Пари скованное вечностью

Фонтейн боялся их. Они были как огонь и лед, как инь и янь – такие разные, но вместе создавали немыслимый поток силы, мощи, коварства и хитрости – Шеф Сыщиков Меканской Управы Ризли, и Бессменный Чемпион Дуэлей Клоринда. Они были грозой, которых боялся весь преступный мир. Вместе они были стихией: непредсказуемой, неудержимой, сметающей любые преграды. Они были молнией, разрезающей грозовое небо, и громом, сотрясающим землю. Преступники шептались:   – Если увидишь Ризли с его холодными, аналитическими глазами, затягивающегося сигаретой в тени переулка – беги, но если рядом с ним мелькнет фигура в элегантном плаще и шляпе с тенью, скрывающей острый взгляд Клоринды… Тогда беги быстрее. Потому что это означало, что игра началась, и ставка в ней – твоя свобода. Или ты играешь не на жизнь… а на смерть.   Их союз давно перестал быть просто профессиональным. Годы погонь по крышам Опера Эпиклез, перестрелок в доках, бесшумных нейтрализаций в бальных залах высшего общества Фонтейна, где зло носило маски учтивости, сплели их судьбы невидимой, но невероятно прочной нитью. Они знали друг друга как никто другой. Знаки усталости, скрытые за маской уверенности. Мгновения слабости, тут же преодолеваемые железной волей. И ту невысказанную, горячую искру, что жила между ними, питаемая взаимным уважением, восхищением силой друг друга и адреналином их общей опасной жизни.   Они были парой, но парой особенной. Их свидания часто заканчивались на месте преступления, их признаниями были скупые кивки понимания в пылу схватки, их нежностями – проверка боезапаса друг у друга перед вылазкой. Им не нужны были сладкие речи. Их язык был языком действия, вызова, постоянного испытания границ.  

