I Love Grios

Апрель. Солнце «светило». Да, именно «светило», потому что на самом деле оно пекло, жарило, и Изуку ощущал себя так, словно он находится во фритюре для жарки сосисок. Несмотря на настежь открытое окно в раннее утро, духота, словно дым, окутала всю комнату. Казалось, серые стены воспламенились вместе со Всемогущим, который всегда смотрел на тебя с широкой и фирменной улыбкой, а легкие вот-вот сгорят от наполняющего их чрезмерного апрельского тепла. Шторы, словно парус корабля, развевались от малейшего движения ветерка, задевая колючие блондинистые волосы, словно те на уровне гравитационных полей могли их через себя пропустить. Слабые порывы воздуха едва касались зеленых кудрей, но глаза напротив, такие же яркие как молекулы солнца, думали иначе. «Барашьи» завитушки плавно подрагивали, словно листья сакуры, готовые тут же упасть. Но Бакуго точно знал, что ветер пряди ласкает, поэтому они не упадут. Иначе придется их ловить за одну секунду. Расстояние от кровати до пола точно не равняется даже и одному метру. На ровно застеленной кровати покоились два тела, опаленные апрельским солнцем - Мидория лежал на Кацуки, своеобразно пробравшись в его колючие волосы и взглядом, и пальцами рук, которые покрыты маленькими шрамами. И они не от колючих волос блондина, что странно. Однако вся природа Бакуго ласкает Изуку. Начиная с глаз, которые каждый раз смотрят со своеобразной нежностью и замиранием, заканчивая руками и голосом, которые обволакивают зеленоглазого так, как жара - его комнату. Лепестки сакуры падают вниз пять метров в секунду, но аккуратно собирать зеленые кудри в кулак блондин готов всю вечность. Во всех мирах, где они с Изуку встретятся. А если нет - Кацуки найдет способ, чтобы это свершилось. «Деку, я не хочу праздновать» «Хорошо, Каччан, давай просто проведем время вместе» «Не покупай мне торт, мне не 5 лет» «Я понял, Каччан, тогда с утра приходи ко мне, приготовлю тебе фруктовый смузи, раз ты не хочешь сладкое» «Пиздец, Деку, не прикасайся к плите, обойдемся доставкой» «Каччан, я хочу сделать что-то особенное для тебя в этот день, позволь мне сегодня, пожалуйста» И вот он смотрит в эти блядские зеленые, словно целая флора планеты Земля, глаза, не понимая, за что ему достался такой задрот, у которого есть неоправданное желание делать весь его мир настолько живым. Изуку тот, кто соблюдает границы: при простом «Нет, Деку» он тут же поймет и сохранит задуманное только для себя, даже если сильно хотел что-то осуществить в сторону парня. Ему не надо повторять множество раз. Он, как настоящий задрот, понимает все с первого. А Бакуго тоже не отстает. Он, как самый заядлый «я-без-правил» человек, спустя какое-то время все равно позволяет Изуку делать все, что тот себе надумал, показывая свое взаимное отношение к «ходячему-солнцу-с-зелеными-молекулами». Мидория умеет ждать, а Кацуки отдает всегда вдвое больше, смущая и добиваясь своего - улыбки на веснушчатых щеках. Кажется, что человек, лежащий на Бакуго и гладящий его лицо, на все проценты состоит из солнца: легкие сгорают при виде его счастливого лица. А оно, по наблюдениям красноглазого, всегда является таким, когда они вместе. Кацуки медленно скользит руками по крепким плечам, устраивая удобнее свои кисти на них. Изуку, не удержавшись, тянется к губам напротив, давая двум гравитационным полям столкнуться. Да, Бакуго прирожденный «хулиган». Он все равно нарушает свои же устои тактильности, позволяя «зеленому солнцу» ласкать его своими горячими апрельскими лучами. Он просто хочет, чтобы их звезды постоянно находились взбили и сталкивались, ломая черные дыры внутри их собственной вселенной. Ведь Бакуго - создатель этих черных и бесконечных пространств. Он сам когда-то выстроил свое собственное пространство, считая Изуку наивным. Но, на самом деле, тот никогда таким не являлся. Таковым был сам блондин, яростно защищая свое «Я» и свое первенство среди звания «герой». Но, спустя года, Бакуго вдруг осознал: а нужно ли быть «героем», если некого защищать, не с кем делить свое пространство, которое он так упорно выстраивал годами? Все, что он делал, было напрасно? «Каччан, посмотри на меня» — Изуку держит бледное лицо в своих ладонях — «Я всегда восхищался тобой. С детства. С того момента, когда ты впервые использовал свою причуду, чтобы отпугнуть обидчиков от бездомного котенка, и по сей день. Даже сейчас, когда ты в таком состоянии - ты все равно единственный человек, чье стремление и героизм меня искренне восхищают». Бакуго чуть приоткрыл губы. Руки, висевшие вдоль тела, сжались в кулаки. Из красных озер полилась слеза, стекая, словно журавль, по бледной щеке. «Ты нужен мне, Каччан» — большой палец Изуку нежно стер слезу — «И нужен всем тем людям, которые нуждаются в защите. Я больше не тот мальчик, которым являлся в средней школе, а ты - не тот Кацуки, который вечно всем грубил...» — уголки губ у Мидории потянулись вверх — «...Поэтому нет смысла крутить все вокруг прошлого. После войны у нас остались шрамы, но и они затянутся. Однако, если ты будешь каждый раз напоминать себе о старых - как же тогда справиться с теми, которые ты обрел совсем недавно?». Стайка журавлей стала покидать просторы красного моря. Это был третий раз, когда Бакуго разрыдался перед Мидорией. И первый, когда он осмелился прикоснуться к его губам. — ...И я думаю, что пойти туда сегодня было бы хорошей идеей... Каччан, все в порядке? Нежный голос вырвал Кацуки из потока мыслей. Он ответил ему такой же согревающей улыбкой. — Да, все в порядке. — Палец вновь взял в плен зеленый завиток волос. — Пойдем сейчас? — Так ты согласен? — удивленные зеленые глаза пристально смотрели в красные. — Согласен. Поднимай свою веснушчатую задницу и пошли. — Бакуго Кацуки, вы становитесь старше, но дерзкий характер - хоть отбавляй. — Вас что-то не устраивает, Мидория Изуку? — блондин слегка поднял бровь вверх. — Нет, я сейчас очень счастлив. Пошли скорее! Изуку быстро чмокнул Бакуго в нос, встал с его тела, и быстро пошел в ванну, чтобы привести себя в порядок. Кацуки же, поднявшись, лениво побрел в коридор. Его повседневный аутфит уже был на нем - черная майка и штаны. И его не колышет, что у него сегодня день рождения. И даже не важно то, что на улице сильная жара. Изуку говорит, что даже если Бакуго наденет мешок из под картошки, то он все равно будет выглядеть идеально. Бакуго верит Мидории. Иначе зачем он шесть раз в неделю посещает спортзал. Секрет: чтобы удобнее было носить зеленоволосое создание на руках. И секрет ли это? Через 10 минут Изуку наконец выходит, сияя, как всегда, ярче солнца. На нем - черная футболка Бакуго, которую тот ему благополучно отдал, и такого же цвета шорты, чуть выше колена. Зеленые кудри теперь не похожи на вихрь, а аккуратно обрамляют широкие и искренние глаза. Несколько прядей сбоку собраны и заколоты небольшим крабиком в виде бомбочки. — Ц, опять ты ее надел, так нравится? — Кацуки подходит ближе, аккуратно кладя одну руку на чужую талию, а другой кончиками пальцев смахивает пряди с лица. Мидория кладет руки на крепкую грудь, улыбаясь и обнажая ямочки на щеках. — Я выйграл ее на твоем фанмитинге, разумеется, она мне нравится. Помнишь же, что таких всего 100 на всю Японию? — Я могу и мог в любой момент дать тебе еще 100 таких же, но ты отказался, заявив, что хочешь заработать ее трудом. — Бакуго закатил глаза. — Упертый Деку. — Ты мне ни в чем не уступаешь, Каччан. — Поцелуй в уголок рта. — Пойдем скорее, иначе можем не уловить момент, когда место возле той картины будет свободно. Бакуго нахрен не сдалась та картина, когда есть Изуку перед ним, но: — Хорошо, пошли скорее. Красные кроссовки и черные туфли совместно покидают квартирку, оставляя апрельское солнце. Если бы эта груда водорода и гелия знала, кто на самом деле освещает этот мир - Кацуки думает, что она ушла бы в депрессию.

