История израненной души

17 декабря 2010 года

Последние недели были тяжелыми. Ты уходил рано, возвращался поздно, иногда даже позже меня. Я видел, как ты устал. Как у тебя заканчиваются силы, но ты всё равно улыбаешься, всё равно варишь кому-то кофе, сдаешь курсовые и отвечаешь на звонки. А я… я наблюдаю со стороны. И молчу. Потому что понимаю, что ты делаешь всё, чтобы у нас было будущее. Но внутри... мне становилось невыносимо. Мы стали меньше разговаривать. Меньше смеятся. Меньше быть вместе, когда не спим. И даже когда спим – я иногда просыпаюсь среди ночи, чтобы убедиться, что ты рядом. Просто дышишь. Просто есть. Мне действительно стало тебя не хватать. Не тела. Не привычки. А тебя – живого, теплого, нежного. Твоих мыслей. Твоих историй. Твоих фраз, сказанных на бегу, словно между строк. И еще… Я злился. На всех, кто смеет приближаться к тебе слишком близко. На каждого, кто разрешает себе флиртовать с тобой, будто ты не занят. Будто твое сердце не принадлежит мне. Они не знают, кто ты. Они не видят, каким ты становишься, когда один, когда хрупкий, когда уязвим. Я старался держать себя в руках. Но когда увидел, как одна из них улыбнулась тебе – легко, вызывающе – я внутри вспыхнул. Если бы не то, какие могут быть последствия для тебя… Я клянусь, я бы ударил ее. Я бы вдавил ее лицо в этот чертов стол. Она заслужила. За то что позволила себя посмотреть на тебя так. Ты не витрина. Ты – не игрушка. Ты – мой. Только я могу смотреть на тебя. Только я знаю, что скрывается за твоей квадратной улыбкой. Только я знаю как звучит твой голос, когда ты сонный. Только я могу тебя улыбаться, потому что это делаю я — из глубины, с любовью, с огнем. Только я имею право тебя желать. И, может быть, чтобы вернуть нас – хоть на вечер, хоть на мгновение – я купил нам билеты в кино. Я так хотел, чтобы мы снова были "мы". Как раньше. Но ты был выжат. Я тоже. И в итоге мы просто уснули. На диванчике в зале. Голова к голове. Среди чужих голосов и экранного света. Я проснулся первым. И все, что смог – это смотреть на тебя. Ты выглядел таким милым и беззащитным. Твои ресницы дрожали во сне, губы были немного приоткрыты, а дыхание – такое тихое, будто ты боялся тревожить даже воздух. Я хотел коснуться тебя, но не посмел. Я просто сидел, вцепившись в подлокотник, сгорбившись, почти плача от любви. И в тот момент я понял: я способен на все, чтобы ты оставался рядом. Даже на молчание. Даже на ревность, которую приходится глотать. Даже на ночь без фильма, но с тобой вот так, рядом, во сне. Потому что ты все. Ты мой. И никто другой не имеет права даже посмотреть в твою сторону, не то что коснуться твоего сердца.