***

  Вечер опустился на Фонтейн, окрасив небо в цвета сирени и свинца. Над городом нависала тяжелая, дождливая туча, но в кабинете Ризли в Управе царил островок теплого света и… напряженного молчания. Клоринда сидела на краю его массивного дубового стола, заваленного досье, ее длинные ноги в изящных сапогах были скрещены. Она чистила свой револьвер – ритуал, медитативный и точный. Металл блестел в свете настольной лампы, отражаясь в ее глазах – глубоких, как ночное море, и сейчас задумчивых.   Ризли стоял у окна, спиной к комнате, наблюдая, как первые тяжелые капли дождя застучали по стеклу. Дым от его сигареты вился причудливыми узорами. Тишина между ними была не неловкой, а насыщенной, как воздух перед грозой. Они только что вернулись с задержания главаря контрабандистов – операция прошла безупречно, как слаженный механизм. Но вместо удовлетворения Ризли чувствовал странное беспокойство, зудящее под кожей. Возможно, это была нависшая туча. А возможно… нечто большее.   Он обернулся. Его взгляд, обычно такой проницательный и чуть насмешливый, сейчас был серьезен, почти тяжел.   – Скучно, Клоринда? – его голос, низкий и немного хриплый от сигарет, нарушил тишину.   Она не подняла глаз от револьвера, лишь уголок ее губ дрогнул в подобии улыбки:   – Скука – роскошь, которую мы не можем себе позволить, Шеф. И ты знаешь это лучше всех, – щелчок затвора прозвучал четко, как точка в предложении.   Ризли медленно подошел к столу, остановившись напротив нее. Он взял ее подзорную трубу – ее любимый инструмент для наблюдения – и покрутил в руках:   – Согласен. Поэтому предлагаю… развлечение.   Теперь она подняла глаза. В них мелькнул тот самый «блеск», который он знал и любил – искра азарта, вызова, предвкушения схватки.   – Развлечение? Ты? Ризли, ты сегодня не в форме? Или дождь на мозги капает?   Он усмехнулся, коротко и беззвучно:   – Ни то, ни другое. Просто осознал, что наши победы стали… предсказуемыми. Мы слишком хороши. Слишком синхронны, – он положил подзорную трубу обратно на стол, его пальцы легли рядом с ее рукой, почти касаясь, – нужен элемент неожиданности. Риска.   Клоринда отложила револьвер. Ее поза стала внимательной, словно хищница, учуявшая добычу:   – Говори.   – Пари, – Ризли затянулся, выпустил струйку дыма:   Один слог. Но в нем было все: обещание адреналина, испытания, победы. И поражения.   –Пари? – она слегка наклонила голову, шляпа отбрасывала тень на половину лица, но тот самый блеск в глазах стал ярче, – на что? И, главное, против кого?   – Я – против тебя, а ты… против меня. Зависит от исхода, – Ризли притушил сигарету в переполненной пепельнице. Его голос обрел ту самую уверенность, ту самую опасную игривость, которая заставляла преступников трепетать, – Объект: «Тень Маркиза». Знаешь о нем?   Клоринда фыркнула.   – Кто в Фонтейне не знает? Мелкий воришка, возомнивший себя аристократом преступного мира. Кражи произведений искусства, подделки, шантаж. Ловкий, как угорь, и трусливый, как крыса. Мечется по подпольным казино и салонам, как призрак. Твой обыск вчера в «Изумрудном салоне» провалился, да? Он ускользнул буквально из-под носа.   Ризли кивнул, не смущаясь.   – Именно. Он стал… занозой. Неопасной, но раздражающей. И слишком долго избегающей правосудия. Его сети шире, чем мы думали. Он знает все лазейки, – он посмотрел ей прямо в глаза, – пари простое: кто первым доставит «Тень Маркиза» живым и пригодным для допроса в камеру Управы. Кто поставит на нем клеймо проигравшего.   Клоринда медленно соскользнула со стола, выпрямившись во весь свой рост. Ее плащ мягко колыхнулся.   – Условия? – спросила она, и в голосе ее зазвучали стальные нотки. Блеск в глазах превратился в настоящее пламя.   Ризли улыбнулся. Не привычной усмешкой, а широко, почти по-волчьи, обнажив острые клыки.   – Проигравший обязан выполнить одно требование победителя. Без споров. Без условий. Без права на отказ. Что бы это ни было.   Тишина повисла густая, как смог над промзонами Фонтейна. Дождь за окном усилился, забарабанив по крыше настойчивым ритмом. Клоринда изучала его лицо, ища подвох, игру, что-то, что выдавало бы его. Но видели только решимость и тот самый азарт, который зажигал и ее. Она знала Рицли. Он не блефовал. Он никогда не блефовал в таких вещах. Его требования могли быть жестокими, нелепыми, опасными… или неожиданно личными. Риск был колоссальным. Но именно это и манило. Именно это заставляло кровь бежать быстрее, а сердце биться сильнее.   Она сделала шаг вперед, сократив расстояние между ними до полуметра. Ее запах – кожа, оружейная смазка и что-то неуловимо цветочное – смешался с запахом его табака и старого дерева.   – Принимаю, – произнесла она четко, без тени сомнения. Глаза горели холодным огнем азарта и абсолютной уверенности в победе. Она протянула руку, – рукопожатие скрепляет сделку? Или боишься, что моя хватка окажется крепче?   Ризли без колебаний взял ее руку. Ее ладонь была сильной, с характерными мозолями от оружия, но удивительно утонченной. Его собственная рука, крупная, с мощными пальцами, сомкнулась вокруг нее. Это было не просто рукопожатие. Это было скрещение клинков. Слияние двух воль. Начало охоты.   – До победного конца, Клоринда, – сказал он, и его голос прозвучал как обет.   –До победного конца, Ризли, – парировала она, и ее губы тронула едва заметная, но безошибочно торжествующая улыбка. Она уже видела, как он будет выполнять ее приказ. Возможно, заставит его неделю просидеть за бумажной работой. Или публично признать ее превосходство в стрельбе. Или… ее мысли на мгновение задержались на других, более сокровенных возможностях, но она тут же отогнала их. Победа была важнее. Всегда.   Они отпустили руки одновременно. Момент единения сменился электрическим ощущением соперничества.   – Он был замечен в районе старых водных резервуаров, – сухо бросил Ризли, уже поворачиваясь к карте города, висевшей на стене, – мои информаторы клянутся.   – Мои тоже, – отозвалась Клоринда, поправляя шляпу и проверяя кобуру, – но они говорят о канализации под оперным театром. Грязно, но логично для крысы.   Они переглянулись. Искры почти витали в воздухе.   – Итак, игра началась, – констатировал Ризли, его пальцы уже лихорадочно чертили маршрут по карте.   – Началась, – подтвердила Клоринда и, не теряя ни секунды, развернулась и бесшумно скользнула к двери, растворившись в полумраке коридора Управы быстрее, чем тень.   Ризли проводил ее взглядом, и в его обычно столь сдержанных глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное. Охота была его стихией. Но охота на нее, на ее мастерство, ее скорость, ее невероятную интуицию… Это был высший кайф. И ставка… Ставка делала все в тысячу раз острее.   Он схватил плащ и накинул его на массивные пелчи. Дождь за окном превратился в сплошную стену воды. Идеальная ночь для того, чтобы загнать тень в угол. Или проиграть все.  

