Отрывки памяти

Отъехав от новенького, Феникс практически помчался обратно в третью, съедаемый нарастающим беспокойством, которое взялось буквально на ровном месте. Ворвавшись в комнату, он застал там лишь ветер, вошедший в распахнутое окно. Комната была пуста, Инквизитора нигде не было, осталась лишь сумка, кричащая о том, что точно здесь что-то не так, что-то случилось или случится в самое ближайшее время. Эта брошенная сумка была словно предсмертная записка, такая же пугающая и до ужаса одинокая на фоне всего произошедшего и этой пустой спальни, заставленной растениями, которые в свою очередь колыхались и словно шептали Фениксу, чтобы он торопился, а не тормозил. Оцепенев от беспокойства и страха, у Феникса не нашлось даже слова, чтобы описать свои чувства и эмоции, он просто уставился на сумку и изредка поглядывал на шепчущие растения. Его мысли путались, в глазах всё плыло. (Изнанка... Кофейник... Чердак... Подвал?... Крыша..) От последней мысли всё внутри похолодело и сжалось, к горлу подступил ком, мешающий дышать. Кое-как выбравшись из ступора, рыжеволосый буквально вылетел из третьей и помчался на чердак. Адреналин бил в голову, боли в ногах совершенно не ощущалось. Оказавшись на месте, он не увидел никого, кроме пауков, плетущих паутины в углах. Зато дверца на крышу была распахнута... Выбравшись на крышу, Феникс опять замер, увидев на самом краю лучшего друга. Он прикусил губу и подкрался к Визу примерно на расстояние двух метров. Казалось, что он мог шагнуть в любой момент. Этот умник без драматизма не мог жить. В его руке из-под рубашки торчала рукоять. Парень присмотрелся. Холод и леденящий душу страх сковал его во второй раз. В руке вожака, на солце блестел пистолет. «Где он только его достал?» – мелькнуло в голове Феникса. – Виииз... Тихо и жалобно протянул он, надеясь, что тот повернётся, а не шагнёт. Инквизитор повернулся, его взгляд был совершенно не таким, каким был даже те же два часа назад. Он был пустым, отрешённым и абсолютно безэмоциональным. Феникс стоял совсем недалеко, хотя казалось, что между ними была целая пропасть, способная разлучить их. Это расстояние было слишком велико, чтобы в случае чего успеть поймать друга хоть за что-нибудь. Зеленоглазый практически прошептал. – Виз... Пожалуйста, пошли... Я заварю чай... Или хочешь найду твою любимую настойку? Ту, карамельную... Мы сходим на Изнанку, подведём там время, всё будет хорошо.... Его глаза были полны мольбы, надежды и желания спасти Виза от столь страшного, стоящего жизни, шага. Он шагнул к нему. Сероглазый лишь приставил пистолет к виску и закрыл глаза. Бедного Феникса уже била крупная дрожь, в ноги стала возвращаться боль, стоять становилось всё более невыносимо, но он не двигался, лишь смотрел на вожака, пытаясь взглядом заставить его убрать пистолет от виска. Инквизитор дышал тяжело, сбивчиво, а его руки дрожали, всё же не каждый день пытаешься застрелиться, стоя на краю крыши. Шаг. Теперь между ними метр с небольшим. Виз это не слышал, слуховой аппарат был выкручен на минимум, он был словно под водой, всё было очень глухо и тихо, однако жалобные просьбы были слышны, что будто не позволяло выстрелить сразу после того, как он приставил огнестрел к голове. Ещё маленький шаг. Около 70 сантиметров разделяет их. Дыхание Феникса окончательно сбилось, казалось, что вот-вот он умрёт от нехватки кислорода, но такого пока не случалось, что было просто чудесно. Не хватало ещё воспитателям найти двух трупов в один день. Одного у Дома с простреленной головой в быстро растекающейся луже крови, а второго задохнувшегося на крыше. Природа затихла, птицы перестали петь, кошки копошиться в мусоре около Дома, всё будто ждало, когда раздастся выстрел и мягкая, высокая трава примет в свои объятия тело молодого парня, ощутившего себя птицей всего на миг. Палец на курке побелел от напряжения, парень зажмурился, ожидая боли, бардовых брызг и чувства невесомости, но вместо этого он услышал лишь