но сомневаюсь, что девушка заговорила об этом для того чтобы поделиться со мной тем чего хотела бы, сложись жизнь иначе. Будь так, с чего бы ей удивляться моим собственным мечтам? Она возможно чего-то хотела или ждала от меня. Я не уверен в этом. Было бы проще если бы Ли Сольхва сказала все прямо. — Почему ты об этом спросила? — интересуюсь. Ли Сольхва смутилась. Прямой вопрос вынудил ее отдалиться. Я... был слишком резок? Или неправильно все понял? — Просто. — тихо ответила она отвернувшись в сторону. — Мне кажется важным делиться с близкими своими мечтами. — Понятно. — я улыбаюсь. Больше ничего не говорю. Вижу как во взгляде девушки гаснет этот яркий огонек который мне так хотелось запечатлеть парой минут ранее. Возможно это была надежда. Так или иначе, я не тот кто исполняет чужие мечты. Особенно те которые мне никак не выгодны. Это жестоко. Даже цинично. Однако, я не герой исполняющий желания. Я обычный человек, который, к тому же, живет только потому, что у него есть цель. Для меня мечты и желания это что-то заведомо недостижимое, по этому бесполезное и бессмысленное. То чего хочет Ли Сольхва — достижимо. И если она действительно что-то хочет, ей нужно превратить свою мечту в цель и двигаться в сторону ее достижения. Я поддержу ее если она решит изменить свою жизнь. Помогу ей добиться желаемого. Но не стану делать ничего за нее. Потому что это её жизнь. Ей её жить. Только она может выбирать то какой будет эта жизнь. Если она завела этот разговор чтобы проверить, мог ли я взять её судьбу в свои руки, то это было зря. Для подобного, ей следовало выбрать не меня. Я не тот кто стал бы брать на себя подобную ответственность. Мне нужен рядом человек который знает чего хочет. Человек чьи желания будут совпадать с моими. Ли Сольхва, увы не такая. Для меня нет никакой пользы ни от ее карьеры медика, ни от карьеры стилиста. Если она, хотела бы стать в будущем моей женой, то ей пришлось отказаться от двух этих путей и искать третий. Тот который развивал бы Torim. Звучит ужасно. Ей не нужно идти этой дорогой. Ей не нужно идти за мной. Мне хочется верить, что взглянув на меня в следующий раз Ли Сольхва поймет, что человек, которого она видит совсем не тот, которого она себе представляла. Она достойна лучшего.

***

Жизнь похожа на бег с препятствиями по пересеченной местности. Бег в котором у людей разные точки старта и, часто, разные точки финиша. И все мы бежим. Потому что сам бег, и есть жизнь. Но, не все умеют правильно бегать. Чтобы этот забег не оказался мучительным, нужно не просто найти тех кто сможет помогать тебе бежать, этого мало, вы должны бежать в одну сторону. А я ненавижу бегать. Просто терпеть не могу. И все равно бегу. Оглянувшись, замечаю, что кто-то бежит за мной следом. Им нравится то как я бегу и в этом они находят опору. Если мы бежим в одну сторону, то на свой страх и риск я протягиваю им руку. И так мы начинаем бежать вместе. Акт протянутой руки я обычно называю инвестициями чтобы люди не думали что они мне что-то должны. Нет. Я вкладываю в кого-то потому, что мне в глубине души, ещё хочется верить в то, что люди могут работать вместе и быть друг другу полезны. Когда люди оставляют меня по своей воле, я просто принимаю это. Как это было с Ю Джунхёком. Этот парень был одним из немногих людей которым удалось впечатлить меня и заинтересовать так глубоко, что я хотел поставить на него если не все, то многое. Это был человек, который однажды поднялся на вершину, но осознав, что сверху стеклянный потолок, который ему не пробить, не отчаялся, а начал искать другой путь и следовать ему с ударной силой тарана. Ю Джунхёк, тот кто однажды доберется до финиша. Я этого не знаю наверняка, но чувствую, что такой как он с этим справится. Как справится и Ю Сана. И Хан Суён. С ними я пока ещё бегу вместе. Пак Чжухан, Чон Шинхва, Чон Рёнхва, Сон Угонг. Не смотря на то, что последние трое уже достигли своих целей, они продолжают бежать оставив финиш позади. Ведь, бег, он же жизнь, может доставлять удовольствие даже когда цель достигнута. Не знаю, хочу ли я так же. Продолжать жить после того как осуществлю свою цель. Смогу ли я наслаждаться своим существованием? Я человек который живет, потому