***

  Последующие часы стали вихрем для всего преступного подполья Фонтейна. Казалось, сам город содрогался под натиском двух неистовых охотников. Ризли действовал с методичной, почти машинной точностью. Его сеть информаторов работала как часы, каждая улика, каждый шепот анализировались, сопоставлялись, выстраиваясь в логическую цепь. Он появлялся в притонах и на задворках, его тень, отбрасываемая керосиновыми лампами, казалась больше и страшнее его самого. Его вопросы были острыми, как бритва, а молчание – красноречивее криков. Он шел по следу «Тени Маркиза» как гончая, не обращая внимания на грязь, дождь или пули, которые иногда свистели мимо – попытки запугать или задержать его были обречены. Его револьвер отвечал мгновенно и без промаха, но он брал живьем – пари было четким: живым и пригодным для допроса.   Клоринда же была воплощением интуиции и скорости. Она не гналась за логикой; она чувствовала цель. Ее маршрут был зигзагом безумия: от затопленных канализационных коллекторов, где ее шляпа едва не слетела от крысиного визга и вони, до роскошных, но душных салонов высшего света, где она появлялась как призрак в полумраке, заставляя дрожать разряженных дам и их кавалеров одним лишь взглядом из-под полей шляпы. Она использовала вертикаль города как свою игровую площадку, взбираясь по водосточным трубам и прыгая с крыши на крышу с кошачьей грацией, ее плащ развевался как черное знамя. Она слышала эхо шагов Ризли где-то рядом, иногда видела мелькание его плаща в переулке, слышала отголоски его допросов. Это лишь подстегивало ее. Она должна была быть первой.   «Тень Маркиза», загнанный в угол двумя самыми опасными хищниками Фонтейна, метался как затравленный зверь. Его обычная ловкость и знание тайных ходов оказались бесполезны перед их неумолимым преследованием. Он пытался сеять ложные следы, подкупать мелких сошек, чтобы те задержали одного из них, даже устроил небольшой пожар на складе, чтобы отвлечь внимание. Ничто не работало. Ризли видел ложь насквозь. Клоринда предугадывала его маневры. Страх сжимал ему горло все туже.   Атмосфера между Ризли и Клориндой накалялась с каждым часом. Когда их пути случайно пересекались – у входа в темный проход, на мосту через мутный канал – они не обменивались словами. Только взглядами. Короткими, острыми, как выпад рапиры. Взглядами, полными предупреждения, вызова и… странного, неистового восхищения силой друг друга. Адреналин пьянил сильнее самого крепкого фонтанийского вина. Они были двумя стихиями, сошедшимися в смертельном танце, и добыча была лишь поводом.