щелчок. Осечка. Пули не было. Инквизитор широко раскрыл серые глаза, наполненные не то страхом, не то замешательством. Они метались по всей крыше, в итоге выловили на ней рыжую макушку Феникса и его испуганный потускневший взгляд. Могло показаться, что он вот-вот бросится на Инквизитора и разревётся у него на груди, но он не шевелился и лишь с печалью смотрел в свинцовые глаза Виза, которые были ничуть не менее странными, по сравнению с обычным их видом. Вдруг вожак изменился в лице, он будто разозлился не понятно на что. Он точно знал, что в патроннике больше одной пули. Его губы сложились в тонкую линию. Это был совершенно не тот уравновешенный и спокойный вожак третьей, это был уже в край свихнувшийся псих. Выстрел. Феникс осел на черепицу, смотря на Инквизитора так грустно, что не передать словами. В его взгляде читалась боль, разочарование и страх. Сколько раз за день он уже покрывался этой холодной испариной? Единственное, что смог сказать Феникс это: – Тео, пожалуйста, очнись, ты же не такой.... А потом тьма. Непроглядная, словно южная ночь тьма и больше ничего. Инквизитор же словно проснулся, увидев, как на холодную крышу медленно садится самый близкий для него человек, истекая кровью и смотря на него как пёс, которому только что сказали, что он плохой мальчик. Эти зелёные глаза... Те самые, которые ничуть не изменились с их первой встречи, те самые, которые были добрее всех, что он видел в своей жизни, те самые, которые он никогда не сумеет забыть, даже если очень постарается... Потом они закрылись и теперь уже Инквизитора захлестнул животный страх. Страх за чужую жизнь. Нет, не за чужую, за до боли родную жизнь. Он снял жилетку и как смог перевязал простреленную чуть ниже колена ногу, ужасно дрожащими руками. Ему показалось этого мало и он снял рубашку и повторил действие, параллельно шепча: – Прости, Лёвушка, прости, прости, прости.... Я не хотел.... Прости... Но, конечно же, Феникс не слышал его, он был без сознания. Причём его потере поспособствовала не рана, а (она стала последней каплей) просто-напросто его мозг не выдержал такого стресса и решил таким образом отдохнуть и «перезагрузиться». Очнулся Феникс уже на сером диване в доме, где пахло уютом, деревом, свечами и кажется где-то отдалённо ладаном. Недалеко от него стоял стол и два стула, на одном из которых сидел Инквизитор в окровавленной рубашке, поставив локти на стол и спрятав в руки лицо. Посмотрев на ноющую ногу, он увидел там не очень аккуратно наложенный бинт и слегка улыбнулся, потом перевёл взгляд на Теодора. Он не менял своей позы. Феникса испугало то, что тот сидел в рубашке, которой судя по цвету, была перемотана его нога. «Почему он не нашёл новую, а эту не замочил?» – подумал рыжий и встал с кровати, приковыляя к Инквизитору и положив ему на плечо руку. – Виз.... Ты как? Всё хорошо сейчас? Парень, не поднимая головы, сказал: – Фень.. Прости меня, я не знаю, что на меня нашло, такого уже давно не было и я думал, что всё нормально и я здоров... Забери этот чёртов пистолет, а лучше выкини, сломай или отдай кому-нибудь, только пожалуйста пусть он больше не будет у меня! Он на тумбе вон там лежит, если что. Он указал куда-то к выходу из комнаты, там из сумрака коридора виднелся какой-то комод, где судя по всему и лежало огнестрельное оружие, принесшее столько бед в один весенний день. Феникс пошёл туда, куда показал Виз и вскоре нашёл то, что было нужно. Он убрал это в карман и вернулся обратно. Инквизитор тяжело дышал, подрагивая через каждый вдох, кажется он плакал. Очень странно было видеть его таким, хотя не особо-то и удивительно. После всего, что произошло, это нормальная реакция. Он мог убить лучшего друга, он его ранил! Как тут может быть иначе? По-моему, никак. Рыжеволосый сел напротив и посмотрел прямо на всхлипывающего Виза. Он ждал, когда тот поднимет на него наверняка покрасневшие от слёз глаза, но он не делал этого, он просто боялся смотреть в эту чащу. Он боялся увидеть в