что у него есть цель. Без цели останется только пустой факт существования. Остаток учебного семестра проносится стремительно. Экзамены кажутся достаточно простыми из-за того что последние два с половиной месяца я был сосредоточен в основном на учебе. Защита семестрового проекта проходит тоже достаточно гладко, даже несмотря на попытки других студентов завалить меня критикой. Получив свои четыре балла я оставляю макет и стенд, покидая зал в котором проходит защита. Слушать чужие выступления мне не интересно. Коридор был наполнен смесью ароматов, кофе из автоматов, бумаги, немного клея, дерева и чего-то соленого, наверное слез студентов. Тишина в помещении казалась нервной. Студенты спешили к нужным залам, осторожно держа макеты двумя руками. Другие сидели вдоль стен, тревожно перебирая заметки, словно перед казнью. Свет льющийся из окон падал теплыми яркими пятнами на стены и пол. Зеленая, сочная лужайка перед главным корпусом, где обычно всегда было шумно, сейчас выглядела почти пустой. Несколько первокурсников, сгрудившись вокруг одного из этюдника, что-то страстно обсуждали. По бетонным дорожкам сновали фигуры с тубусами. Некоторые студенты несли картонные коробки, с вещам. Похоже переезжали из корпуса в корпус вместе с проектами. На лавке возле соседнего корпуса кто-то в наушниках учил конспект. Чуть подальше двое парней спорили о критериях оценивающей комиссии. Похоже они тоже только что сдали очередной экзамен. Я спустился по каменным ступеням, вдохнув поглубже холодный воздух. Небо над головой было серым. Сквозь облака с трудом пробивалось солнце. Ветви деревьев тонкими линиями расчерчивали небо, будто карандашный набросок. До ближайшего магазинчика шаговой доступности отсюда было минут десять пешком. Стеклянные двери передо мной разъехались после нажатия на кнопку открытия. Тихо заиграл рингтон. Внутри, сотрудник играл в какую-то RPG на телефоне не обращая на меня особого внимания. Внутри, как обычно ярко светили потолочные лампы, от этого света у меня болели глаза. Тихий гул холодильников, напоминал мурлыканье уличных котов. От запаха лапши и сладкого хлеба заурчало в животе. После защиты, мне хотелось только дойти до магазина, взять что-нибудь простое — бутылку холодного чая, может, кимпаб — и поесть в тишине сидя перед магазинчиком за пластиковым столом с ярким зонтом. Проходя между полок я остановился у холодильника с энергетическими напитками. Хотел взять один, только начал открывать дверь, как ее захлопнула чья-то широкая ладонь. Оглянувшись я не особо удивился увидев Со Сугёна одетого в обычную гражданскую одежду чтобы сливаться с студентами. Мужчина неодобрительно качал головой. Закатив глаза, я оставил холодильник с энергетиками в покое. Очевидно кофе мне тоже купить не дадут. Все же пришлось взять чай. — Кимпабы сегодня два по цене одного. Есть с курицей и с сосисками, вы какой хотите? — спрашиваю повернувшись к господину Со. — Без огурцов. — буркнул Со Сугён с смущенным видом. — Значит с курицей. — кивнув, я взял два кимпаба и пошел на кассу. Оплатив еду, я попросил у сотрудника магазина пару картонных стаканчиков. За столом стоящим перед магазином никого не было. Ткань зонта тихо шуршала на ветру. Мы с господином Со устроились на соседних стульях и развернув кимпабы принялись молча есть. Чай разлитый по стаканам приятно освежал. Достав из кармана таблетницу я вытряхнул на ладонь таблетки и принял их одну за другой запивая чаем. Со Сугён смотрел на меня так словно у него разболелись зубы. Вероятно он подумал, что я мог бы запить препараты энергетиком. И да, я мог. Но я старался так не делать. Хотя пару раз точно было. Что поделать, мое стремление к саморазрушению сильнее голоса разума. — Того парня которого вы просили нанять на стажировку в Jiha Segye пол года назад планируют принять снова. — съев кимпаб до середины Со Сугён заоворил. «Тот парень», это Ю Джунхёк. Господин Со знал как его зовут и все равно решил не упоминать его имени. — Хорошо. — вытащив из упаковки ещё один кусок кимпаба я ответил прежде чем сунуть еду в рот старательно ту пережевывая. Рядом послышалось ворчание. Со Сугён всегда выражал недовольство тихо. Мужчина напоминал мне собаку. Верную, очень