Шрамы тоже дышат

Вдох… выдох… вдох… выдох. Я изо всех сил пытаюсь выровнять дыхание, уставившись на своё отражение в зеркале. Синяки под глазами, взлохмаченные волосы — я выгляжу так, будто не спала трое суток. Может, так и есть. Но, на самом деле… я в порядке. Наверное. Окатываю лицо холодной водой — короткое ощущение свежести на коже будто возвращает в реальность. Пусть это длится всего мгновение, но иногда ради этого мимолётного спокойствия приходится пройти через собственные тернии. Именно они и учат ценить каждую каплю тишины. Каждый момент, который хоть немного похож на покой.      Оглядываюсь по ванной в поисках хоть чего-нибудь, что можно накинуть на плечи. Пусто. Ну конечно. Только мне могло прийти в голову влететь сюда с голой верхушкой мыслей и без верхней одежды. Даже не подумала, что за дверью — люди. И скорее всего им всем надо в тренировочный зал. Просто отлично. Я стою в одном спортивном топе и трениках. Ну, вариантов немного. Глубоко вздохнув, открываю дверь. Сразу же передо мной вырастает человек пять-шесть — они о чём-то оживлённо болтают, но, увидев меня, резко замолкают. — Я могу пройти?.. — мой голос звучит хрипло и неожиданно низко. Слишком тихо. Я прочищаю горло, собираясь повторить вопрос, но парень, преграждавший путь, опережает меня — он отступает в сторону. — О, да, конечно. Прости, не знал, что там кто-то есть, — он виновато улыбается, и его глаза превращаются в маленькие полумесяцы, покрытые морщинками. Он позволяет себе пробежаться взглядом по всему моему телу. Неудивительно. Я коротко киваю и, стараясь не задерживаться, протискиваюсь сквозь их шумную толпу. Только бы быстрее скрыться, как вдруг голос рядом с дверью в тренировочный зал останавливает меня: — Эй, прости! Ты тут работаешь? Не знаешь, почему зал до сих пор закрыт? Нам бы войти… Голос мягкий, почти певучий, с лёгким акцентом. Наверное, японка. Скорее всего только начала учить корейский. Я оборачиваюсь — она и вся группа за её спиной смотрят на меня так, будто я последний уцелевший ключ от этой чёртовой двери. Они, конечно, не знают, кто я такая. Но прекрасно чувствуют, что я связана с этим местом. Стараюсь смотреть только ей в глаза, пряча собственное напряжение за маской безразличия. Я уже открываю рот, чтобы что-то сказать, но не успеваю — в меня врезается Тэйна. Она ловко накидывает мне на плечи толстовку и, не теряя ни секунды, берёт слово: — Ох, простите, пожалуйста! — она вежливо кланяется. — Как так вышло… неужели вам не передали ключ? Мы просили стафф подготовить всё заранее. Тренер немного задержится — семейные обстоятельства. Он просил передать извинения и обещал потом угостить всех кимбапом, — она оборачивается ко мне, убедившись, что я закутана, и добавляет: — Одну минуту! Я сейчас принесу ключ. Она смотрит на меня своими зелёными глазами с лёгким серым оттенком — самыми прекрасными и глубокими глазами во всём мире. В них можно утонуть, раствориться, спрятаться от всего мира. И какой бы цвет ни был — в её взгляде всегда свет. Тэйна улыбается мне тепло и берёт за руку: — Пойдём? Я не знаю, в какой именно момент поняла, что с Тэй мне по-настоящему спокойно. Не нужно контролировать, как я выгляжу, как двигаюсь, что говорю. Не приходится угадывать, нормально ли я себя веду, не слишком ли я странная. С ней — я могу быть собой. Несмотря на то, что именно она постоянно называет меня своим "безопасным местом", своей защитой, в действительности это она дарит мне чувство защищённости. Мы отходим от толпы, и Тэйна, наконец, тихо говорит: — Почему ты без толстовки? — голос звучал напряжённо, но с тревогой. — Ты ведь могла перестараться... Зачем так себя гнать? Я слегка улыбнулась, стараясь смягчить тон. — Всё нормально, правда. Лучше пойди за ключом, мне нужно попасть в кабинет. — Рэй... ты уверена? Мне не нравится, как ты выглядишь. Я волнуюсь. Знаю, что тебе не нравится моё беспокойство, но... — Меня давно уже не волнуют чужие взгляды, — перебила её я, не давая продолжить.       — Иди, пожалуйста. — Ладно... будь осторожна. Люблю тебя, — она легко пнула меня в бок и быстро повернула за угол, уходя за ключом. Сегодня определённо будет «прекрасный день», подумала я и направилась к кабинету.       Вчерашний вечер с алкоголем вышел слишком тяжёлым, но когда внутри душа ноет от боли, порой сложно удержаться и не заглушить её. Обычно я справляюсь без подобных средств, но вчера было особенно больно из-за терзающих воспоминаний. День начался как обычно — я подрабатывала в одной корейской компании, беря здесь и там разные мелкие задания. Сегодня меня попросили занести пакет документов в здание «Синхва Центр», расположенное примерно в пяти километрах от офиса. Я предпочитаю ходить пешком — люблю прогулки на свежем воздухе и возможность подумать в одиночестве. Но в таких случаях, когда нужно быстро доставить что-то важное, я берусь за велосипед, чтобы не терять время. Помимо доставки документов, иногда приходится бегать по разным поручениям — забрать кофе для начальника, отнести технику на ремонт или помочь с организацией встреч. Работа не из лёгких, и, честно говоря, я должна быть благодарна, что меня вообще взяли на такую подработку. Это даёт хоть какую-то стабильность и возможность не сидеть без дела. Музыка в наушниках словно окутывала меня, помогая разложить по полочкам все мысли, выпустить лишнее и принять неизбежное. И именно вчера, свернув в переулок, я заметила троих парней, отчаянно пытавшихся доказать что-то четвёртому, которого двое держали с обеих сторон, сжимая за руки. Я остановилась у края переулка и внимательно смотрела на ту троицу, которая уже явно собиралась перейти от слов к делу. Драка не входила в мои планы, но позволять наглеть и избираться — тоже. — Эй, пацанва, — голос мой был холодным и уверенным, я не крикнула, а именно сказала, так, чтобы каждый слышал. — Что тут происходит? Вы кого-то защищаете или просто трёте на потеху друг другу? Они обернулись, глаза сужены, пытались понять, кто я и почему решила вмешаться. — Не твое дело, девка, — буркнул один из них, высокий, с ухмылкой. — Отвали, не лезь. Я шагнула вперёд. — А теперь слушайте внимательно, — начала я с едва заметной улыбкой, — у вас тут, по-моему, совсем крыша поехала, если вы решили взять в охапку парня, который даже не сопротивляется. Или вы просто не в курсе, с кем имеете дело? — И с кем же? — не удержался самый дерзкий. — С человеком, который может вам сделать жизнь намного хуже, чем вы думаете. И не кулаками, а словами. Слышь, — я приблизилась ещё ближе, — парню, которого вы держите, повезло. Не только потому, что я появилась вовремя, а потому, что он — не простой пацан, а мой коллега. — Коллега? — один из них переспросил, явно заинтересовавшись. — Да. Один щелчок пальца — и у вас будут проблемы с визами такие, что ни в Корее, ни в одной другой стране даже в туалет нормально сходить не сможете. Он вас просто сотрёт. Тихо. Без шума. Так что подумайте, кто тут реально попал. Молчание. Они переглянулись между собой, и тут самый высокий сдался первым: — Ладно, отпустим. Парню твоему реально повезло. Я кивнула, чувствуя, как адреналин медленно спадает. — Вот и правильно. В