***

Так как вся Япония уже год знает про отношения Динамита и Деку - скрываться не имеет смысла. Поэтому двое парней, держащихся за руки, заходят в маленькое кафе «I Love Grios». Стены отделаны белым кирпичом, по бокам стоят небольшие синие диваны со столиками, зоны которых разделяются спускающимися с потолка вниз бусинами голубых оттенков. В самом дальнем углу, ближе к стойке с кассой, располагается небольшое место для двоих. Его отличает от всех остальных только то, что вместо диванов поставлены темные стулья с подушками в греческом стиле, и на стенах весит две картины: одна - с вытянутой вазой, а другая представляет окно, открывающее вид на зеленые просторы Греции. Изуку сажает Бакуго за столик, а сам с самым счастливым лицом подходит к официанту за стойкой и заказывает две развернутые питы и два чая: один зеленый, а другой - черный. И пока он это делает - Бакуго украдкой задерживает свой взгляд на его улыбке, спускается ниже, рассматривает шрамы на крепких руках. Футболка смотрится на парне объемно, можно подумать, что она скрывает его худое тело, но, на самом деле, Кацуки знает, сколько Изуку над собой работает, чтобы поддерживать мускулатуру. И это заметно по его ногам. Если взглянуть ниже - сильные бедра так же светятся, как и сам зеленоволосый. Официантка пару мгновений широкими глазами смотрит на первых за этот день гостей. Но она быстро приходит в себя, записывая в чек заказанные блюда и относя его на кухню. Изуку оплачивает счет и садится напротив Кацуки, подминая под собой подушки, чтобы было удобно, и, как всегда, неуклюже сталкивается с ногами Бакуго под столиком. И, как по наитию, блондин их ловит на пару секунд и нежно поглаживает, отчего человек напротив смущенно улыбается. Солнце не проникает в кафе греческой кухни, а картина сзади Мидории - та, что с окном - заставляет Кацуки невольно запечатлеть момент на камеру смартфона. Через пару минут, пока парни ждут заказ, ему отплачивают тем же. — А в Греции мило, да, Каччан? — спрашивает Изуку, когда доедает помидоры, макая их в соус с греческим йогуртом. — Неплохо. Мне понравилась пита, в следующий раз можем попробовать с креветкой, если ты не против. Когда оба допивали чай, тихо обсуждая все на свете, в кафе стало приходить все больше и больше людей. Поэтому Мидория и Бакуго, поблагодарив официантку, вышли на солнечные лучи и отправились пешком разгонять еду в желудках. Рука со шрамами держит чужую, периодично поглаживая ее пальцы своими. Двое - герой и его вечная сакура - идут по цветущему парку, утопая в зелени. На удивление, здесь достаточно тихо, чтобы Кацуки мог расслабиться и так же раз в минуту целовать Мидорию в место между его бровями. — Присядем ненадолго в тень? Иначе наши головы перегреются, и завтра на ночном патруле тебе будет не очень комфортно. Изуку всегда заботится сначала о нем. А то, что у него через день две дневные смены подряд - его не волнует. — Я беспокоюсь, что ты думаешь только обо мне. — Пальцы повторно собирают вылезшие кудри заколкой. — Давай посидим, но и ты отдыхай. — Я очень счастлив сейчас, Каччан, и каждая секунда с тобой - это мой лучший отдых. Говорит так просто и искренне. Кацуки никогда не станет таким, как Мидория - открытым, слишком добрым и трепетным к окружающим. Но это и не требуется. Изуку принимает его таким, какой он есть. И поэтому блондин понял простую вещь: весь его героизм умещается в одном человеке, подобно солнцу и цветущей сакуре, а поэтому ему не надо доказывать остальным то, что он - сильный. Он является таким для Изуку - этого достаточно. Более чем. Парк, в котором они сидят под деревом в тени, довольно старый. Именно в нем двое мальчишек строили свои геройские «офисы», сражаясь со «злодеями». Именно здесь Кацуки поздравил своего зеленоволосого друга с его пятым днем рождения, выскребав на дереве «К+И». А именинник позже, на следующий день, заключил буквы в сердечко. Именно здесь Изуку, будучи в средней школе, любил делать домашние задания. И в один день Бакуго, чисто «случайно» проходив по парку, увидел, как ненавистный Деку спал под тем самым деревом, уткнувшись в учебник. Блондин сидел рядом на траве до тех пор, пока Мидория не проснулся, а потом встал, пнул школьный учебник и молча ушел. Именно в этот парк Кацуки во времена первого курса МГА часто заглядывал, чтобы уединиться и прочесть пару страниц манги. И, как назло, только под этим деревом тень ложилась так, как ему было надо. И именно сейчас, спустя столько лет, Бакуго с Изуку сидят на том же самом месте, слушая разговоры птиц и наслаждаясь присутствием друг друга. — Эта надпись до сих пор здесь сохранилась. — Подушечки пальцев скользят по старой коре. — Я, честно говоря, думал, что ты перестал со мной общаться только потому, что я выточил сердце вокруг наших инициалов. Бакуго нежно гладил веснушки на чужом лице. Голова Изуку покоилась на его коленях. — А потом я старался стереть его, но ничего не вышло. Мама спрашивала, почему мои руки все в царапинах. Я в то время все ладони стер, она волновалась. Но каждый раз, когда я хотел объяснить - текли слезы, и рот не открывался. — Значит, ты получил свои первые шрамы в 5 лет? — Некоторые, но только на ладонях, и они совсем незаметные. — Мидория улыбнулся, поднимая свою ладонь и осматривая ее. — Сейчас уже не могу сказать, какие из них те самые. Но, когда у меня не получилось убрать сердечко - я очень расстроился и думал, что ты со мной вообще больше никогда не заговоришь. — Зеленые глаза встретились с красными. — Я тогда и подумать не мог, что в один день мы будем вместе сидеть под этим деревом в твой день рождения. Наверное, это растение имеет душу. Как ты думаешь, Каччан? — Оно просто не может устоять перед тобой. Я его понимаю. Кацуки, держа чужую теплую ладонь в своей, нежно целует ее, проходя губами по каждому шраму, будто вырисовывает на ней узоры. Изуку затаил дыхание, покрываясь мурашками не только от перепада температуры, но и от чувств, которые наполнили каждую часть его тела. Кацуки медленно опустил ладонь Изуку вниз, трогая его лоб. — Все в порядке? Изменения в зеленоволосом было не так трудно заметить - приоткрытые губы без намека на дыхание, и глаза, не сводящие свой взор с одного человека. Выдох. Вдох, и с губ льются слова, словно лучи от солнца: — Мне просто очень хорошо сейчас, Каччан. И... — Спасибо, что не оставил меня одного в этом мире, появившись на свет. — Теперь уже Мидория целует его ладонь. — Это мое самое лучшее благословение. Апрельская жара постепенно спадает. Все меньше становятся тени под деревьями, и каждая из них уносит с собой прохладу. И, более того, уносит дыхание Кацуки. Ничьи слова так не ласкают, как слова Изуку. На самом деле, это Бакуго, взрывной «Динамит», всегда восхищался им, «Беспричудным Деку». Потому что тот, на чьем лице веснушки построили городок, всегда искренне улыбался людям. Потому что каждый, кто с ним знаком - всегда счастлив, наполнен спокойствием, ведь умиротворяющий голос говорит: «Я с тобой». Это Кацуки должен был тогда спасать Мидорию, а не наоборот. Потому что ему никогда не подобраться и на сантиметр к Солнцу, которое всех согревает. И так много  этих «потому что». Бакуго готов перечислять бесконечно. Ведь он до бесконечности... Выдох. — Я до бесконечности тебя люблю, Изуку. Вдох. — Я тоже, Каччан. До бесконечности. И два гравитационных поля вновь сталкиваются. Да так, что срастаются в одно.