***

  Клоринда настигла его первой. Ее интуиция привела ее на старую, полуразрушенную пристань на окраине города, где ржавые скелеты кораблей скрипели на волнах, поднимаемых штормовым ветром. «Тень Маркиза» пытался спустить на воду утлую лодчонку. Он был бледен как мел, его дорогой, но теперь грязный и порванный камзол болтался на нем. Увидев ее, возникшую из завесы дождя как воплощение его кошмара, он вскрикнул и бросился бежать вдоль шатких досок пирса.   Клоринда не побежала. Она пошла. Медленно, уверенно, ее каблуки четко отбивали ритм на мокром дереве. Дождь хлестал по ее шляпе и плащу, но она казалась абсолютно неуязвимой. Она видела панику в его глазах, слышала его прерывистое дыхание. Победа была так близка, что она почти чувствовала ее вкус – металлический, как кровь, и сладкий, как триумф. Она обошла его с фланга, отрезав путь к бегству вглубь складов. Он оказался на самом краю пирса, над черной, бурлящей водой. Волны с яростью бились о сваи.   – Игра окончена, Маркиз, – ее голос прозвучал громко и четко, заглушая шум дождя и ветра. Она вытащила револьвер, но не направила его на него. Просто держала наготове, – сдавайся. Тихо. Или будет больно.   Ее глаза, видимые теперь отчетливо, светились холодным торжеством. Она поймала его. До Ризли оставались считанные минуты, но она была первой.   Именно в этот миг, когда она мысленно уже представляла, как Ризли будет выполнять ее прихоть, с пирса за ее спиной раздался грохот. Оглушительный, раскатистый. Клоринда инстинктивно пригнулась, развернулась. Это был не выстрел. Это обрушилась часть прогнившей крыши соседнего склада под напором ливня. Дерево и черепица рухнули с оглушительным треском, подняв тучи пыли и брызг. На долю секунды – но это была роковая доля секунды – ее внимание отвлеклось.   «Тень Маркиза» не был гением, но он был трусом, а трусы иногда действуют с отчаянной скоростью. Пока Клоринда была развернута к шуму, он не бросился в воду – он рванул вдоль пирса, прямо к тому месту, откуда она его отрезала, в темный проход между складами. Его единственный шанс – в суматохе.   Клоринда осеклась, поняв свою ошибку, в тот же миг, когда из темноты прохода вышел Ризли. Он шел не спеша, его плащ был тяжел от воды, лицо – каменной маской под стекающими струйками дождя. В его руке не было оружия. Но в его другой руке, крепко схваченный за шиворот, пошатываясь и всхлипывая, стоял «Тень Маркиза». Грязный, мокрый, абсолютно сломленный.  

Ризли вышел на открытое пространство пирса, волоча за собой трясущуюся фигуру. Его взгляд встретился с взглядом Клоринды. В ее глазах промелькнуло шок, ярость, досада – целая буря эмоций, которую она мгновенно пыталась подавить. Он же… в его глазах не было торжества. Была только усталость и какая-то странная, глубокая серьезность.   – Он попытался спрятаться в бочке с селедкой, – сухо прокомментировал мужчины, его голос звучал хрипло от дождя и напряжения. Он слегка тряхнул «Маркиза», тот жалобно застонал, – довольно оригинально. Но недостаточно.  