следующий раз думайте, прежде чем устраивать шоу. Парень, которого они держали, наконец расслабился и посмотрел на меня с благодарностью. — Спасибо, Рэй, — сказал он тихо. — Ты действительно вовремя. Я просто улыбнулась и махнула рукой: — Пора двигаться. У нас с тобой ещё много дел, - бросила я и, даже не оборачиваясь, пошла вперёд. Джун, всё ещё прихрамывая от толчков, догнал меня и фыркнул: — Ты всегда появляешься так эффектно, или это только ради меня? — Ты просто везучий, — усмехнулась я. — Могли бы кости собирать, если бы не я. — А ты могла бы сказать им, что мы знакомы раньше, чем начала разводить спектакль. — И лишить себя шоу? Ха-ха. Он усмехнулся, отряхивая рукав. — Кстати, спасибо. Не думал, что мне когда-нибудь понадобится защита от школьников. — А я не думала, что ты, человек, который двигает визовые документы как карты в покере, можешь попасть в такую нелепую ситуацию. Где твои связи, а? Где твой «всё решу одним звонком»? И вообще, старше меня на пару месяцев, а сколько понтов. — На обеде были. — Ну ничего, отработаешь. У меня как раз к тебе дело. Он хмыкнул, но, судя по взгляду, понял — разговор серьёзный. Мы вышли из переулка, и шум улицы снова накрыл привычной рутиной. Люди спешили по делам, как будто минуту назад рядом никто не пытался устроить уличную казнь. — Джун, — начала я, глядя прямо вперёд. — А если не по работе... Ты можешь помочь, ну... с переездом? Он сразу напрягся. Не враждебно — осознанно. — Ты про себя? Или… — Про нас. Меня и Тэйну. — Хм. Это серьёзно? Я кивнула. — Нам просто нужно новое место. Здесь все надоело, если быть честным. Нужно что-то тихое. Подальше от всего, что здесь. Без прошлого, без перекошенных взглядов, без... шума. — И ты уже выбрала, куда? — спросил он, вглядываясь в меня внимательнее. — Нидерланды. Маленький город недалеко от Утрехта. У Тэйны там была тётя, она рассказывала, как там спокойно. Велосипеды, парки, дождь. И все оставляют тебя в покое. Она любит "Сумерки" и Форкс, но точно не туда. Он усмехнулся, но взгляд у него стал мягче. — Это очень… ты. — Это единственное, что сейчас не режет внутри. Он понимающе кивнул. — Понял. Считай, что я в деле. Я проверю все варианты — и туризм, и учёбу, и работу. Только пообещай, что больше не будешь в одиночку лезть в переулки. Я хмыкнула. — Нет гарантий. Но попробую. Ради неё.

***

Позже, вечером, в маленькой кладовой, превращённой в импровизированный кабинет, я листала документы, присланные Джуном. Всё шло быстро — он, как обычно, делал невозможное в срок. Рабочая виза, учебные программы, временное жильё… Даже список ближайших веломаршрутов нашёл. Улыбка мелькнула на моём лице — чёртов Джун. — А что это ты улыбаешься? — послышался голос за спиной. Я вздрогнула. Тэйна. Она стояла в дверях, прищурившись, руки скрещены. Слишком красивая для того, чтобы внезапно врываться в мой момент слабости. — Да так, работа, — пробормотала я, закрывая ноутбук, но слишком поздно. Она успела заметить заголовок письма. “Переезд в Утрехт — подбор программы + визовые документы (для двух персон)” — Это... ты собираешься уезжать? — голос её стал тише. Почти беззвучным. Я задержала дыхание. Не так она должна была узнать. — Не я, — сказала я. — Мы. Она молчала. — Я просто… Я хочу, чтобы у нас было место, где ты не боишься, где тебя не оценивают. Где ты можешь смеяться, как хочешь. Жить, как хочешь. Где я смогу... быть рядом. И всё. Она смотрела на меня долго. Очень долго. Потом подошла ближе, села рядом и положила голову мне на плечо. — Ты сумасшедшая, — прошептала она. — Но если ты туда — то и я с тобой.

