История израненной души

20 сентября 2011 года

Ты в последнее время почти перестал мне улыбаться. Не так, как раньше. Не теми улыбками, которые начинались в уголках глаз и расплывались по лицу, как солнечные лучи. А если и улыбался, то чужо. Будто автоматически. Как вежливая маска. Ты стал ускользающим, Техон. Как будто тебя стало больше в других местах, чем в нашем общем пространстве. Я видел, как что-то между нами тускнеет. И хоть я изо всех сил сжимал это в руках — оно проскальзывало, как вода сквозь пальцы. Ты не хотел, чтоб я тебя фотографировал. Раньше ты сам тянул меня за руку, ставил объектив поближе к своему лицу и спрашивал: – Ну, скажи, я красивый? Я всегда отвечал: – Ты самый красивый. Даже если просто зеваешь. Даже когда ссоришься. Даже когда спишь, скомканный, со слюной на щеке — все равно красивый. Но теперь ты отворачивался. Ты будто не хотел, чтобы я видел тебя. И это расстояние — не в километрах, не в секундах молчания. Оно во взглядах, больше не находивших друг друга — оно рвало мне грудь. Я не мог понять, что с тобой не так. Или, может быть, не хотел понимать. Потому что правда как стекло. Когда разобьешь, не соберешь так, чтобы не порезаться. Ты делал больно моему сердцу. Не словами. Не действиями. А тем, что молчал. Тем, что не является моим светом. Тем, что больше не держал меня за руку, когда мы сидели рядом. И в тот день… Я узнал. Ты в новой работе познакомился с каким-то парнем. И теперь вы – друзья. Друзья. Это слово пульсировало в моей голове, как сирена. Друзья. Я слышал, как ты произносил это с улыбкой. Как рассказывал о нем. О том, как он помог. Как пошутил. Как ободрил. Его имя ты произносил легче моего. Хосок. Противное имя. Противный человек. А у меня внутри что-то сжималось в лед. Тэхён, ты говорил о нем с той легкостью, которой мне уже не достается. С той теплотой, которую раньше хранил для меня. Твои слова меня бесили. Я не выдержал. Мне показалось, что во мне начинает гореть все, что я пытался держать тихо. Я наорал на тебя. Голос сорвался с шепота на крик. - Довольно! Перестань говорить о нем! – Ты даже не слышишь, как ты радуешься его словам! – Ты забыл, кто тебя всегда поддерживал? Ты замер. А потом… Ты назвал меня эгоистом. Ты сказал, что я тебя душу. Что я хочу владеть тобой. Что я не даю тебе дышать. Я стоял молча. Потому что во мне все трещало. Я не видел себя таким, как ты меня описал. Я видел себя тем, кто бережет тебя. Кто спасает. Кто держит, чтобы не упал. Разве это эгоизм? Я только заботился о тебе, Тэхён. Я боялся, что кто-нибудь другой отнимет тебя от меня. Что этот новый "друг" увидит тебя так, как я вижу тебя. Начнет прикасаться – сначала к мыслям, потом к смеху, потом к рукам, к губам. А я этого не выдержу. Ты мой. Не в смысле собственности. А в смысле судьбы. Я не представлял себя вне тебя. Остальные не должны на тебя смотреть. Не должны слышать, как ты смеешься. Не должны знать, как ты пахнешь с утра, когда щеки еще теплые от подушки. Не должны тебя видеть, когда ты рисуешь, наклонив голову, и у тебя появляется эта складочка между бровями. Они злые. Они не знают тебя, как я знаю. Они не пройдут с тобой через усталость, слезы, ночные страхи, сомнения. А я – пройду. Я самый лучший для тебя. Потому что я сберег все, чего ты сам в себе боялся. И я не убежал. Не отвлекся Не забыл. Ты самый лучший человек для меня, Техён. И я всегда буду бороться за тебя – даже если это выглядит глупо. Даже если ранит нас обоих. Если любишь по-настоящему — не сдаешься. Даже если становится темно.