Клоринда опустила револьвер. Она стояла неподвижно, лишь сжимая рукоять оружия так, что костяшки пальцев побелели. Дождь хлестал по ней, заливая лицо, но она не замечала. Она проиграла. Проиграла из-за секундной потери бдительности, из-за шума, из-за… глупой случайности. Горечь поражения, острая и унизительная, поднялась у нее в горле. Она проиграла ему. И теперь должна была выполнить его требование. Что он задумал? Унижение? Опасное задание? Что-то, что поставит ее в неловкое положение перед всей Управой? Ее гордость кричала внутри.   Она глубоко, с видимым усилием вдохнула, заставив себя выпрямиться. Подняла подбородок. Она была Клориндой. Бессменным Чемпионом. Она умела проигрывать с достоинством. Даже если это убивало ее изнутри.   – Поздравляю, Шеф, – ее голос прозвучал ровно, почти ледяным, заглушая внутреннюю бурю, – ты выиграл. Он твой, – она кивнула на жалкую фигуру «Маркиза».   Ризли молча смотрел на нее. Дождь стекал по его лицу, по пряди темных волн, упавшей на лоб. Его выражение было нечитаемым. Он отпустил «Маркиза», который тут же съежился на мокрых досках, дрожа всем телом. Ризли сделал шаг вперед, к Клоринде. Пространство между ними сжалось до нескольких шагов, насыщенное напряжением, шумом ливня и тяжестью невысказанного.  

***

  Клоринда ждала. Ждала его слов. Ждала его требования. Готовая ко всему. Готовая выслушать любой приказ, любой каприз. Ее сердце бешено колотилось, смешивая ярость поражения с холодным предчувствием неизвестности. «Говори же, Ризли. Получи свое удовольствие. Заставь меня прыгнуть в эту ледяную воду. Заставь публично признать твое превосходство. Что угодно. Только сделай это быстро.»   Ризли остановился перед ней. Так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло сквозь холодную ткань его плаща, запах дождя, табака и чего-то неуловимо своего, его. Его глаза, такие острые и насмешливые обычно, сейчас были невероятно серьезны. В них читалась какая-то внутренняя борьба, решимость, пробивающаяся сквозь слой усталости и привычной сдержанности. Он посмотрел на нее не как на соперницу, не как на коллегу, а… иначе. Глубже. Так, что у нее на мгновение перехватило дыхание.   Он усмехнулся. Но это была не та усмешка победителя, которой она ожидала. Это была странная, почти… нежная усмешка. Горьковатая и в то же время полная какой-то невероятной теплоты.   – Да, Клоринда, – произнес он тихо, но так, что его слова пробились сквозь рев дождя и ветра, ударив ее прямо в сердце, – ты проиграла.   Он сделал паузу. Казалось, весь мир замер в ожидании. Даже «Тень Маркиза» перестал дрожать, завороженный происходящим. Дождь продолжал лить стеной, окутывая их серебристой пеленой, изолируя от всего мира. Были только они двое на этом шатком пирсе, посреди шторма.   – И ты обязана выполнить мое желание, – продолжил Ризли. Его голос звучал твердо, но без злорадства. Скорее… с неизменной силой, – без споров. Без условий. Без права на отказ. Помнишь?   Клоринда кивнула, почти неосознанно. Ее горло сжалось. «Да. Помню. Говори же!»   Ризли посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был таким интенсивным, таким пронзительным, что ей захотелось отступить, но она стояла неподвижно, завороженная. И тогда он сделал то, чего она абсолютно не ожидала. То, что перевернуло все ее представления о мире, об их отношениях, о нем самом.   Он медленно, с какой-то торжественной грацией, опустился на одно колено. Мокрые доски пирса хлюпнули под его весом. Дождь хлестал по его спине, по его склоненной голове. Он снял перчатку одной рукой, движения были непривычно неуклюжими, будто он делал это впервые.

