История израненной души

24 января 2011 года

Мы уже побывали по всем местам, которые ты хотел. Ты составлял список еще за два месяца до поездки, всегда что-то отмечал на карте, пересматривал видео, составлял график. Я подшучивал над тобой, а ты закатывал глаза, но продолжал с тем же упрямством. И вот – мы здесь. Горы, озера, узкие улицы старых городов, сыр, который оказался слишком вонючим, и клубника, которую ты ел, пока я ныл, что ноги отваливаются. У меня и правда болели ноги. Каждый утро я просыпался с ощущением, будто на мне катались поезда. Но когда ты поворачивался ко мне, еще не до конца проснувшись, и сонно говорил: - Нам сегодня еще в два музея и на фуникулёре кататься... Я не мог отказать. Твой голос – это уже часть моей мотивации. Твоя радость – мой смысл. А еще ты делал так много фото. Нас, еды, меня, пейзажей, случайных людей, деталей, мира. Ты ловил мир с такой нежностью, с таким вдохновением… Я смотрел на тебя сквозь объектив твоей камеры и думал: "Ты и есть искусство". У тебя все, что стоит хранить. Можно было бы открыть несколько галерей "в духе". "Тэхён и его взгляд на мир". Или просто - "Мой любимый". Во всяком случае, эта поездка действительно пошла нам на пользу. Я это ощущал. Между нами снова стало тихо, спокойно. Без недосказанностей. Без этой болезненной нехватки, жившей у нас последнюю зиму. Мы снова были не просто два человека, которые живут вместе. Мы были "мы". Снова. Навсегда. Я этому очень рад. Больше, чем готов признать вслух. Но… Внутри мне не давало покоя другое. Люди. Они смотрели на тебя. Когда ты смеялся. Когда свет касался твоего лица, и ты сверкал, будто сделан из хрусталя и утреннего золота. Я видел, как одна девушка задержала взгляд на тебя чуть подольше, чем нужно. Как мужчина, проходя мимо, обернулся. Как парочка за соседним столиком шепталась, пока ты фотографировал прохожих. И в эти моменты… Я чувствовал, как во мне просыпается что-то темное. Жестокое. Первобытное. Если бы не здравый смысл… Я бы выколол им глаза. Всем. Чтобы больше никто не смотрел. Чтобы их залило кровью. Никто не имеет права. Никто не смеет. Ты – не экспонат. Ты – не для чужих взглядов. Твоя улыбка принадлежит мне. Только я имею право ее вызвать. Только я заслуживаю ее видеть. Я злился – не на тебя, не на них. На сам мир, посмевший быть столь несправедливым. Ты слишком прекрасен. И люди не могут не смотреть. А я не могу выдерживать, когда они это делают. Я сжал твою руку, когда мы проходили по мосту над озером. Ты с удивлением посмотрел. – Все хорошо? Я кивнул. Не сказал, что внутри у меня пульс бился, как при тревоге. Не сказал, что мне хотелось закрыть тебя одеялом, спрятать от всего мира. Потому что ты мой. Не тело, не владение, а что-то святое. Что-то, что следует оберегать. Даже от прямых взглядов.