преданную, но со своим мнением относительно всего. Я любил собак. — Директор отдела геодезии хвалит этого парня. — добавил господин Со уже внятно. Сказанное мужчиной вызвало у меня улыбку. Я представил удивление директоров и начальников младшего звена, бригадиров и рабочих когда до них дошло, что парень которого пристроили по знакомству оказался настоящим сокровищем. Ожидания людей такая забавная вещь. Особенно когда они ожидают худшего, а в итоге получают подарок. — Было бы странно если бы он его не хвалил. — замечаю с улыбкой. — Этот парень очень талантливый. Господин Со вздохнул глядя на меня. Этот вздох я раньше не слышал. Понятия не имею что он мог означать. — Молодой господин, чего вы хотели добиться, давая шанс этому парню? — вопрос Со Сугён меня удивил. Мне показалось, что мой дорогой господин Со был расстроен. Неужели мужчину так волновал тот факт, что мои усилия были потрачены в пустую? Я ведь привел в компанию потенциально перспективного сотрудника который был в состоянии подняться до уровня руководителя высшего эшелона. И так глупо мы разошлись. О чем конечно никому в компании кроме Со Сугёна не было известно. — Я хотел вырастить из него следующего исполнительного директора. Сам же знаешь, нынешнего я терпеть не могу. — мой тон звучал легкомысленно, но говорил я абсолютно серьезно. При нашей первой встречи, Ю Джунхёк произвел на меня впечатление только своей внешностью. Но позже, этот парень открылся для меня как поразительно упорный, трудолюбивый и достойный человек. Если бы я мог сохранить его… Мне не пришлось бы в будущем переживать за строительный сектор компании. — Почему именно он? — удивленно спросил Со Сугён. — Потому что он честный. — мой лаконичный ответ не внес ясности, но господин Со его принял и больше ничего не спрашивал. Посидев ещё немного за пластиковым столом перед магазином шаговой доступности я и господин Со покинули территорию кампуса. Сегодня у меня больше не было занятий. После защиты семестрового проекта отпала необходимость проводить время в университете. С наступлением каникул начался период стажировок и практик. Для Ли Сольхвы это стало отличным предлогом сократить наши встречи сводя их количество к минимуму. Не смотря на ее отстраненность, я продолжал ненавязчиво заботится о ней. Вызывать водителя чтобы она с комфортом передвигалась по городу, передавал приглашения мамы на ужины или мероприятия который были ей организованы. Счастливее Ли Сольхву это не делало. Девушка напоминала увядающую белую лилию. Смысл который она вкладывала в следование за мной был потерян. А отступить ей не позволяла гордость. Думаю, Ли Сольхве было страшно. Страшно упускать шанс, страшно разочаровывать людей которые доверились ей как моей спутнице, страшно столкнуться с осуждением знакомых которые знали о том что мы близки. Я пытался поговорить с ней, но она меня словно не слышала, убеждая что все будет хорошо, что все наладится. Что именно должно было наладиться я так и не понял. Даже Ю Сана не знала чем мне помочь. Хан Суён в своей обычной категоричной манере предлагала просто отвергнуть Ли Сольхву позволив девушке повесить на меня ярлык подонка и жить дальше с чувством облегчения. Но это было как будто бы слишком жестоко. И мне совсем не хотелось становиться подонком. Мы виделись с Сольхвой за все лето не больше пяти раз. И вот, должен был случиться шестой. В номинации студенческих проектов инсталляций мне удалось занять первое место. И, без ложной скромности, мне хочется сказать, что этот проект того действительно заслуживал. Последние полгода, я много размышлял о том как течет время и как меняется жизнь человека. Моя, моих родителей, тети которую я окончательно довел, жизни моих друзей. Мир вокруг нас и мы сами стремительно менялись. Тема фестиваля этого года была посвящена людям. Ценности жизни, истории, культуры и изменениям в городской среде. Она звучала как «Гуманистический город» и казалась мало понятной пока я не попробовал в своей памяти наложить картинки из прошлого на настоящее. Это напомнило мне поиск отличий на фотографиях сделанных в одном месте но в разное время. Завораживающе. Мне показалось что продемонстрировать эти изменения наглядно отличная