***

В ту же ночь, когда Тэйна узнала о моих планах на переезд, я долго не могла уснуть. Лежала на спине, глядя в потолок, будто в нём прятался хоть какой-то смысл. Но вместо сна — вспышки. Флешбеки. Из прошлого, которое я пытаюсь похоронить каждый день, но оно, как назло, живучее. Живучее, как я сама. Иногда мне кажется, что я ненавижу себя. Не душу — тело. Всё это уродливое полотно шрамов, будто я коллекционировала боль. Как будто каждый из них напоминал: ты никогда не будешь нормальной. Никогда не станешь такой, как те, кто беззаботно рассказывает о «маминой стряпне» или «папином тёплом поцелуе на ночь». Я никогда не знала, что такое родительская любовь. От этой не любви и полетело все наперекосяк в моей жизни. Сначала бамбуковая ветка, запах дешёвого алкоголя, пустые глаза, хриплый голос от вечного недовольства. Отец не избивал — он методично наказывал, словно вырезал из меня что-то «неправильное». А мать... мать просто стояла рядом. Без слов. Без лица. Без человека. Когда мне было четырнадцать, села на чемоданы и вперёд. Без планов. Просто исчезла. С тех пор — только вперёд. В восемнадцать каким-то образом меня занесло в Японию. Работала кем угодно: таскала коробки на складах, мыла витрины, раздавала листовки. Спала, где придётся. Ела, когда везло. Жила по принципу: не сдохни — уже победа. Поверив одному типу, оказалась в некой "банде", после чего узнала, что не все так просто и это люди якудза. Тогда мне казалось, что я уже видела всё — как же я ошибалась. На коже до сих пор ощущается холодный металл ножа, которым вырезали символ на спине — озвучив "на память". Шрамы от них — самые глубокие. Не только на теле. Они пытались стереть меня как личность. Унижали, ломали. Но я всё ещё здесь. Я выжила. Не благодаря, а вопреки. И каждый раз, когда кто-то говорит мне: «ты сильная», хочется спросить — а какой у меня был выбор? С тех пор прошло много лет. Я стала взрослее, умнее, опаснее. Но эта боль… она никуда не ушла. Просто теперь я научилась носить её, как украшение. Никто не видит, как по ночам я тихо дышу в потолок, боюсь снова оказаться там — в прошлом. Никто не слышит, как моё сердце сжимается каждый раз, когда я закрываю глаза. Важно только одно — никогда больше туда не вернуться и жить свободно. После того, как удалось сбежать из Японии, я встретила её. Удивительно, как она умеет на меня смотреть — будто я всё ещё человек. Не ожог, не шрам, не ожесточённая оболочка, а просто Рэй. И каждый раз, когда я слышу тёплые слова от неё, внутри что-то сжимается. Потому что я не знаю, как быть, когда тебя не хотят сломать, а хотят просто обнять. Я забыла, каково это — не быть холодной, не отстраняться и не боятся. Я сильная? Да. Но сильными не рождаются — ими становятся, когда выхода больше нет.                   …а вопреки. И пусть я — не та, кого можно назвать «нормальной», и пусть моё прошлое звучит как сценарий дешёвого фильма о выживании — я несу его на себе. Со всеми шрамами. С каждой болью, которая выжгла меня изнутри, но не уничтожила. Теперь я не просто живу. Я — строю. Своими руками. Своими выборами. И — с ней. Никогда бы не подумала, что друг может исцелить. Что можно быть настолько близкими — искренне, без лишних слов. И каждый раз, когда я просыпаюсь в её объятиях, в голове одна мысль: наверное, я всё-таки заслужила это утро. И — такого друга.