ней презрение, осуждение и отвращение... И всё же через какое-то время он поднял и правда покрасневшие глаза на Феникса, от которого не шло ни капли негатива, а только тепло и доброта. Лёгкая улыбка согревала будто летнее солнце, а руки... Они лежали друг на друге и были готовы в любой момент погладить Виза словно маленького мальчика, который упал и расшиб коленку. – Лёв, ты знал, что похож на ангела? Тихим и кажется виноватым голосом спросил Тео. Он снова опустил глаза, рассматривая теперь скатерть и узор на ней. Феникс только тихонько усмехнулся. По щеке снова стекла слеза по уже проложенной солёной дорожке, дошла до подбородка и полетела на белую скатерть, оставив на ней небольшой мокрый кружочек.Через какое-то время он продолжил. – Я не заслуживаю дружить с таким человеком, как ты. Ты слишком хороший для меня. Понимаешь? Я псих, убийца, а ты можно сказать святой. Ты хоть кому-то когда-то делал плохо в своей жизни? Вот хоть раз было? Хотя бы мелочь какая-то? Я в этом очень сомневаюсь. Феникс молчал, не говорил ни слова и лишь слушал, что говорит уже окончательно разочаровавшийся в себе человек. Потом оба затихли, слышалось только дыхание леса, который окружил домик со всех сторон. Раненый ангел встал со стула и подошёл со спины к Инквизитору, нагнулся к нему и шепнул на ухо: – А если меня специально для тебя послали? Ты об этом не думал? Инквизитора пробрали мурашки от этого шёпота, он распахнул глаза и повернулся к рыжику, столкнувшись с ним взглядом. В носу защипало, Феникс кажется даже обижаться не умел, уж тем более на него, на друга, с которым они были знакомы около четверти века. Смотря в эти бездонные, самые добрые зелёные глаза, Инквизитор не мог оставаться спокойным. На него вновь накатила вина, брови встали в положение "домиком", нижнюю губу он прикусил, но предательски накатившие слёзы не смогли остаться при своём обладателе. Не выдержав, он обнял Феникса так крепко, на сколько был способен из полуоборота сидя. – Я виноват, виноват, виноват... Прости меня пожалуйста, прости... Ты же не бросишь меня? Феникс, пожалуйста... Не молчи... Сам же Феникс ответил, обняв его в ответ. – Виз, ты головой не ударялся случайно? Он же поднял голову на стоящего друга и вопросительно посмотрел на него, шмыгнув и не отпуская. Рыжик рассмеялся, но ничего не сказал. Он погладил его по голове и уже потом добавил: – Ну прекращай, всё хорошо? Хорошо, вот и успокойся, никто же не умер всё таки. Он отошёл от него и плюхнулся на диван, кладя ногу на ногу и улыбаясь. Виз опять шмыгнул и вытер рукавом рубашки лицо. – А вот это вот постирай! И найди себе новую одежду пока что... Я не горю желанием лицезреть тебя полуголого. Фенька демонстративно отвернулся, а разнывшийся вожак усмехнулся и нарочно снял рубашку именно здесь, а не в другой комнате, где мог спокойно переодеться, не слушая Феникса, который уже был готов начать втирать о том, что надо уважать других и их желания, а не быть таким противным гадом. Атмосфера в комнате постепенно приходила в норму и настроение Виза становилось лучше, вина словно испарялась... Ну Феникс, может правда ангел? У сероглазого всё больше складывалось ощущение, что он не из нашего грешного мира, что он нечто большее, чем просто человек, умеющий ходить на изнанку, жить там и ни на сантиметр не измениться за 12 лет там. Казалось, что он присланный Визу ангел хранитель. Ну не может человек быть настолько безгрешен и чист, у каждого, даже самого хорошего человека, точно есть что-нибудь такое, о чём он желеет, а у него такого нет. Виз даже не мог вспомнить хоть раз, когда тот убил комара или муху.. Было ли вообще такое? Память отказывалась подсказывать подобные случаи. И всё же, чтобы не мучать и без того настрадавшегося Феникса, Инквизитор ушёл в другую комнату и нашёл там подобие своей испачканой рубашки. Ту же он кинул в ванну и залил водой, предварительно натерев мылом. А вернувшись в ту комнату, он спросил: – Настойки? Феникс только кивнул ему.