идея на примере одного жилого квартала. Я выбрал тот, что был недалеко от офиса Jiha Segye. Место где на углу улицы стоял семейный ресторанчик в котором готовили хэджангук. Согласовав место для инсталляции в городском управлении через администрацию конкурса, я установил круглую раму, толщиной с ладонь, напоминающую окно в вагоне метро стоящее вертикально. Ее выпилил из толстой фанеры, обработал, покрасил серебристой краской и собрал таким образом, чтобы внутри, наслаиваясь изображениями друг на друга, могли поместится листы акрилового пластика. Эти листы можно было по одному вытаскивать за ручку из рамы и рассматривать по отдельности. На каждой ручке была дата указывающая когда было сделано изображение перенесенное на пластик. Стена здания позади инсталляции была белой и служила отличным фоном как для общего вида, так и для каждой «страницы» в отдельности. За одно сделал отличную рекламу маминому архивному центру в котором нашел нужные фотографии этого района. Инсталляция привлекла много внимания как жителей города так и туристов. В интернете публиковали множество фото с ней. Люди начали делиться своими историями, жертвовать старые фото архивным центрам и выставочным павильонам Torim. Организаторы конкурса не могли подобное проигнорировать. Единственной проблемой стало то, что родители не знали как изъять теперь инсталляцию. Отдавать ее никто не хотел, так как она привлекла к себе много внимания и нравилась людям. Церемония награждения проходила в центральном архитектурном бюро. Зал для награждения был заполнен людьми. Мои родители были где-то в этой толпе. Ли Сольхва которая приехала со мной держалась за мой локоть и ярко улыбалась. Сегодня она была в хорошем настроении и я старался ей его не испортить своим занудством. Призы фестиваля не были впечатляющими. Победителей награждали дипломами, за первые места вручали статуэтки. Работа оставалась на выставке, тоже в качестве вознаграждения. Ее фото публиковали в каталоге фестиваля и на официальном сайте. Материальная премия победителей, покрывала расходы на изготовление, которые нужно было доказать предоставив все чеки и платежные квитанции. Однако, я как и многие участвовал не ради награды, а ради опыта и презентации себя. Мою благодарность за признание люди воспринимали как скромность. Словно глядя на меня они забыли тот факт, что я чеболь во втором поколении. Хан Суён которая заявилась на церемонию чтобы поздравить меня саркастично проехалась по вздохам впечатлительных людей. Ю Сана, которая тоже приехала, тихо смеялась над ворчанием девушки. На церемонию приехала и Чон Шинхва. Она заехала буквально на пару минут, ослепила всех своей невероятной красотой, оставила след блеска для губ на моей щеке и умчалась карать очередного мошенника. Чьё появление меня по настоящему удивило, так это Ю Джунхёка. Даже в плотной толпе людей этот парень выделялся. Ну, с его ростом это было не удивительно. Был будний день и Ю Джунхёк должен был быть на стажировке. Не смотря на это он приехал. И судя по тому что шёл этот парень в мою сторону причина его появления на церемонии была… во мне? Я растерялся глядя на неумолимо надвигающегося на меня Ю Джунхёка. Рядом послышалось шуршание целлофана. Это Хан Суён развернула леденец на палочке сунув его рот. Карамель ударилась о ее зубы и я едва не поморщился от этого звука но он помог мне собраться. Ли Сольхва покрепче схватилась за мой локоть. Думаю внешний вид Ю Джунхёка ее тоже впечатлил. Ох… точно, Сольхва. Может Ю Джунхёк уложил волосы и надел костюм чтобы впечатлить её? Знал, что она будет здесь из-за меня и поэтому приехал. — Поздравляю. — остановившись передо мной произнес парень. Смотрел он прямо мне в лицо отчего моя голова опустела. О чем я думал? — Спасибо… — отвечаю неуверенным тоном. Мы смотрим друг на друга, по моим ощущениям, примерно вечность, пока Ю Джунхёк первым не отводит взгляд. Он больше ничего не говорит. Совсем ничего. Просто стоит рядом и все. Внимание на себе отвлекают девушки. Хан Суён рассказывает о практике в издательстве, Ю Сана делиться результатами последнего проведенного ей опроса для исследований профессора Ким. Они втягивают в разговор и меня. Но я все равно чувствую что Ю