Клоринда застыла. Ее разум отказывался верить. Сердце бешено застучало, вырываясь из груди. Что? Что он делает? Это… шутка? Новая форма унижения? Нет… Ризли не шутит так. Никогда…   Он поднял лицо к ней. Вода стекала по его скулам, по линиям усталости вокруг глаз, но в самих глазах горел такой огонь, такая обнаженная, невероятная серьезность, что у нее перехватило дыхание. Все звуки мира – рев дождя, вой ветра, плеск волн – стихли в ее ушах. Она слышала только бешеный стук своего сердца и… его голос.   – Клоринда, – сказал он, и его голос, обычно такой уверенный, слегка дрогнул. Но не от неуверенности. От силы чувства, которое он наконец выпустил наружу, – ты проиграла пари. И мое требование… мое единственное, самое главное требование…   Он сделал глубокий вдох, словно набираясь смелости перед последним, решающим прыжком. Его глаза не отрывались от ее потрясенных, широко раскрытых глаз.   – …выходи за меня.   Три слова. Простые. Невероятные. Они повисли в воздухе между ними, громче любого грома. Время остановилось. Шум дождя вернулся оглушительным гулом, но он уже ничего не значил.   Клоринда стояла как вкопанная. Весь ее мир – ее гордость, ее горечь поражения, ее готовность к любому унижению, ее представления об их отношениях, о нем, о себе самой – рухнул в одно мгновение. В ее глазах отражалось чистое, немое потрясение. Она не дышала. Рука, все еще сжимавшая револьвер, бессильно опустилась вдоль тела. Она смотрела на него, на этого могучего, опасного, сдержанного человека, стоящего перед ней на колене в луже под проливным дождем, смотрящего на нее с такой обнаженной надеждой и любовью, что это было почти больно видеть.   «... выходи за меня…»  Эхо его слов звенело в ее сознании, смешиваясь с бешеным стуком сердца. Это было… немыслимо. Неуместно. Безумно. И… единственно возможное. Вдруг, как вспышка, перед ней промелькнули все их годы: их первые стычки и нарастающее уважение, их бесчисленные схватки плечом к плечу, их редкие моменты тишины в его кабинете или на пустынной крыше, когда слова были не нужны, их молчаливое понимание, их взаимная зависимость, их невысказанная, но жгучая связь… Все это сложилось в одну ясную, ослепительную картину. Он не просил подчинения. Он не требовал услуги. Он предлагал… все. Себя. Навсегда.   Шок начал медленно отступать, уступая место буре других чувств: невероятной нежности, захлестывающей волной тепла, слепящей радости и… страха. Страха перед этой хрупкостью, перед этой обнаженностью чувств перед тем, как это изменит все.   Она не заметила, как слезы смешались с дождем на ее щеках. Она не заметила, как ее губы дрогнули. Она только смотрела на него. На своего Ризли. На человека, который был ее соперником, ее щитом, ее молчаливой опорой. На человека, который только что разбил все ее ожидания и предложил ей целый мир.   Ризли все еще смотрел на нее, не шевелясь, не дыша, ожидая. В его глазах читалась уязвимость, которую она никогда прежде не видела. Страх отвержения, смешанный с непоколебимой надеждой. Он был на коленях не только физически. Он открыл ей свою душу.   И тогда Клоринда сделала шаг. Один маленький, неуверенный шаг вперед. Потом другой. Она опустилась перед ним, не на колени, а на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. Ее мокрые, холодные руки дрожали, когда она подняла их и осторожно коснулась его лица. Его кожа была холодной от дождя, но под ней чувствовался жар. Она смотрела в его глаза, ища последние сомнения, последнюю тень шутки. Но видела только правду. Чистую, огненную, пугающую правду.   Она не смогла произнести ни слова. Голос отказал. Но ее глаза сказали все. Весь шок сменился таким ярким сиянием, такой безудержной радостью и ответной любовью, что Ризли вздохнул, как человек, вынырнувший из глубин. Он схватил ее руки в свои, крепко, почти болезненно, прижимая их к своим губам. Его губы были холодными, но поцелуй – обжигающим.   Она кивнула. Сначала едва заметно, потом сильнее, увереннее. Слезы текли ручьем, смешиваясь с дождем. Она кивнула снова, не в силах вымолвить «да», но это «да» звучало в каждом ее вздохе, в каждом биении ее сердца.   Ризли вскочил на ноги, подняв ее за руки. Он притянул ее к себе, крепко, безумно крепко, обнимая так, как будто хотел защитить от всего мира, от дождя, от холода, от любой опасности. Она обвила его шею руками, вцепившись в мокрую ткань его плаща, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как дрожит он – не от холода, а от счастья и облегчения.   Они стояли посреди ливня на старом пирсе, обнимая друг друга так, как будто только что нашли спасение после долгого кораблекрушения. Дождь лил, не переставая, омывая их, стирая границы между ними. Преступник, забытый на мокрых досках, смотрел на них с тупым недоумением. Мир сузился до двоих. До этого объятия. До этого немого «да».   Ризли откинул голову назад, и его смех прорвался сквозь шум дождя – хриплый, свободный, счастливый. Звук, который она слышала так редко. Он прижал губы к ее мокрым волосам, шепча что-то, что терялось в грохоте стихии, но она знала – клятвы. Обещания. Любовь.   Клоринда прижалась лицом к его груди, слушая бешеный стук его сердца, который теперь бился в унисон с ее собственным. Горечь поражения растворилась без следа. На ее месте осталась только сладость невероятной, немыслимой победы. Победы над одиночеством. Над страхом. Над всеми условностями их опасного мира.   Он проиграл ей давно. Она проиграла ему сегодня. Но настоящая победа, самая важная, была за ними обоими. И она только начиналась.  

