История израненной души

27 августа 2011 года

Париж. Город, который Тэхён носил в себе, еще задолго до того, как мы туда ступили. Я помню, как ты рассказывал о нем, будто вспоминал, а не мечтал. Как с упоением говорил о мостах, узких улицах, запахе круассанов и старых книгах на набережной Сены. Для тебя Париж не был просто городом. Это было какое-то внутреннее место – частичка тебя самого. Я долго копил деньги на эту поездку. Тихо. Без пафоса. Откладывая с зарплаты, отказывая себе в лишнем кофе, в футболке, в мелочах. Иногда ты спрашивал: – А куда пропали наши выходные обеды в любимом месте? Я отшучивался. А на самом деле считал, сколько еще осталось. Ты так хотел туда, потому я не мог иначе. Я не мог не осуществить эту мечту. Ибо твоя мечта – это всегда и моя. Я не мог представить себя без этого момента: как мы вдвоем, в Париже, просто гуляем, держась за руки, никуда не торопясь. Мир без тебя – не полон. А Париж без тебя – пуст. Когда самолет приземлился, ты не мог скрыть дрожь в пальцах. Ты смотрел в окно, будто боялся, что все исчезнет, если моргнуть. А потом, когда мы вышли в город… Ты остановился прямо на тротуаре, под утренним светом и просто… заплакал. Беззвучно. И я тогда понял, что сделал что-то по-настоящему важное. Твои глаза, наполненные слезами радости – я их никогда не забуду. Ты тогда прижался ко мне так, как будто Париж был не огородом, а наградой за все пережитое. И твои губы – мокрые от слез, дрожащие, горячие – оставили свой след на моей коже. Не просто след поцелуя. Это было как печать. Как заклятие: "ты мой". А я, в тот миг, был готов повторить это вслух. В сотню раз. Ты – мой. Я – твой. Мы часть одного тела. Одно сердце. Одно тело. Одна душа. Мы гуляли весь день. Ноги ныли, плечи болели от рюкзака, солнце жгло — но мы не останавливались. Ты фотографировал мост Александра III. Ты смеялся, когда я пытался говорить на ломаном французском. Ты пил вино слишком быстро, ел багет на ходу, и постоянно касался моей руки – как будто проверял, тут ли я. И я был. Я был с тобой. И был счастлив. Но… Если бы тогда я знал, что это начало конца… Если бы я ощутил, как время хрупко, как просто все может соскользнуть — поступил бы я по другому? Я не знаю. Возможно, я бы любил тебя дольше. Может быть, сказал бы еще больше, чем всегда прятал в себе. Возможно, отвез бы тебя не в Париж, а домой подальше от всего, что могло нас сломать. Но я ничего не знал. И, может быть, это верно. Ибо в тот день, в Париже, мы были счастливы. По-настоящему. Без фальши. Без предчувствия. Без трещин. Ты тогда обернулся ко мне на закате, с тем же взглядом, что в первый день нашего знакомства. И прошептал: — Я никогда в жизни не был так жив. И я только усмехнулся. Не сказал, что у меня внутри сжимается от страха, как потерять это "живое". Ибо у счастья всегда есть тень. И пока она лежит позади – мы не обращаем внимания. Но она всегда дышит в затылок.