***

На самом деле, Бакуго никогда не выходил из пространства, созданное им с Изуку. Да, он создал свое собственное, но вскоре добровольно дополнил им его основной дом, его основную вселенную. И черные дыры, которые он образовал, были так же поглощены. Разумеется, не все, но каждый раз, когда зеленые кудри ласкают ярко-красные глаза - они постепенно исчезают. Каждый раз, когда Бакуго искренне смеется под лучами его собственного Солнца - в черном пространстве звезд появляется новая планета, которая хранит все воспоминания о чужих веснушках. И сегодня, в его день рождения, новый объект под названием «I Love Grios», занял свое место в плеяде.

Солнечные лучи. Стены из белого кирпича. Крабик в виде бомбочки. Смущенная улыбка. Греческий соус на уголке рта. Зеленый чай. Картина с видом на Грецию. Парк. Сердечко. Мурашки по коже. Медленный поцелуй на закатном Солнце. Ладони со шрамами. Вдох и выдох. Зеленые глаза.

Изуку. Изуку... Изуку рядом. Он в его с Бакуго вселенной. И, сегодня ночью, прижимая сонное зеленое солнце к себе, блондин понимает, что прошлое постепенно отпускает его. Из-за таких моментов. Из-за человека рядом. Потому что его любят. И так же сильно Бакуго любит в ответ. Шрамы не исчезнут, но на их месте прорастут тысячи маленьких звезд, покрыв шершавую кожу своим светом. Глаза Кацуки медленно закрываются, он притягивает обнаженного Изуку к такому же обнаженному себе. Окно спальни открыто настежь, плакат Всемогущего все так же смотрит со своей фирменной улыбкой. Бакуго целует зеленые кудри и медленно засыпает. «Надо обязательно съездить в Грецию» — последняя мысль, которая его посещает. Изуку Мидория, безусловно, поддержит эту идею. Потому что Бакуго Кацуки - это тот человек, который построил для него вселенную, где они могут любить и быть рядом.

И смотреть на открытое окно в Грецию.