Джунхёк все ещё остается рядом. Постепенно напряжение тает. Мои родители, видя меня в окружении друзей тихо покидают мероприятие. Думаю, им тоже хочется сегодня немного побыть наедине друг с другом. Увы этот вечер не может закончиться совместной прогулкой или походом в какое-нибудь заведение. Завтра всем возвращаться к работе. Но мы обсуждаем то, как было бы здорово выбраться куда-нибудь вместе на выходных. Хан Суён предлагает поехать в горы, на что я жалуюсь что ненавижу подобные места даже если там очень красиво. Ю Сана смеется надо мной припоминая мне мои жалобы с первого курса что передвигаясь по кампусу нужно постоянно то спускаться, то подниматься. Именно поэтому я предпочитаю водить машину. Хоть и хожу пешком тоже достаточно. Расслабившись, замечаю что Ли Сольхва отпускает мой локоть. Она все ещё рядом, я чувствую аромат ее духов. Продолжая слушать то что говорит Хан Суён, перевожу взгляд на Ли Сольхву чтобы спросить у нее считает ли она хорошей идеей ехать компанией в парк аттракционов, но вопрос остается не озвученным. Взглянув на девушку я вижу что сейчас все ее внимание приковано к Ю Джунхёку. И тот смотрит на нее в ответ. Ах, вот о чем я думал в тот момент когда этот парень появился здесь. Эти двое. Они ведь и правда хорошая пара. Гораздо лучше чем мы с Ли Сольхвой. Мой взгляд переходит с лица девушки на Ю Джунхёка и обратно. Видимо я смотрю слишком внимательно и долго, что парень это замечает. Он смотрит на меня в ответ с выражением которое я раньше не видел на его лице. Хочу уйти. Мне нужно уйти куда-нибудь. Куда угодно, прямо сейчас. Я жду пока Хан Суён закончит доказывать мне, что совместные поездки на аттракционах опасных для жизни, сближают людей, чтобы попросить ее продолжить в следующий раз с большим количеством аргументов. Она ворчит на меня и называет занудой. Да, да, я зануда. Просто ужасный. Все верно. Сославшись на занятость, прощаюсь и предлагаю Ли Сольхве остаться если она этого хочет. Но девушка отказывается снова обхватывая ладонями мой локоть. У меня нет сил спорить с ней. Как минимум я должен отвезти ее домой сегодня вечером. Единственный человек который пытается меня остановить это Ю Джунхёк. — Мы можем поговорить? — спрашивает парень преграждая мне путь к выходу из зала. У меня сейчас нет ни сил ни желания на разговоры. И пронзительные взгляды Ю Джунхёка совсем не мотивируют. — Не сейчас. Давай увидимся позже. — прошу. Склонив голову парень отступает пропуская меня и Ли Сольхву к выходу. В коридорах людно и шумно. Гости мероприятия собравшись небольшими группами разговаривают о своем. Некоторые поодиночке прогуливаются рассматривая стенды украшающие стены. Молча, вдвоем мы проходим мимо людей. Не спеша выходим из здания направляясь в сторону парковки. Ли Сольхва все еще держится за мою руку. При этом я едва чувствую ее присутствие рядом словно она осталась в том зале. У машины, я открываю для девушки дверь придерживая ее. В салоне мы тоже не говорим. Тишина сохраняется до момента остановки перед входом в дом где живет Сольхва. Мы оба сидим глядя в лобовое стекло, наверное гадая кто из нас сдаться первым. Пусть это буду я. Ведь молчать дальше кажется просто невыносимым. — Инвестируй в него. — мои слова наверное звучат безумно но не смотря на это, я все равно произношу их. — О чем ты? — растерянно спрашивает Ли Сольхва повернувшись в мою сторону. — О ком. — поправляю девушку осторожно. — О Ю Джунхёке. — Докча-я… — рука девушки тянется ко мне но замирает так и не прикоснувшись. — Я почти не понимаю намеки и часто неправильно оцениваю степень чужой заинтересованности во мне, но когда меня не любят, я чувствую очень хорошо. — мой голос тихий и мягкий. — Ты ведь меня не любишь. Взглянув на Ли Сольхву, вижу как покраснели ее глаза. Она смотрит на меня с глубокой печалью и виной во взгляде что без слов подтверждает мои слова. — Если Ю Джунхёк тебе нравится, дай ему шанс. Он справится. — прошу. — С ним ты сможешь исполнить свою мечту. Для этого понадобится время но он тот человек который сделает все для тебя. По щекам девушки катятся крупные слезы. Мне стыдно что я заставил ее плакать. Но нам давно было пора поговорить. Достав из кармана пиджака сложенный платок