***

  В кабинете Шефа Сыщиков было тихо. Шторм утих, сменившись мелким, успокаивающим дождем за окном. «Тень Маркиза» тихо хныкал в камере предварительного заключения этажом ниже. Ризли и Клоринда сидели на диване у потухающего камина. Они были сухие, в простых сменных одеждах из запасов Управы. Между ними стоял поднос с двумя чашками горячего шоколада – жест, совершенно не характерный для Ризли.   Они молчали. Но это было новое молчание. Теплое, наполненное. Их руки были сплетены на коленях Клоринды. Она смотрела на огоньки города, отражавшиеся в лужах за окном. Он смотрел на нее.   – Ты… – начала она наконец, ее голос был тихим, немного хриплым, – ты все спланировал? Это пари…   Ризли усмехнулся, пожимая ее руку.   – Нет. Пари было искренним. Я хотел поймать его. Хотел выиграть. Но… – он замолчал, ища слова, – когда я увидел тебя там, на пирсе, в дожде… Такую сильную. Такую непоколебимую, даже в миг поражения… Я понял, что есть только одно, чего я хочу по-настоящему. Одно требование, которое стоит всех побед на свете.» Он поднес ее руку к своим губам, поцеловал суставы пальцев. «Риск был огромным. Ты могла…   – Я могла застрелить тебя за такую наглость, – она повернулась к нему, и в ее глазах снова мелькнул знакомый огонек, но теперь он был смешан с нежностью, – или заставить тебя прыгнуть с пирса.  

Он рассмеялся.   – Я бы прыгнул. С удовольствием. Если бы это было твоим требованием в случае моей победы, – его взгляд стал серьезным, – но ты бы не стала. Потому что ты знаешь меня. Как я знаю тебя.   Она смотрела на него, на этого сложного, опасного, невероятного человека, который осмелился опуститься перед ней на колени посреди хаоса. И почувствовала, как что-то окончательно тает внутри. Какая-то последняя стена.   – Да, – просто сказала она. Не о требовании. О чем-то большем, – я знаю тебя, Ризли.   Он улыбнулся. Не усмехнулся. Улыбнулся по-настоящему. И в этой улыбке было будущее. Сложное, опасное, полное вызовов – как и вся их жизнь. Но их будущее. Вместе.   – Так что, Чемпион, – его голос обрел привычную игривость, но с новой, теплой ноткой, – готовься. Наше следующее пари будет… особенным.   Клоринда улыбнулась в ответ, прижимаясь к его плечу. Дождь за окном забарабанил тише. В камине потрескивали последние угольки. А в их сплетенных руках бился один ритм – ритм только что начавшейся вечности.