я протянул его Сольхве чтобы она вытерла слезы. — Прости меня. — просит девушка. — Не стоит. — отвечаю качая головой. — Я… заблуждалась. Придумала себе идеализированный образ. А когда поняла что образ и реальность слишком различаются испугалась. Это моя вина. Мне очень жаль. — Ли Сольхва продолжала плакать сжимая платок в руках. Мне нечего было ей сказать. Я просто ждал пока она немного успокоиться. Затем, достав из бардачка бутылку воды, протянул ее девушке. Одним платком было не стереть всю растекшуюся косметику поэтому нам понадобились влажные салфетки. Мне не хотелось отпускать Ли Сольхву заплаканной, но я должен был отпустить ее. Не знаю, прислушается она к моим словам или нет. И не хочу знать. То чего мне действительно хочется сейчас это уехать подальше и побыть одному. Я знал, куда поеду ещё до того, как завел двигатель. Машина неслась по знакомой дороге в распахнутое окно утягивало сигаретный дым. Мимо проносились дома, холмы, а затем и поля стоило выехать из Сеула на трассу ведущую в Инчхон. Когда мне становилось плохо было два места куда я мог податься. Первое это дом, к родителям. Второе, пляж на острове Муидо если хотелось тишины. Внутри было пусто, будто меня вывернули наизнанку. Сегодня пляж звал меня сильнее, чем когда-либо. Мне нужно было море. Вдохнуть соленый воздух, услышать рокот волн, шелест леса и крики чаек. Оставив машину на парковке, я спустился по длинной лестнице, ступая на песок. Снял обувь и пошёл по теплому песку держа ботинки в руках. Волны накатывали на берег оставляя полосы пены и блестящие мелкие камешки образуя естественный рисунок намывной линии. Я вошел в воду промочив брюки почти до колен. Было холодно несмотря на то что август выдался жарким в этом году и вода должна была прогреться до комфортной для купания температуры. Этот холод приносил мне облегчение. Я наконец смог выдохнуть. Вот и все. В итоге, я оказался прав. Прав в том, что меня не стоило пытаться полюбить. В этом была странная справедливость, ведь в конце концов я монстр, а не человек. Ли Сольхва определенно была человеком. И ей нужен кто-то такой же как она. — Не слишком драматично? — спрашиваю громко не оборачиваясь. — Приемлемо. — доносится до меня голос почти заглушаемый грохотом волн. — Только не ныряйте. У меня нет сменной одежды для себя. Я вздыхаю. Нырять не входило в мои планы. Развернувшись смотрю на Со Сугена стоящего на берегу. Мужчина как и я без обуви. Его ботинки аккуратно стоят на песке в недосягаемости от волн, а сам он по щиколотки в воде. — Хорошо-хорошо. — улыбнувшись я иду обратно к берегу. С мокрой ткани по ногам стекает вода. Я оставляю цепочку следов вдоль которой следует господин Со. Как моя тень. Остановившись посреди пляжа я обратил свой взгляд на темную линию горизонта, чувствуя, как внутри все затихает. Бег. Нужно просто вспомнить про бег. И про то что я ненавижу его всей душой. — Вам лучше? — спрашивает господин Со. Я оборачиваюсь чтобы взглянуть на мужчину. Он ждет моего ответа, в его темном взгляде искреннее беспокойство. — Нет. — качаю головой. — Мне больно. И хочется что-нибудь сломать. — В багажнике есть инструменты. — с намеком говорит Со Сугён. — У меня тоже. — вздыхаю. В конце концов, я студент архитектор. У меня в багажнике даже дрель есть. И ручная пила. Но ломать вещи мне не хочется. Это не доставляет удовольствия. Создавать вещи нравится мне больше. Если что-то и крушить, то чужие жизни. Тем более что у меня целый длинный список людей которых я считаю достойными этого. Достав телефон из кармана который, возможно чудом, не промок, я открыл список контактов и пролистав его нашел нужное имя. Нажав кнопку вызова принялся ждать когда вместо гудков услышу знакомый голос. — Мла-а-адшенький, что-то случилось? — наконец раздалось из динамика. — Я хочу встретится. — отвечаю. — Хорошо. Скину адрес сообщением. — голос Пак Джухана утратил дурашливость став более серьезным. Завершив звонок не прощаясь, я повернулся к Со Сугёну который смотрел на меня так словно понимал, что нужно готовится к очередной моей безумной затее. И он был прав. Да. Все так. Я же сказал, что хочу что-нибудь сломать. Именно это мы и будем делать. Ломать. Просто бежать, слишком скучно.